Underfell?Ну что ж, встречай...

POV Ди Ммм, кажется пора открывать глаза. Хватит отключаться! Стоит мне исполнить своё желание и распахнуть свои светлые очи, как передо мной открывается… тьма. Да, тут темно. Стены, пол и даже потолок, всё чёрное. Я бы подумала, что меня заперли в ящике, если бы тут не было слишком много места. В таком случае, если бы тут было просто темно, то я подумала, что меня просто заперли в комнате без окон и дверей, но… разве в таком случае прямо передо мной был бы слишком яркий свет, от которого я даже жмурилась, чтобы не ослепнуть. Этот свет меня довольно сильно раздражал, из-за чего я поспешила отвернуться к нему спиной. «Мои поздравления!» — выскочила игровая панель с сообщением прямо передо мной. — «Вы прошли игру!» — стоило мне нажать «ок», как выскочила другая. — «Теперь Вам даётся выбор: вы можете вернуться в свой мир, выжив и продолжая жить со своей семьёй как ни в чём не бывало или Вы можете остаться в игре Underfell и прожить в ней до самого конца. Желаете ли Вы вернуться к своей прежней жизни?» — появилась следующая табличка. Итак, передо мной предстал выбор. Когда я взглянула перед собой, вглядываясь во тьму, передо мной появился выбор «нет», когда же я обернулась и взглянула на свет, там значился выбор «да». — Что же мне делать…? — дрожащим голосом произнесла я, слегка съёжившись, а после резко выпрямилась, взглянув вверх, словно бы кто-то наблюдал за мной оттуда, и сделала неприличный жест. Правильно, я просто показала им средний палец. Мне всё равно, видели это или нет, но это определённо облегчило мне душу. Стоило мне лишь встать ровно, как почти тут же передо мной вновь возникла игровая панель. «Можно было и повежливей», — значилось на ней. Я лишь рассмеялась, после чего вновь развернулась к свету. — Fuck you, fuck you very very much, — пропела я слова из знакомой мне песни, показывая всё туда же теперь уже два средних пальца и пятясь назад. Нет, ну, а что? Они отправили меня в мир игры без каких-либо объяснений, без воспоминаний о своей мире. Да я, чёрт возьми, могла лишь догадываться о том, что я должна была делать! В общем я была довольна собой. Конечно, было очень тяжело отказаться от возможности вернуться в свой мир и всё такое, но… Но я уже смирилась со своей смертью и… И я, что уж тут скрывать, сильно привязалась к обитателям этого мира. Я что, зря старалась, дружась с ними? Ну уж нет, пусть там хоть оббомбятся, но все свои такие тяжёлые усилия я не брошу! И вот с такими мыслями и громким фырканьем я второй раз распахнула глаза, принимая сидячее положение и осматриваясь по сторонам. Вроде бы ничего и не изменилось. Я лежала в каком-то помещении. Судя по всему, это был выход из Подземелья, так как откуда-то сбоку я услышала пение птиц и завывание ветерка. Взглянув в ту сторону, я смогла лишь отметить обрыв и простирающиеся за ним дали. Небо снаружи было чистым и красивым, отчего я даже замерла на пару минут, вглядываясь в столь знакомую синеву. — Джек, я так рад, что ты в порядке! — услышала я знакомый плаксивый голос рядом с собой. Руки коснулись мягкие и, на удивление, тёплые лепестки. Обернувшись, я отметила полное слёз лицо Цветика, который, не скрывая этого, плакал. Господи, какая прелесть… Приблизившись к Цветку, я лёгким движением смахнула с его глаз слезинки, мягко улыбнувшись. — Не плачь, всё в порядке. Теперь вы свободны, — улыбалась я цветку. — Н-но… После того, как Чара забрала твою особенность и барьер пропал ты… умерла, — растение судорожно сглотнула. Я же в ответ с непониманием уставилась на него. Как это… умерла? — Когда я приблизился к тебе, ты не дышала и даже твоё сердце… оно не билось. Такого наверняка не должно было быть… И я подумал… — словно бы попытался ответить на мой немой вопрос златолистик. — Но зато теперь я в порядке, — я мягко улыбнулась Цветку, а после обнаружила махину, стоявшую прямо передо мной на заднем фоне. Сначала я даже не поняла кто это, но потом… Подняв взгляд вверх, я отметила неуверенно мнущегося передо мной короля, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Чего? — хмуро буркнула я ему. — Человек, я хотел извиниться и… — он склонил голову вниз, виновато смотря себе куда-то в ноги. — Если хочешь, то ты можешь убить меня. Я признаю свою вину и то, что я очень сильно навредил миру монстров… Всему Подземелью и… я убивал твоих собратьев, просто так коллекционируя человеческие души… Бормотал он. Честно, я устала. Устала настолько, что сил даже на то, чтобы разозлиться на его слова не было. В итоге я просто схватила первый попавшийся под руку предмет, которым оказалась моя сковородка, и треснула им по голове правителя. — Придурок, — только и выругалась я. Теперь мой взгляд был просто безразлично-прощающим. — Начнём с того, что извиняться ты должен не передо мной, а перед народом, который всё ещё верит в тебя, перед твоей женой, что без твоей поддержки сошла с ума, перед сыном, которого ты выгнал и назвал фальшивой. И даже не думай прикрываться тем, что ты был под контролем Набо. Не прокатит, — тихо пробурчала я. — Я понимаю. Спасибо, человек. И взгляд короля стал таким неожиданно нежным и направлен он был прямо на Цветика. — Я как-то устала… Пойду-ка навещу своих дорогих новых сожителей, — пробормотала я, понимая, что этих двоих стоит оставить наедине. — Санс сам виноват, что пригласил, — ухмыльнулась я своим мыслям, поднимаясь на ноги и слегка пошатнувшись. — Но, Джек… — хотел уже что-то возразить цветок, однако заметив моё подмигивание тут же замолчал, счастливо улыбнувшись мне в ответ. И так, опираясь на стенку, я пробовала дойти до места назначения. Скорачивала пути я как могла, то на лифтах прокачусь до самого низа, то на лодочке, попутно болтая с владельцем этой самой лодки, который очень даже охотно шёл на контакт. Самым интересным было то, что со здоровьем у меня было всё хорошо, но меня всё равно продолжало пошатывать. Вскоре мне стало немного лучше и, пока мы плыли на лодке, я сумела рассмотреть себя в отражении реки. Вроде, внешне я вовсе не изменилась. Брюнетка с красными концами волос, лицо слегка осунулось из-за слишком сильных волнений, из-за чего теперь красиво выделялись скулы, благодаря заколке, придерживающей мою чёлку где-то на макушке, можно было разглядеть мои счастливые голубые глаза, которые слегка поблёскивали. Одежда так же не изменилась. Разве что, если в начале нашего пути пальто было жёлтым, то теперь оно было красным. Как я уже и говорила, кровь, впитываемая им, почему-то оставляла красные следы даже если я восстанавливалась, так что ничего особо удивительного в цвете своего пальто я не нашла. Прям Красная Шапочка. Я рассмеялась своим мыслям, понимая, что совсем не изменилась, что несомненно радовало. Я незаметно заглянула под футболку, замечая там свою душу. Она была серой. Такой же, как и у остальных монстров, но… кое-что там всё же отличалось. На самом краешке души я заметила белое пятнышко. Маленькое и слабое, но оно проблёскивало сквозь серость души. «Вы понимаете, что это небольшой подарок от Чары» — вновь игровое сообщение, которое заставляет меня широко и счастливо улыбнуться. Я всё ещё человек. Слёзы непроизвольно наворачиваются на глаза, из-за чего я, плача, сама не знаю почему, попрощалась с лодочником, спускаясь в Снежеград, к братьям скелетам. — Человек, ты ли это? — услышала я слегка удивлённый голос Папса за своей спиной. Рядом послышался собачий лай, и грозный ротвейлер скелета, умилительно махая хвостом, приблизился ко мне. — Хэй, привет, — поприветствовала я пса, обнимая того и утыкаясь ему мокрым от слёз лицом в шерсть. Животное и не думало отстраняться, даже после того, как я обняла пса, прижимаясь ещё сильней. Не хотелось показывать слёзы Папирусу, но и остановить свои судорожные рыдания не могла. Это так стыдно плакать без причины, но при этом, даже осознавая всю глупость ситуации, продолжая рыдать. Видимо заметив моё состояние, Папс как-то мило попытался узнать у меня почему я расстроена, пусть мне и хорошо было слышно его раздражённый рык и тихое «убью сволочь», сказанное скорее самому себе. — Я… не знаю, — кое-как выдавила я сквозь всхлипы. — Блять, хватит разводить тут сырость, человек! — выругался Папс, из-за чего я вздрогнула от неожиданности. — То есть, я не запрещаю тебе плакать, Великий Папирус не настолько жесток, просто… — неумело попытался оправдаться скелет. Ротвейлер тихо зарычал, взглянув на своего хозяина, однако тут же поспешил заткнуть пасть и отвернуть от него морду, поймав полный ненависти и обещаний о расправе взгляд младшего скелебро. — Ну же, не плачь, Д-джек, всё хорошо… — в его голосе прозвучали нотки неожиданной ласки. Я даже забыла о той грусти, что так неожиданно накатила меня. Ещё раз всхлипнув, чтобы была возможность дышать, я оторвалась от собаки, ошарашенно глядя в сторону Папса. — Что, я что-то не так сказал? — недовольно пробурчал скелет, явно чувствуя себя некомфортно под моим взглядом. Мне даже стало как-то стыдно: он пытается меня тут утешить, а я так на это реагирую. — Нет, ничего, — и я улыбаюсь ему, лепя снежок и кидая его в скелета. Лучший способ уйти от неудобной для тебя темы — нахрен прервать разговор и отвлечь собеседника. — Я тебя хлебалом снег заставлю есть, — о, такая тёмная аура вокруг Папса, что сейчас даже снег в кислоту превратится… Ну подумаешь, попала ему прямо в лицо! Одним быстрым движением младший из братьев скелетов стёр снег с лица, уставившись своими злобными красными глазами прямо на меня. — Как ты посмел, человек, атаковать меня, Великого Папиру…- однако очередной снежок тут же заткнул его. — Блять, да не мешай мне закончить мою пафосную речь! — скелет мстительно запустил в меня снежок. Мне не составило труда уклониться от него и с весёлым смехом, словно дурочка, побежать прочь от разозлившегося скелета, кинувшегося мне вдогонку и пытавшегося закидать по пути снежками. Кстати, по дороге к дому братьев скелетов, куда я и держала свой весёлый путь, нам попалось много монстров, которым не посчастливилось встать на пути снежкометательной машины по имени Папирус, который с громкими криками и благим матом пытался меня догнать, грозясь всего лишь зарыть в сугроб, если я сдамся сейчас. Я же просто бежала в своё новое жильё, в надежде найти защиту со стороны Санса. Так вот, вернёмся к жителям этого городка… Несчастные, попавшие под обстрел, конечно же пытались отомстить «обидчику», который слишком быстро улепётывал, постепенно нагоняя мою наглую особу. В итоге шальные снежки задевали других жителей города, ещё не познавших гнева снега. Короче, двумя своими снежками я начала снежную войну по всему городу. Нас пытались обстрелять даже монстры, до которых мы ещё не успели добежать. Даже собаки (а именно пёс-поменьше, пёс-побольше, Догги, Догамий и Догаресса) объединились в снежно-собачью мафию, пытаясь утопить буквально всех в снегу, лихо роя его передними лапами. Кстати, ротвейлер принял сторону хозяина, всячески пытаясь мне помешать сбежать. — Предатель! — в очередной раз перепрыгнув собаку, не то весело, не то обиженно выкрикнула я животному. Тот же лишь что-то гавкнул мне в ответ, вновь пытаясь меня догнать и проделать этот путь. В итоге, к концу нашего небольшого путешествия на голове у меня был целый сугроб снега, а всё пальто было мокрым и частично белым от ещё не растаявших снежков. Громко и хрипло дыша от долгого бега, я упёрлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться. — Догнал! — послышался такой же запыхавшийся голос Папса, который почти тут же налетел на меня, сбивая с ног. Сил сопротивляться не было. Сейчас мы были в той же позе, что и тогда в отеле, разве что местами поменялись. Теперь Великий Папирус гордо нависал надо мной, мстительно и устало усмехаясь. Несчастного ротвейлера же, видимо, по пути кто-то уже успел зарыть в сугроб, так как поблизости его не наблюдалось. Я думала, что скелет сейчас закопает меня в снегу или что-то в этом роде, но он просто молча и долго смотрел на меня, после чего неожиданно выдал странную и, в каком-то смысле, смущающую фразу. — Человек, что ты со мной делаешь? Когда ты рядом, в груди становится так тепло, а иногда даже слишком горячо. Настолько, что хочется убить каждого, кто приближается к тебе, а после взять тебя за этот ошейник и закрыть в комнате, огораживая от всего мира, чтобы только я мог видеть тебя, — одними пальцами он провёл по моим скулам, — слышать тебя, — его фаланги прошлись по моим губам, заставляя нервно их облизнуть, — чувствовать… — он аккуратно провёл ладонью по щеке, спускаясь ниже и ведя вдоль шеи, а после слегка надавливая на впадинку между ключицами, заставляя резко выдохнуть. — Хочу, чтобы ты принадлежала лишь мне, — он наклонился ближе, уменьшая расстояние между нами. — Ты моя особая собственность, — тихо выдохнул он мне в губы. О господи, это было… мило что ли? Не сдержавшись, я широко улыбнулась, обхватывая лицо скелета своими ладонями и приближаясь ещё больше. — Я тоже тебя люблю, Папс, — прошептала я ему, нежно поцеловав в кончик… носа… да, кхем, носа… Когда я отстранилась, то заметила, как он слегка покраснел. Определённо, это счастье… Я бы сейчас визжала и прыгала по городу, показывая каждому своё счастье, но сил больше не осталось. — Эй, приготовишь мне спагетти? — тихо спрашиваю я. В ответ Папс лишь усмехается, подхватывая меня на руки и унося в дом. — Поверь мне, ты просто не устоишь перед готовкой Великого Папируса! — бодро возвещает он, закрывая за нами дверь. Что ж, пора закругляться. У каждой истории есть свой конец, и эта уже достигла своего. Что я могу сказать?

«Happy End, дамы и господа!»

End POV Ди