Ичи-ни-сан

— Тачи-дори коте гаеши, работаем в тройках! Хадзиме! Вот спасибо, Виктор Саныч! Вот удружил! Обожаю работать в тройках, но только не тогда, когда один из нее только вчера взял в руки бокен. Зае… короче, больше объяснений, чем работы. Ну да хрен с ним, с обезьяной. Итак, приготовились. Делаем по разделениям. На счет «раз» рубим уке в начальной точке, на счет «два» — в промежуточной, куда я уйду. Итак, приготовились… «раз»… И удар бокена по затылку замечательно выполнил функцию выключателя. *** Ох, мамочки, как хреново! Тошнит, мутит, даже матом ругаться нет сил. Со стороны каждого уха стоит по работающему компрессору… а нет, это просто звенит в одной очень несчастной голове. Итак, пытаемся совершить открытие века. Нечеловеческими усилиями открытие выполнено. А теперь попытаемся совершить открытие второго века. Вроде простейшее действие потребовало таких затрат, будто пятидесятикилограммовый мешок цемента на четвертый этаж затащил. Обливаясь потом, пытаюсь сфокусировать зрение. Но увы, перед глазами только белое пятно. Мамочка, роди меня обратно! Да мне так хреново не было даже с дикого похмелья. Тазик, где ты, мой белый друг? … *** — Госпожа Цунаде! Как хорошо, что вы оказались в деревне! Иначе этого дурного мальчишку похоронили бы еще три дня назад. А теперь он жив, и даже, поправляется. — Насчет поправляется, это ты, милочка, преувеличила. Ходить-то он будет, а вот насчет шиноби — скорее всего нет. С такими черепно-мозговыми вообще становятся овощами. Помнишь старика Оми? — За которым ухаживал весь его клан, а потом он в Праздник Сакуры сеппуку совершил? — Именно. А знаешь, почему он это сделал? От бессилия и нежелания быть обузой для родных. Да и гордость… Ведь он был одним из сильнейших шиноби в клане. А стал просто жалким стариком. — Но Цунаде-сама, мальчику ведь это не грозит? Он подавал такие надежды… — Посмотрим. Ты лучше на монитор смотри. Момент выхода из такого состояния необходимо контролировать. *** Итак, попытка номер два. Вынырнув из бессознательного состояния пытаюсь понять, что со мной. Приоткрыв глаза, пытаюсь осмотреться. Гм, а где это я? Нет, то что я нахожусь в больнице, сомнений нет, в моем состоянии альтернативой мог быть только стол прозектора, но вот сама больница настораживает. Странные окна, чуть ли не во всю стену, двери купейные, и какой-то странный запах. А за окном зелень. И запах. Что это я к нему привязался? Если судить по нему, я в лесу за городом. Уж очень чистый воздух. Странно, наш зал находится в центре города. От попытки сосредоточиться перед глазами начали кружиться черные мухи. Ладненько, а сейчас старый тест на сотрясение: поднимаем палец и пытаемся сосчитать, сколько его. Если больше одного, то сотрясение есть. Итак… Не понял, а где моя любимая рука? Бррр, фигня какая. Растет из меня, в смысле из моего плеча, управляю ей, что характерно, опять же я. А вот рука не моя. Не узнаю, понимаешь, любимую грабалку. Где любимые мозольки от гантелей и оружия, где шрамики, которые я собирал всю жизнь, где все это? Перед моим носом маячит довольно тощая ладошка, принадлежащая, видимо, подростку. При этом явно не моего цвета. Я человек загорелый, а тут какая-то нездоровая желтизна. Интересно, а я весь изменился? Пытаюсь приподнять одеяло, но силенок оказывается маловато. А на ощупь… это не мое тело! Уф, спокойно. Итак, нужно найти зеркало. А у нас в больнице оно где? Над умывальником. Любое: треснутое, засиженное мухами, облезлое, но именно там. Ибо, что? Правильно! Есть требование, а за его невыполнение главврача слегка журят и немного наказывают. Значит, задача номер раз — вывести свой организм в состояние, близкое к вертикальному. Движение отозвалось резкой болью во всем организме. Ну, это нам привычно. С моими болячками спины это проблемой не является. Главное, все конечности на месте. Спустя минут десять удается сесть. Осмотрев себя, прихожу в ужас. Тело не мое, не родное. Хоть человеческое, уже спасибо. Итак, как любят говорить книжные герои, имеем факт переноса. Это как же меня приложили, что я оказался в подобной жо… гм, ситуации? Придерживаясь за спинку кровати, осматриваюсь. Итак, первое впечатление: я в ТАКИХ больницах не бывал. Ну вот не был и все тут. Умывальника нет, зеркала нет. И самое главное — не покидает чувство странности. Причем объяснить эту странность не могу. — Морино Ибики! Неужели очнулся? А кто тебе, засранцу, разрешил встать? Поворачиваюсь, передо мной стоит медсестра, а над надетой марлевой повязкой яростно блестят глаза. — Прошу прощения, это вы мне? — выдавил я из себя. — Так никого больше здесь нет. Ну ничего. Сейчас придет Цунаде-сама, устроит тебе чистку мозгов унитазным ершиком! — Кто придет? Цунаде? — опешил я. — А это кто вообще? — Как кто? Это же сама Великая Саннин, тебя лечила, дурака, да и вообще, ты что-нибудь помнишь? Я успел только мотнуть головой, как вдруг сдвинулась дверь и в палату вошла женщина. Нет, не так. В палату сначала вошел БЮСТ. А вот потом вошла женщина. Медсестра повернулась к ней всем корпусом и согнулась в поклоне, а я как прыщавый подросток уставился на… — Кири-сан, ну и где наш коматозный инвалид? Не знаю, как тебе, а мне кажется, что этот подросток с мутным взглядом, мало похож на него. — Вы абсолютно правы, Цунаде-сама! Прошу прощения за его поведение! — Кстати, о поведении — эй, парень, ты Джирайю знаешь? Я замер, глядя на два пятилитровых бидона с молоком и не реагировал ни на один из внешних раздражителей. Вать машу! Это что же за хрень! Почему на нее не действует сила притяжения? Внезапно жесткий удар в солнечное сплетение вывел из задумчивого состояния. Меня слегка подняло над полом и отбросило в сторону кровати. Судя по скрипу пружин и звону, кровать оказалась металлической. — Молодой человек, вы в курсе, что вам был задан вопрос? — ровным голосом произнесла та, к которой обращались как к Цунаде. — Ух, — только и смог произнести я, пытаясь победить подступившую к горлу тошноту. — Так вот, очень прошу, отвечать быстро, четко и внятно. Вопросы? — Ух, — четко ответил я и мотнул головой. Редкие капли пота медленно стекали по щекам. Окосевшие глаза с удивлением разглядывали побуревший нос. Собрав всю силу воли в кулак, я встал, опираясь о спинку кровати. В груди начал разрастаться горячий ком ярости. Да, в моем состоянии получить под дых это я вам скажу удовольствие не из приятных. — В глазах двоится? Тошнит? Голова болит? Нет, блин, это передо мной зайчики розовые бегают! Это что же за садистка такая? — Эээ… прошу прощения, Цунаде-сама, но боюсь, после вашего … э … замечания о его невнимательности, у него все эти симптомы имеются в полном составе. — Гм. Похоже я слегка переборщила. Но ты хоть помнишь, как тебя зовут? Дышим носом. Пытаюсь успокоиться, а заодно и сосредоточится. Вот прямо сейчас и выложу про себя, свои подозрения и мое отношение к тем, кто бьет больных. — Нет, я не помню… Похоже, моя зеленоватая физиономия была красноречивее моего блеянья. — Мда. Амнезия. Величину определим позже. А пока есть, спать и набираться сил! Приду через пару дней. Зеленый плащ мелькнул в проем двери, я со вздохом опустился на кровать, а медсестра повернулась ко мне. — Значит так, больной. Обед по распорядку, в два часа дня. Диету тебе назначила лично Цунаде-сама, так что, либо съешь сам, либо тебе помогут. Но, в любом случае, голодным ты не будешь. На процедуры не опаздывать, хотя о чем это я, процедуры будут у тебя в палате. Посещение временно запрещено. Исключение для Главы деревни. Вопросы? Я мотнул головой и, откинувшись на подушку, закрыл глаза. Медсестра, увидев, что я изображаю умирающего, хмыкнула что-то типа «мальчишка», и вышла из палаты. *** Я вздохнул, и принялся считать до ста, чтобы успокоиться. Итак, подведем итоги. Первое. Это не сон, а ужасающая своей обыденностью реальность. Второе. Тело не мое, но я помню, кто я, и помню все, что со мной происходило. Третье. Окружающая меня действительность очень похожа на сказку. Во всяком случае, эту белобрысо-сисястую садистку я видел в каком-то мультике. Вот только как этот мультик назывался — в упор не помню. Ну и хрен с ним, время пока есть. А пока надо вливаться в окружающую действительность. И не забывать играть ушибленного на голову. А теперь — спать, пока с обедом не пришли. *** Похоже, я действительно задремал, потому что на обед меня разбудили. Точнее, медсестра, подойдя к кровати, сильно ударила по ножке. Хорошо, хоть поднос с едой поставила на тумбочку, иначе бы еда оказалась на мне. А что вы хотите? Рефлексы никуда не денешь. Вы бы еще «караул, в ружье!» крикнули над ухом. В общем, меня подкинуло и поставило на ноги, а потом я проснулся. Именно в такой последовательности. Судя по поджатым губам медсестры, от меня ожидали нечто подобное. Иначе, зачем ей принимать боевую стойку? Гм, а почему боевую? Ну-ка, ну-ка, шевели извилинами, больной. Ага, положение бедер. Развернуты в мою сторону, слегка напряжены. Интересно, а как это я под халатом увидел? Ладно, сделаем вид что так и должно быть. Хотя странно, даже голова не кружится. Еще утром тошнило и голова кружилась, а сейчас — как огурчик. Угу, зеленый и в пупырышках. Волна дурноты накрыла неожиданно и в глазах на мгновенье потемнело. Я пошатнулся и схватился за край кровати. Медсестра наблюдала за мной как удав за кроликом. Судя по всему, меня решили испытать на вшивость и яйценоскость. А вот ручку от зонтика тебе в неприличное место. Три раза «ха»! Сжав зубы до скрипа, я встал и изобразил строевую стойку. — Больной к приему пищи готов. Разрешите приступить? А вот к этому сестра была не готова. Она даже от неожиданности сделала шаг назад. Угу, вот только не надо забывать, что находится сзади, поскольку кровать далеко шагать не позволяет. Я с удовольствием посмотрел на красную, от стыда и злости, медсестру. А не надо носить короткий халат с минимумом нижнего белья. Это не мои проблемы. Женщина встала, пристально разглядывая мое лицо на предмет реакции. Хренушки, милочка. Хоть волею случая и занесло в тело подростка, но меня широко распахнутыми ногами не возьмешь. — Приятного аппетита, — прошипела она, и выскочила из палаты. Проследив за тем, как закроется дверь, я добрался до подноса с тарелками. Каждая из них была закрыта плотной крышкой, поэтому сразу оценить обед не получилось. Кое-как пристроив поднос на своей кровати, я принялся снимать крышки с тарелок. Увиденное весьма меня озадачило. Это же от чего меня лечат, что прописали свиные ребрышки с рисом и острым соусом, салат из морских водорослей и чай. Чай, на удивление, оказался сладкий, правда со странно-знакомым привкусом. Потом я вспомнил, что это был вкус корня солодки. Итак, обед вполне приемлем. Интересно, а какие же меня ждут процедуры? Да и на прогулку не мешало бы выбраться.