Ичи-ни-сан

Спустя десять минут мы вышли из этого филиала ада. Мой желудок уже успокоился, а Шикаку выворачивало наизнанку очередной раз. И я его понимал. После увиденного мне еще раз захотелось порубить находящихся в пещере в мелкий винегрет. Потом оживить и порубить еще раз. Что же касается саннина, то казалось, что его увиденное абсолютно не беспокоит. Он нес на руках израненное тельце малыша и что-то тихо бормотал. Когда же мы отошли от пещеры на приличное расстояние, он остановился. - Значит так. У меня для вас две новости, плохая и очень плохая. Начну с плохой. Ребенок пока жив, но может умереть с минуты на минуту. Новость очень плохая. Я знаю, как его вылечить, но для этого нужно разрешение на применение запретных техник. Нара Шикаку, как командир отряда, ты должен дать официальное разрешение на их применение. Шикаку дернулся, будто ему в зад вогнали шило. - Нет! Это же запрещенные техники. Я развернулся к Шикаку и схватил его за грудки. - Это почему? - Потому, что я хорошо представляю, что это за техники и к чему они приведут. - Ах так? Тогда представь, как ты будешь тело матери передавать. В красках представь, сука! – прорычал я ему в лицо. - А кого ты отдашь на заклание? – заорал мне в ответ Шикаку. – Или геройски сам пойдешь? - Да пойду! После этого взрыва эмоций я отошел к стене и прислонился. Камень не холодил, а будто высасывал тепло из тела. Шикаку молча стоял, опустив голову. - Хорошо, я даю такое разрешение, - спустя пару секунд произнес он. - Тогда быстро двинулись к Джирайе, там места больше, - прошипел Орочимару и понесся по коридору огромными скачками. Мы едва поспевали за ним. Вскоре мы снова оказались у знакомой пещеры. На входе стоял Джирайя и держал за руки четверых ребятишек. - Вы где бродите? Мы вас уже заждались? – воскликнул саннин, увидев нас, и тут же замолк, увидев ношу своего приятеля. - Все вон. Ждать меня у подножия горы через три часа, - деревянным голосом произнес Орочимару. Я остался стоять столбом. - Придурок, а тебя что, это не касается? – рявкнул саннин. - Я остаюсь! Шикаку сказал жизнь за жизнь! - Дебил! Мне главаря хватит, вон он сидит, глазками хлопает. Убирайся, время не терпит. И я помчался догонять других. Остановились мы только тогда, когда достигли назначенного места. Оставив Джирайю с детьми, мы с Шикаку отправились за поклажей. Во-первых, надо было детей накормить, а во-вторых, всем не мешало передохнуть. К тому же, нам с Шикаку не мешало помыться. Особенно мне. Оказывается, выражение «руки по локоть в крови», может быть не только фигуральным. Да и оружие привести в порядок необходимо. Мы вернулись довольно быстро, и уже через полчаса были поставлены палатки, а над костром висел котелок, в котором варилась каша с мясом. Легендарный саннин играл с детьми, словно был их ровесником, также надувал губы, также обижался и также заливисто смеялся. Наконец один из карапузов подошел ко мне. - Дядька Морино, а спойте ребятам про ворону, а то они не знают. Я посмотрел на малыша. Еще три дня назад мы играли с ним в песочнице, возле садика, а теперь… - Малыш, а может что-нибудь другое? Например, сказку? – спросил я, погладив малыша по голове. - Нет. – ответил малыш, состроив задумчивую рожицу. – Песенку, но, если ты не хочешь про ворону, давай про кого-нибудь другого. Например, про лисичку, или зайчика. - Угу, - ответил я, пытаясь напрячь уставший мозг. – Песенку вам спеть, блин, про зайца. Или зайцев. Внезапно меня озарила гениальная мысль. - Ладно, карапуз, будет вам песня. Новая. Про зайцев. Зови всех. Парень повернулся и обрадованно побежал к приятелям: - Ребята, пошли быстрее, дядька Морино обещал песенку про зайцев спеть! Спустя минуту я был окружен превосходящими силами малышни. Самый главный из них (я имею в виду Джирайю), посадил двоих себе на коленки и выглядел очень довольным. - Ну что, ребята, готовы? – спросил я, и получив утвердительный ответ, начал.

В темно-синем лесу, Где трепещут осины…

Дети слушали, открыв рты, а под конец песни по лесу разносился стройный детский хор:

А нам все равно, а нам все равно! Станем мы храбрей и отважней льва…

Через час дети вымотались окончательно и Джирайя пытался уложить их спать, а я подошел к Шикаку, который по-прежнему сидел возле костра. - Три часа прошло. Что будем делать? – спросил он, не поворачивая ко мне головы. - Попросим Джирайю отправить клона к Орочимару. - Согласен. Я подошел к саннину, но тот, услышав мою просьбу, только хмыкнул. - Успокойся, все под контролем. Я связывался с Орочимару полчаса назад, все в порядке, ребенок жив. Сам он тоже в порядке. Будет с минуты на минуту. И точно, буквально сразу со стороны горы раздались тихие звуки падения нескольких камушков. - Стареешь, Орочимару, твои шаги только глухие не слышат. – язвительно бросил Джирайя. - Смейся, смейся, зато ребенок живой и относительно невредимый, - ответил шиноби, опуская ребенка на подготовленную лежанку. – Если я через минуту не получу свой завтрак, то на второй я начинаю грызть ваши гнилые печенки. Шикаку молча сунул в руки котелок с кашей и Орочимару довольно застучал ложкой. Когда ложка начала скрести о дно, шиноби устало прикрыл глаза и откинулся на ствол дерева. - Джирайя, остальные как? - А что ты хочешь от четырехлетних? Спустя пару дней напрочь забудут об этом «приключении», как о страшном сне, – устало ответил саннин. – Но Цунаде спасибо. Если бы она не научила убирать страх, мы бы с ними намучились. - Ну и хорошо. Кстати, а что это вы так задорно распевали? - А у нас тут певец объявился, - хмыкнул Джирайя. – Морино детей веселил. - Ух ты, а для взрослых ты ничего не знаешь, а, Морино? Или про эту Голубую Гору? - Только не говорите, что здесь лазурит для дайме добывают, - попытался пошутить я (сам знаю, что его в Японии нет). На меня уставились три пары удивленных глаз. - А ты, что, не знал? – удивился Шикаку. Зае#@сь! Это что, мне теперь песни И. Морозова переделывать? Надеюсь, он не услышит, а и услышит – не обидится.

Если вам однажды прямо перед штурмом Не достался новый разгрузочный жилет Вспомните что где-то, бродит вовсе голый, С вами, в общем, незнакомый, Снежный человек. И улыбка без сомненья Вновь коснется ваших глаз И хорошее настроение Не покинет больше вас. Если вы с обрыва в голубые дали Улетели лихо камни догонять, Вспомните, что раньше вы так не летали И как видно, больше вам так не летать! И улыбка без сомненья Вновь коснется ваших глаз И хорошее настроение Не покинет больше вас. Если вас за попу кобра укусила, Если жить осталось только полчаса, Помолитесь Богу, соберитесь с силой И как в детстве начинайте верить в чудеса!

Возмущенный вопль Орочимару: «Никого я не кусал!» потонул в хохоте и два голоса начали мне подпевать:

И улыбка без сомненья Вновь коснется ваших глаз И хорошее настроение Не покинет больше вас.

Отсмеявшись вволю, мы попили чайку и отправились на боковую. А на следующие два дня был жуткий переход с детьми на закорках. Причем хуже всех досталось Джирайе, который создал трех клонов и посадил на них детей. Оставшихся двух мы посадили на себя. А Орочимару с Шикаку выдвинулись по бокам, изображая боевое охранение. К концу второго дня мы едва переставляли ноги. До деревни осталось час пути, но мы все равно решили устроить привал. К тому же, как оказалось, дети вымотались не меньше нас. И вот, когда мы только развели костер, на наши головы чуть не в прямом смысле свалился отряд АНБУ. Увидев детей, они в приказном порядке потребовали отдать их им, а самим «убираться, пока не начистили морды». Кстати, забыл сказать, что буквально за пару минут до этого два саннина отошли от костра, как они выразились, «по своим делам». И вот теперь мы вдвоем с Шикаку стоим против пятерки АНБУ. Краем глаза замечаю, что у Шикаку вздуваются желваки на лице, да и у меня морда лица каменеет. Первым не выдержал будущий глава клана Нара. Слегка прищурив глаза, он неторопливо, но очень красочно описал происхождение некоторых членов АНБУ, их способ зачатия, появления на свет, а также их сексуальные предпочтения. Если бы это было правдой, то ни одна тюрьма не смогла бы их принять в свои стены, опасаясь за моральный облик своих постояльцев. Я в это время пытался контролировать одновременно и детей и АНБУ. До начала схватки оставалось не больше пяти секунд, из кустов вышли Джирайя с Орочимару. - Нет, ну словно дети малые. Вас просто нельзя оставить одних. Вечно с вами что-то происходит! – забурчал Джирайя. – Что на этот раз? - А на этот раз мы, уважаемый Джирайя, должны отдать этой группе АНБУ детей, а сами очень быстро убежать по весьма специфическому маршруту. А поскольку старшие вы с Орочимару-сан, то первыми туда должны пойти вы. Если в начале монолога у саннинов на лицах было ничего, кроме скуки, то в конце в глазах у каждого полыхал огонь. Особенно эффективно это выглядело в змеиных глазах Орочимару. - Ну что, тогда у меня два варианта. Первый: вы попытаетесь забрать у нас детей силой, а мы будем сопротивляться. Причем в полную силу. Второй вариант: вы униженно просите прощения, берете наши мешки и скромно идете сзади, как и положено ослам. Лично меня устраивает первый вариант, но боюсь, вы своими воплями разбудите детей. Вот интересно, почему я не удивлен, увидев униженно наклоненные спины? В итоге, через час наш караван пересек границу Деревни. Дежурный на воротах подметал нижней челюстью пол, когда нас увидел, а мы тихо прошли в здание больницы, где нас встречала Цунаде лично. Дети были переданы налетевшим медсестрам, а мы развалились на диване в холле. АНБУ с нашими вещами скромно стояли рядом. На удивленно приподнятую бровь Цунаде Орочимару досадливо наморщился и, повернувшись к «добровольным носильщикам», брезгливо дернул рукой, словно хозяйка, смахивающая со стола таракана. Аккуратно сложив наши вещи, шиноби в масках испарились в облаке дыма. - Рассказывайте! – потребовала куноичи, закидывая ногу на ногу. - Цунаде, милая, неужели тебе интересно, как мы храбро сражались? – патетически воскликнул Джирайя. – Тогда рассказываю: мы все сражались как львы, а я даже как два льва. Молодые люди и те не подкачали… - Дети в норме, видимых травм нет, за исключением нескольких гематом. Сотрясений нет. Психологическое состояние адекватное. – вяло отрапортовал я, прикрыв глаза. Странно, но от яркого света у меня заболела голова. Орочимару удивленно посмотрел на меня, но промолчал. - А что с этими мерзавцами? – продолжала допрос третья саннин. Все почему-то переглянулись и одновременно посмотрели на меня. - А я-то что? Я вообще ничего. У нас глава группы есть. И целых Два саннина. А я даже не шиноби. – попытался отмазаться я. - Причем этот «не шиноби» расколол до самой задницы всех пленных, а то, что он сделал с теми, кто мучал детишек удивило даже меня. – усмехнулся Орочимару. - Я бы этим козлам зубами глотки бы перегрыз, - не удержался я. – И вообще, уважаемый Орочимару, исключительно благодаря вам мы сдали медикам пятерых карапузов. В этот миг лицо куноичи стало напоминать маску Смерти. - Орочимару! Ты же обещал! – простонала она. - Это я настоял. Как командир группы. – произнес Шикаку, глядя в пол. - Ну, вообще-то я пытался быть очень убедительным, когда тебя просил, - парировал я. - Значит ты, - медленно произнесла Цунаде Сенджу, - ЗАСТАВИЛ Орочимару выполнить запрещенную технику? - Я попросил его спасти ребенка. А каким образом он это сделал – мне насрать. - И кто же был «обменом»? - Главарь банды. В принципе мы его допросили, так что он оставался в живых совершенно незаслуженно. - А ты знаешь, на что ты его обрек? Какие мучения испытывает тот, на ком используются подобные техники? - Госпожа Цунаде, а вы не хотите посмотреть, что было в пещере? – прошипел я, едва двигая челюстью. Еще немного, и я бы оказался в ее сознании, но подзатыльник Орочимару немного отрезвил меня. - Сядь и успокойся, - произнес шиноби. И тут же обратился к Цунаде: - Парень прав. К тому же это была третья партия. Первые две мы не успели спасти. Я услышал, как у Джирайи заскрипели зубы. Ну конечно, когда я сообщал эту информацию, он уже был с детьми. Я медленно встал. - А теперь разрешите откланяться. Мне еще надо доложиться начальству и писать отчет. А заодно выяснить несколько вопросов. А восторженных родителей пусть встречают Шикаку с Джирайей. Они обаятельные. – немного переиначил я слова одного книжного героя. Цунаде встала и протянула мне руку. Не задумываясь, я пожал ее. После чего развернулся и вышел из больницы, безбожно коверкая одну из моих любимых песен:

Здесь у нас много гор и высоких перевалов Среди них есть Голубая, лазурита там навалом, Ну а в ней нукенины, нам их надо выбивать. Бандюки, япону вашу мать! Там мерзючный отряд под командою Кобуцу А у них говорят очень много мерзких дзюцу Только нам парванист*, нам на это наплевать Мерзюки япону вашу мать.

Парванист (фарси) - безразлично