Ичи-ни-сан

А Ибики Морино в это время топал по болоту, напевая бессмертное: День, ночь, день, ночь Мы идем по Африке. День, ночь, день ночь, Все по той же Африке… И пусть Киплинг писал про пески, но болото в данном случае ничуть не хуже. Тьфу, блин, не лучше. Главное, впадаешь в то состояние коматоза, когда ноги двигаются отдельно, а дух как будто витает сверху (лично у меня это начиналось с десятого кэмэ. Ессно, не по асфальту, и не в футболке). Ну что же, прозвучавшие глухие хлопки, очередной раз убедили меня, что я непризнанный гений. И что хвост, так раздражавший меня, успешно отрублен. Ну что же, сделаем петлю и посмотрим, остался ли кто-нибудь особо упертый. Вот, только место посуше найдем и сразу начнем… *** - Осторожно, Джирайя, а то грабки оторвет по локоть, - усмехнулся Орочимару, глядя на спину своего товарища. - Не трынди под руку, а то окажешься на моем месте, - огрызнулся саннин, смахивая пот со лба. – Фу, блин, я килограмм на пять уже похудел, с этими заморочками. Цунаде, стоя в десяти шагах от товарищей, задумчиво грызла травинку. - Вы там долго будете фигней страдать, словно маленькие дети? - Цунаде, ты же вроде медик? – задумчиво спросил отшельник с горы Мьебоку. «Вроде медик» медленно начала наливаться краской. - Я вот что подумал. Если ты это она, то какой бы ты диагноз поставила нашему юному другу? - Не знаю про какого друга ты говоришь, но сейчас я поставлю диагноз тебе. – прорычала куноичи. – Для начала можем обойтись сломанной челюстью. - Фу, как грубо. А вот я сейчас дерну рукой, и всем нам придет полный и безоговорочный пи… короче, всем будет очень плохо. – задумчиво пробормотал Джирайя. Орочимару выгнув бровь, опустился на землю. Затем, видимо сев на что-то, начал ерзать, пытаясь сесть поудобнее. - Нет, дорогой друг, ты не прав. Мину ентим ты не обезвредишь, а если попытаешься выдернуть, то она сработает. Шумно выдохнув, Змеерожий медленно встал на ноги и посмотрел на то место, где он только что сидел. Торчащий из земли корень ехидно блестел белым боком, показывая свое единодушие с гнусным насмешником. Но, только Орочимару вознамерился бросить в своего друга что-нибудь подходящее, как вдруг его взгляд наткнулся на нечто, выпадающее из окружающего пейзажа. Аккурат под корнем чернело неестественно круглое отверстие, напрочь отметающее мысли о норках тушканчиков, хомячков и прочих сусликов. - И что наш веселый друг придумал на этот раз? – спросил саннин. - Всего лишь щебенка и немного стекла. - Точно псих. И где он его в болоте нашел? - Идиоты. Из свитка. – встряла в разговор Цунаде. Шиноби засмеялись. - Милочка, при всем моем уважении, у нашего друга чакры чуть больше, чем в ляжке у некрупной лягушки. Так что запечатывающих свитков у него не может быть по определению. Так что стекло было либо у него в рюкзаке, что вряд ли, либо он его где-то взял. - Ну, значит, он его где-то взял. – пожала плечами куноичи. – Вам то что? - А ты не подскажешь, на каком болоте растут части стеклянной посуды? – поднял бровь Джирайя. – Или шиноби, который таскает с собой стеклянные стаканы на задержание? - Ну, у нашего друга в рюкзаке чего только не найдешь, - хмыкнул Орочимару. - В рейд со стеклом? Если это так, то он еще больший псих, чем я думал. – пробормотал отшельник. - Я надеюсь, что вы закончили удовлетворять свое нездоровое любопытство. И кто-то там собирался кого-то спасать? Или мне показалось? – язвительно спросила Цунаде, отщипывая кусок коры от стоящего рядом дерева. Приятели вздохнули и направились по следам своего боевого товарища... *** - Нет, я так не могу! – выдохнула Цунаде. – Это уже какой труп по счету? - То ли пятнадцатый, то ли шестнадцатый, - пожал плечами Орочимару. – Я уже сбился. - А мы втроем завалили только пятерых! - Тебя это огорчает? – удивился шиноби. - Меня это бесит! Почему его посчитали более важной целью, чем нас? – зарычала куноичи. – Это оскорбление! - Следующий раз при диверсии оставь сообщение: «здесь была Цунаде». И, поверь, за тобой будет гоняться очень много народа. – хмыкнул Джирайя. - Ты лучше ответь, шутник, мы его нагоняем, или как? – спросил Орочимару. - Наверное. Труп свежий, не более часа. - Так у нас все трупы свежие. – съязвила Цунаде. – Что по следам? - А по следам вообще странно. – улыбнулся Джирайя. – Их нет. И, кстати, привет, Морино-кун. - Ты что, придурок, издеваешься? – взвыла куноичи. – Ты что несешь? Внезапно одна из кочек приподнялась, и над болотом показалась знакомая физиономия. - Всем здрасти, - произнес болотник, отдирая от щеки присосавшуюся пиявку. *** - … и вот, я решил узнать, кто висит у меня на «хвосте», - закончил я свой рассказ. - Да, парень, повезло тебе, - подвел итог моего рассказа Джирайя. – И не один раз. Цунаде в это время, надувшись, точила кунай, а Орочимару флегматично складывал журавлика из листа бумаги. Откуда он его взял, я так и не понял. - Ладно, наши дела здесь закончены, предлагаю сваливать в сторону Деревни с максимальной скоростью. Иначе мы можем нарваться на крупные неприятности. – произнес Змеерожий, аккуратно пристраивая журавлика на ветку. – Но, для повышения скрытности, предлагаю разделиться. - Чур, я с Цунадой! – тут же подпрыгнул Джирайя. – Ура, у нас будет свидание! Орочимару улыбнулся, а Принцесса Слизней демонстративно потерла костяшки пальцев. - Предлагаю не спорить, а сделать так, как предложит госпожа Цунаде, - пожал плечами я, проверяя заточку ножа. – и споров будет меньше, и даме сделаем приятно. На меня уставились три пары глаз. - Парень, ты вообще понял, что сказал? – спросила куноичи. - А что случилось? – удивился я. – Иначе это продлится до темноты. А нам действительно, могут сесть на «хвост». - Хм, разумно. Тогда, Цунаде, слово за тобой. – сказал Орочимару. - Я с тобой, а эти два извращенца пусть идут вместе. – подвела итог куноичи. - Это когда я стал извращенцем? – спросил я у Орочимару. - Это она тебе заминированное саке не простила, - ответил Змеерожий. – Ладно, заканчиваем балаболить, нам еще маршруты обсудить надо. *** Мы были в пути уже часа четыре. Четыре часа непрерывного нытья, похвальбы и историй, от которых бы пришел в восторг только подросток в пубертатный период. Скоро начнет темнеть, а у нас даже не было решено, когда собираемся делать привал. Над головой все гуще и гуще смыкались ветки, а лес становился все темнее и темнее. - Джирайя-сан, еще полчаса и надо организовывать ночлег. Иначе можем опоздать. Но этот волосатый тип только пожал плечами. Внезапно мы пересекли небольшую тропку. - О! Здесь есть люди! Вперед! – воскликнул саннин и ломанулся, словно лось в период гона. Мне осталось только вздохнуть. Скорее всего, это была звериная тропа. А если судить по клочкам шерсти, чаще всего ею пользовались волки. Внезапно Джирайя остановился. - Ну, что я говорил! Жилье! И правда, тропа упиралась в лесную хижину. Хотя, нет. Это был достаточно большой дом, с бревенчатыми стенами (что уже странно). Причем, вписанный в окружающую растительность так, что можно спокойно пройти мимо, не заметив. Внезапно дверь открылась, и на пороге возник сухощавый дедок. - О, неужели ко мне гости пожаловали? – воскликнул он. - Да, хозяин, принимай гостей! – патетически воскликнул саннин. – Знаешь ли ты, что тебе оказал честь своим посещением… - …самый великий хвастун во всех Пяти Странах. – прервал я словесный понос своего спутника. – Извините, нам бы только переночевать, а утром мы покинем вас. - Что вы, гости дорогие! Я вас и накормлю, и винца налью. И спать уложу. – прорычал (?!) старик. Да, а голосок-то у дедка знатный. - Да вы не стойте, у меня и ужин поспел, - пригласил нас хозяин. Удивительно, но запашок стоял отменный. Даже у меня желудок квакнул от возмущения. Помыв руки, мы уселись ужинать. - Слушай, старик, а мясо-то у тебя откуда? И такое свежее? – удивился Джирайя. - Друзья приносят, - улыбнулся он, блеснув белыми зубами, среди которых выделялись неожиданно длинные и острые клыки. – То они мне помогают, то я им. Ну что, может винишка? Джирайя чуть голову не оторвал, кивая. Удивительно, но винцо оказалось неплохим. А потом, как оказалось, очень коварным, потому что после двух стаканов Джирайя захрапел. - Умаялся, бедняга, - пожал плечами старик, и бросил быстрый взгляд в сторону окна. Да, быстро пролетело время. На небе уже светила полная луна. Вдалеке раздался волчий вой. - А хочешь, чтобы тебе не было скучно, я расскажу какую-нибудь историю? – неожиданно спросил меня дед. Я засмеялся. Удивленный старик уставился на меня, словно я сошел с ума. - Слушай, старик, а твои друзья нас скоро, случайно, не посетят? – отсмеявшись, спросил я. - А ты откуда… - просипел старик. - И, как я понимаю, ты решил, что блюдо «уставший путник» им придется по вкусу? Лицо старика исказила злая гримаса: - Да, я на это очень надеюсь. Так было не один раз и будет еще очень долго. - Ну что же, пошли, поприветствуем твоих друзей, - сказал я, поднимаясь на ноги. Дедок охренел настолько от моих слов, что даже замешкался, вытаскивая из тайника нагинату, после чего, направил ее в мою сторону. - Ну пошли, храбрец, посмотрим, на что ты способен. …Они удалились, а их спины проводил абсолютно трезвый взгляд из-под кустистых бровей… *** Десять желтых пар глаз уставились на меня, едва я переступил порог. Десять серых теней расселось полукругом напротив входа. И удивление. От них исходила прямо волна удивления, будто вместо обещанного завтрака они увидели что-то совсем другое. Я остановился, и кончик лезвия нагинаты больно ткнулся мне в спину. - Ну что, парень, испугался? Иди, давай! Ох, не нужно было тыкать в меня всякими острыми железками. Поворот на «передней» ноге, подшаг, и голова лесника зажата подмышкой. Хруст, и тело безжизненно оседает на землю. Но меня уже это не волнует. Я делаю шаг вперед. И тут ко мне выходит вожак стаи. Да, мелковатые здесь волчишки. В холке мне чуть выше колена. И тут я чувствую, что внутри меня накатывает волна ярости. Хочется избавить лес от этого мусора. Я открываю рот, но оттуда вырывается только низкое рычание. Вожак падает на спину и показывает брюхо. Фуу, и, кажется, он описался. Трусливая шавка. Пнуть бы ногой это недоразумение, но что-то меня останавливает. Еще один рык, и передо мной только пустая полянка. Сплюнув от отвращения, я оттащил труп нашего хозяина в кусты, и, забрав нагинату, вернулся в дом. Завтра трудный день, а мне хотелось бы выспаться.