Obsession

      За разглядыванием и редактированием фотографий Чи быстро проходит ночь Чонгука. Он отрывается от компьютера только в шесть утра, понимая, что режим дня полностью испорчен. Чонгук проверяет сообщения на телефоне. Ни одного. Но ведь Чимин и не говорил, во сколько он позвонит или напишет. Вздыхая, Чон закрывает крышку ноутбука, лениво слезая со стула и ложась под теплое одеяло, укрываясь им с головой. Мысли о Чимине не давали спокойно уснуть, что сильно раздражало Чонгука. Он откинул одеяло на пол и со злости уткнулся лицом в подушку, расстроенно простонав.       Телефон вибрирует под подушкой Чона как раз тогда, когда тот почти провалился в сон. Еще более зло откинув подушку туда же, где одеяло, Чонгук хватает телефон, готовясь накричать на того, кто посмел беспокоить его спокойствие. На экране светится входящий вызов от Чимина, вводя Чона в недоумение. Ведь на часах всего половина восьмого утра. — Д-да, хён? — Чонгука, я не разбудил? — Раздражение и злость Чонгука сошли на нет, оставляя место смущению и скромной радости. — А… Нет, я наоборот только спать собирался ложиться, — смущенно пробормотал Чонгук, надеясь, что Чимин услышит. — Хэй, ты серьезно только сейчас пошел спать? Айгу~. Чтобы сегодня вечером как штык в двенадцать ночи был в постели!       Чонгук слышит беспокойство и негодование в голосе старшего и смущается еще больше. Ему приятно. — Все в порядке, Чимин хён. Завтра лягу спать раньше. Что насчет фотографий? Мне осталось только распечатать их. — Это здорово. Тогда сегодня я их заберу. Заеду к тебе в одиннадцать, накормишь завтраком, Чонгукки? — А… конечно! — Слишком взбудораженным голосом отвечает Чон, понимая, что сегодня он без сна. — Отлично, тогда скоро увидимся. — Увидимся, хён.       Чонгук пытается быстро разработать план с завтраком, ведь он не завтракает уже несколько лет, а ест и вовсе, как придется. На часах около восьми утра, Чон решает идти в круглосуточный маркет через остановку. Но сначала он просматривает фотографии. Шесть снимков готовы. Чонгуку они уже очень нравятся, потому что только он один видел Чимина таким. Потом он распечатает их специально для себя и развешает на самых видных участках квартиры.       Чон покупает в магазине все самое нужное, как кажется ему. Он не знает, что понравится Чимину, поэтому берет на свой вкус. Лазанья, пару свежеиспеченных булочек с черникой, свой любимый какао. — Для завтрака вполне хватит…— полушепотом рассуждает Чонгук, наклоняясь к полке шоколадок. — Вполне, к тому же я не ем много. Чонгук вздрагивает, тут же становясь на ноги и оглядывая Чимина непонимающим взглядом. — Т-ты… — Если я скажу, что пришел покупать шоколад, ты поверишь мне? — Чонгук несогласно качает головой. — Я знал, что ты пойдешь сюда, и вот пришел. Пойдем на кассу, нам для завтрака хватит, Кукки.       Чонгук плетется к кассам за Чимином, который зачем-то отобрал корзину с едой и, кажется, собирается сам расплатиться. Двадцать минут стояния в очереди к кассе. Двадцать минут полнейшего смущения Чонгука. Ибо два, совершенно не похожих друг на друга парня (а, значит, не родственники), с одной корзиной еды. Женщины в возрасте оглядывались и причитали что-то вроде о беспределе в современном мире отношений.       Чимин невозмутимо оплачивает покупки, не обращая внимания на столпившихся у касс фанатов, что продолжают сверлить грозными взглядами Чонгука. Тому становится уже страшно от фанатов Чимина. Он уже даже видит первые заголовки утренних газет:

«Неизвестный молодой человек совращает популярного айдола, заставляя второго покупать ему еду.»

      Чон нервно сглатывает, услышав очередной звук камеры на телефоне ученицы, явно болеющей Чимином. Чонгук вздрагивает. А чем он отличается от нее? Такой же не здоровый психически фанат, у которого странные фантазии насчет Чи.       Чонгук понимает, что готовить явно не его, когда не может понять, как разморозить лазанью. Инструкция на упаковке будто написана на другом языке. Чон в замешательстве открывает некогда любимое блюдо.       Когда рука Чимина ложиться на плечо младшего, тот готов отдать душу дьяволу. Его коснулся сам Чимин.       Пак свободной рукой дотягивается до упаковки и быстро пробегает взглядом по способу приготовления. — Я размораживал и готовил подобное. Давай я сделаю, Кукки.       Чонгук чувствует себя беспомощнее маленького ребенка. Взрослый парень, а сделать ничего не может.       Чимин напевает одну из своих песен, когда достает готовую и шикарно пахнущую лазанью из духовки Чона. Младший вовсю рвется ущипнуть кусочек, но Чимин упорно отодвигает того в сторону, ставя блюдо на стол и разрезая, накладывая на тарелки.       Чимин до трепета в груди теплый и нежный, Чонгук хочет провести с ним всю жизнь. Желательно взаперти. Желательно в одной комнате. — Приятного аппетита, Чонгукки. — Приятного, хён. — Чон смотрит исключительно в тарелку, смущаясь близости с Чимином.       Чонгук не может спокойно сидеть, он не уверен, закрыл ли свою комнату. — Фотографии готовы? — Спрашивает Чимин, когда отправляет очередной кусок лазаньи в рот. У него на лице такое наслаждение едой, что Чон невольно думает, есть с Чимином очень и очень приятно. — А… да. Я сейчас распечатаю их, подожди немного.       Чонгук, доев уже любимую лазанью, убегает к себе, закрываясь на защелку. Включая нужную аппаратуру, Чон распечатывает по привычке в двух экземплярах, поздно понимая, что печатает не себе. — Не будет же он против двух экземпляров, выберет, какой лучше…— бубнит себе под нос Чон, закрывая крышку ноутбука.       Чимин помыл посуду и теперь ждет младшего за столом на кухни, подложив под подбородок ладошку и медленно засыпая. — Чимин хён… — Чимин вздрагивает от голоса Чонгука, просыпаясь от мимолетного сна. — Я распечатал. Держи, тут два экземпляра: редактированные и просто в качестве.       Чимин берет в руки все фотографии, плавно переходя от одной к другой и снова возвращаясь к первой. — Они все просто замечательны! Чонгук, ты просто чудо! — Чи встает резко со стула, оставив фотографии на столе, и обнимает младшего, поглаживая нежно по голове. Чимин ниже немного ростом, поэтому все это получается достаточно неловко.       Чонгука не обнимали с детства. Обнимала только бабушка. Родители всегда были заняты, пока отец и вовсе не покинул страну в поисках лучшей работы. Мать пила и пьет сейчас. Чонгук предоставлен сам себе со времен смерти бабушки. Только ее волновал Чон и все с ним связанное.       Поэтому сейчас он стоит в объятьях Чимина и ощущает огромную неловкость. Чонгук даже не может в ответ обнять, не знает, как это делается. — Чонгук, ты просто солнце! Как здорово, что я тебя отыскал. — Чимин отрывается неохотно от младшего. — Сейчас мне надо спешить, прости. Я могу заехать к тебе на ужин? Еды, как я понял, у тебя нет… Я куплю, не переживай. До встречи, Чонгукки. Опаздываю… как же я опаздываю.       Чимин мечется по кухне младшего, торопливо собирая свои вещи и укладывая фотографии в папку, чтобы не помялись.       Странные, как их назвал Чон, сообщения стали приходить спустя час после ухода Чимина.

«Чон Чонгук, не смей трогать нашего Чиминни. Мы за нашего оппу и в воду, и в огонь!» «Тебя мать родная не узнает, если не отстаешь от Чимина!» «Забудь Пак Чимина, иначе через неделю от тебя останется только черточка между датами!»

      Чонгук и думать не думал, что у Чимина такой фандом. Чонгук и думать не думал, что их угрозы посмеют превратиться в реальность.       Парень решает прогуляться до ближайшего магазина, чтобы купить пленки для фотоаппарата, но получается так, что он доходит до торгового центра, глубоко задумавшись и очнувшись только тогда, когда на него летит огромная толпа детей, гнавшихся за мыльными пузырями. Чонгук в шоке оглядывается вокруг, понимая, что попал в самую толпу людей, вовсе не замечая три пары глаз, глядящих прямо на него. Ничего не остается, кроме как зайти в магазин и купить там пленки. Музыка в наушниках отлично заглушает рев детей и их родителей вокруг, Чон идет, погруженный в своих мыслях. Вечером к нему придет Чимин, и он снова утонет в их теплой уютной атмосфере. Чонгук чувствует укол совести за то, что старший оплатил их завтрак и собирается оплатить еще и ужин, поэтому парень идет сначала в продуктовые отделы, раздумывая над сладким десертом.       Чонгук чувствует не ладное, когда прямо за ним падает с полки большая часть оливковых масел, а потом слышится приглушенное шипение. Неловко оглядываясь, парень не видит ничего кроме разъяренных продавцов, быстро собирающих все на места. Однако парень решает оставить свои подозрения при себе — он и про сообщения уже позабыл.       Чон с детства умеет готовить яблочную шарлотку. Уроки бабушки не прошли даром, но это все, что он умеет отлично готовить. Купив нужное тесто и несколько яблок, Чон направился к кассе. Время от времени все-таки оглядываясь назад, он не замечает никаких подвохов, скорее всего, ему все это показалось.       Оплатив покупки и положив их в совсем маленький пакет, Чон направился в сторону магазинов цифровой техники. Инстинкт самосохранения не давал парню спокойно идти, он то и дело оглядывался и проверял мобильный на наличие новых сообщений.       Времени еще только три часа дня, а, значит, Чон может еще погулять примерно до шести. Он редко выбирается так надолго из дома, но сегодня почему-то совсем не хочется сидеть в четырех стенах.       Приметив новый фотоаппарат, Чонгук решил, что постарается его купить в будущем. Цена не утешительная, но он накопит. Купив все нужное, он выходит на свежий воздух. Детей уже меньше, по крайней мере, они не резвятся прямо около входа в торговый центр.       Чонгук чувствует легкое головокружение и решает, что пора установить режим сна. Парень проверяет время — уже половина пятого. Дорога до дома пешком займет чуть больше тридцати минут, поэтому он идет пешком не спеша. Когда до дома остается чуть меньше остановки, на его телефон сразу приходят два сообщения ровно друг за дружкой.

«Чон Чонгук это последнее предупреждение!» «Если еще раз увидишься с Чимином, все страшные угрозы сбудутся!»

      Чонгук лишь усмехается, поражаясь тому, какие нынче фанаты современных айдолов. Но его усмешка лишь портит накалившуюся ситуацию. — Как ты смеешь усмехаться?! — девушка позади Чонгука резко хватает того за плечо, в результате чего из рук Чона выпадает пакет.       Вторая девушка, явно старше и сильнее первой, пинает пакет так, что все содержимое выпадает, а пленки для фотоаппарата попадают в самую грязь. Чонгук от злости сжимает челюсти, он потратил на все это большую часть сбережений на этот момент. — Кто вы такие вообще?!       Из-за спины младшей девушки появляется парень чуть старше самого Чонгука, у него явно бандитская внешность, не несущая ничего хорошего. — Что это ты бормочешь там, маленький сопляк? — парень ударяет Чона под дых, отчего тот сразу валится на землю.       Чонгук думает, что не надо было идти дворами, когда кулак парня попадает по щеке, оставляя сильный синяк. — Можешь возиться со своим пидором, сколько хочешь, но не смей о них говорить и слова из своего поганого рта.       Девушки тихонько попискивают, видимо под восторгом их знакомого. — И не трогай нашего Чимина!       Чонгук понимает, что ему еще повезло, но хочется реветь во все горло, чтобы пожалели. Вместо этого он лишь смотрит в след уходящим и проклинает все на свете. Медленно поднимаясь, он вновь чувствует подкатывающее зло: от упаковки пленок почти ничего не осталось, яблоки раскидались по округе, а тесто помяли девушки специально. Чонгук собирает все снова в пакет кроме яблок, которые уже не найти. В совершенно ужасно испорченном настроении он доходит до дома, с ужасом понимая, что уже не сможет приготовить им с Чимином шарлотку. Чонгук расстраивается от этого даже больше, чем от синяка на лице и боли в ребрах. Он хотел показать Чимину, что тоже что-то умеет, хотел, чтобы тому было уютно с ним.       Разуваясь, он проходит сразу на кухню, проверяя тесто на пригодность. В порядке, можно будет потом с ним что-то приготовить. Проходя мимо зеркала, Чонгук в неверии застывает. На щеке синий синяк, который минимум через шесть дней станет желтым или что еще похуже. Косметики в доме нет, поэтому синяк не спрятать.       На часах почти шесть и в дверь звонят.