Приёмыши

Дверь захлопнулась в очередной раз, а передо мной стоял стакан воды и кусок хлеба. — Вот, Сью… Ты хотела похудеть, мой тебе совет — влюбись в киллера, все остальное прилагается, — я ухмыльнулась своей же шутке в пустоту и откусила немного. Прошла где-то неделя, мне так кажется, с того момента, как меня сюда привезли. И кроме парня в черном, приносящего мне еду, никто больше не приходил. Это было абсолютно непонятно мне. Зачем держать меня здесь? Томас намекал на жуткие пытки, и я уже смирилась с тем, что не доживу до того, чтобы еще раз увидеть солнечный свет, но… Я не понимаю. Первые три дня я так и просидела у стены, практически не двигаясь. Эта внутренняя болезнь, дыра, ужас… все это окончательно забрало у меня силы. На следующий день я проснулась с именем, которое четко выделялось в сознании. Велари. В тот день я почувствовала, что умерла второй раз. Слез не было, я даже не кричала, но последние частички души отмирали, пока я раз за разом прокручивала в мыслях каждую минуту нашей дружбы. Как люди справляются с этим? Как живут дальше? Я не хочу жить дальше… Я думала о семье почти все это время. Мама и папа начали сходить с ума, наверное, ведь я обещала приехать за день до похищения Вел. У меня не было возможности позвонить им, сказать, что все в порядке, а теперь… теперь я их больше не увижу. Малышка Сью. У нее скоро каникулы и практика. Я сказала ей, что мы вместе подыщем ей работу рядом с университетом. Хотя сомневаюсь, что она стала бы работать где-нибудь в другом месте, а не в мастерской Майка. Мне было тяжело думать о другом человеке, но до боли родные зеленые глаза преследовали меня в каждом сне. То наполненные неземной печалью, то пустые от безысходности, то отражающие всю глубину любви, но больше всего в них было злости. Я знала, что Гарри очень злится на меня за то, что я сдалась тогда. Но я уверена, что он поступил бы так же. Каждый новый день, а точнее, каждый раз, когда я просыпалась, становилось все тяжелее находиться здесь. Непроглядная тьма не исчезала даже тогда, когда заходил охранник. Забавно, что я не слышала, чтобы при нем было оружие, да и никаких предостерегающих слов он не высказывал. Они абсолютно уверены в моей пассивности. Что ж, я дала им все основания для того, чтобы они не боялись попыток сбежать. Но… Если никто не собирается меня убивать в ближайшее время, продолжать подпирать стены, мечтая оказаться в другом месте, нет смысла. Нет, я не собираюсь бежать. Мне даже ходьба дается с трудом. Но выяснить, что происходит, необходимо, иначе я просто сойду с ума. Именно поэтому я решила достучаться до охранника в следующий раз, когда он появится. С этой мыслью я доела свой хлеб и, отпив ледяной воды, легла там, где пол был теплее всего. Боюсь представить, что произошло с моим телом. Во время стрельбы один из людей Томаса сильно заехал мне в живот, а спустя неделю голодовки и полного отсутствия движения логично ожидать отвратительное физическое состояние. Я уснула, переходя в совершенно другой мир. Мир, в котором я стараюсь проводить как можно больше времени с тех пор, как любое воспоминание о подруге выбивает почву из-под ног. Здесь я наслаждаюсь просмотром «Хорошо быть тихоней» с тем, кто постоянно отвлекает меня поцелуями в шею. Я улыбаюсь, потому что мы еще ни разу не посмотрели фильм до конца. Сегодня его глаза наполнены радостью, и я безмерна этому рада. Даже во снах видеть Гарри расстроенным или сердитым очень тяжело. Мы обсуждаем, какой город посетим во время моего отпуска, я интересуюсь, не хочет ли он заняться чем-то помимо сотрудничества с Найлом. И тут, как всегда из пустоты, появляется этот неусидчивый и доставучий блондин. Я рада, что и он не печален сегодня. Но когда я проснусь, наверняка, уже забуду спросить себя, почему настроение в моих снах такое переменчивое. Он садится прямо на нас, отбирая чипсы с попкорном и игнорируя мои крики. Мы разрываемся громким хохотом, когда Гарри сталкивает его с дивана, и парень больно ударяется пятой точкой. Подумать только, как я скучаю по этому. И по тому смеху, что раздается позади нас, неимоверно. Я слышу ее каждый день, и, возможно, это мой способ уйти от того, что ее больше нет, но я поворачиваюсь и вижу рядом лисенка. Она устало качает головой, а потом присоединяется к валяющемуся на полу Найлу, забирает у него попкорн, не взирая на его протесты, и просит нас замолчать, чтобы досмотреть фильм «как взрослые люди». — Вставай, сладкая, нам пора. Я поняла, что этот голос не из моего сна в ту секунду, когда меня резко подхватили за руку и дернули в сторону выхода. С непривычки ноги заплетались, и я шла так, будто бы пила всю неделю. Человеку, тащащему меня, видно, было все равно, и так он довел меня до двери, за которой оказался еще один коридор, но здесь уже были видны очертания таких же дверей и лестница в конце. Сколько же здесь таких комнат? — Ты была очень послушной девочкой, Эрика, — до меня, наконец, дошло, что рядом со мной не кто иной, как Томас. — Поэтому мы приготовили для тебя сюрприз. — Почему я… — горло пересохло, и говорить было сложно, — все еще жива? — Потому что мне некогда тобой заниматься, сладкая. Твой парень ищет любые лазейки, чтобы пробраться к нам, слишком много моих людей гибнет. — Гарри… Я произнесла его имя как завороженная. Он ищет меня… Да, конечно, он ищет меня. Я это знала, но прошла уже неделя, и… Слова Томаса дали мне надежду. Я хочу жить ради него, ради своей семьи, ради Вел. Мой похититель решил не отвечать мне и молча донес меня до первого этажа, следом и до выхода. Значит, мы уезжаем? Но куда? Я озвучила свой вопрос. — Кое-кто очень жаждет увидеть тебя снова, Эрика. Я думаю, именно эти люди хотят посмотреть тебе в глаза перед твоей смертью, — он зло усмехнулся. Родители. Значит, мы едем к моим настоящим родителям. Нет, я не хочу этого, нет. Я попыталась вырваться, пусть это заранее было обречено на провал. Меня быстро усадили в неприметную машину, и мы отъехали от обычного на вид дома, где я все это время жила.

***

Мы остановились у здания, похожего на дворец, что странно, потому что за всю свою жизнь в Донкастере, а я узнала эти улицы, здесь никогда не было подобных построек. Сейчас они решили отнестись серьезнее к своему делу, поэтому я была в наручниках, пока мы шли до парадной. Нас встретило пять человек, одетых в маски наподобие серийных убийц, но их задача была лишь в том, чтобы пропустить новоприбывших внутрь. Я услышала отрывок разговора между одним из них и Томасом. — … отключена, камеры тоже. Пусто. — Проследите, чтобы настоящие вернулись не раньше… Я не совсем поняла, о Томлинсонах ли они говорили, но это меньше всего занимало мои мысли. Мы вошли в роскошно обустроенный холл, все было похоже на сказку: зажженные канделябры, изящная фреска, мраморные полы и безумно дорого выглядящие картины, на которых были изображены чьи-то портреты. Это заставило меня засомневаться в том, что это место как-то связано со сферой заказных убийств. Ведь иметь такой приметный дом очень нелогично. Мои сомнения подтвердились. — Твои родители приводят сюда только самых важных заложников, если так можно выразиться. Настоящие хозяева поместья не должны знать о его тайных посетителях. Нравится атмосфера, сладкая? Я решила промолчать. Меня провели через 5 таких же сказочных комнат, и, конечно же, мы дошли до лестницы, ведущей в подвал. Я даже не удивлена. Но здесь было достаточно светло, сухо и просторно, в отличие от предыдущего. Последняя дверь позади, и я оказалась в затененной комнате 10 на 10, где единственным источником света была слабо горящая керосиновая лампа в дальнем углу. Остальная часть комнаты скрывалась от непривыкшего глаза. Охранник не посчитал нужным освободить меня от наручников, наоборот, ими меня приковали к трубе, по которой, вероятно, проходит холодная вода, потому что только притронувшись к ней, я покрылась мурашками от холода. — Через пару дней все закончится, Эрика, — я обратила внимание на Томаса, стоявшего в проеме двери. — Мне даже грустно, что я не успел поиграть с тобой. Но ничего, боль твоего возлюбленного при виде бездыханного тела вполне утешит меня. Как и его последующая смерть, — он говорил это с такой уверенностью, что мне захотелось вырвать ему язык. Я отказывалась думать, что с Гарри может что-либо случиться. Дверь захлопнулась, и комната погрузилась в тишину. Здесь определенно была звукоизоляция, потому что не было слышно ни шагов, ни разговоров на лестнице. Я устало выдохнула и спустилась на колени, постаравшись сесть поудобнее. Наручники неприятно давили на кожу, оставляя красные следы. Два дня. Мне осталось жить два дня. В какой-то момент я даже поверила, что у меня есть шанс выжить и выбраться, а теперь… Теперь я молюсь только о том, чтобы Гарри никогда больше не увидел меня, чтобы он не видел моей смерти. Я бы не смогла выдержать такое. Чьё-то движение я заметила боковым зрением. В самом темном углу кто-то был. — Кто ты?.. — мне стало жутко не по себе от мысли, что я здесь наедине с каким-то опасным заложником. — Я знаю, что ты там, — говорила я с большей уверенностью, чем хотелось бы. Находящийся в тени человек приподнялся и направился в мою сторону маленькими шажками. Он и сам был небольшого роста, больше похожий на ребенка. Я подавила в себе желание отползти как можно дальше и вглядывалась в него. — Я… не бойся, я не плохой. Я замерла, когда он вышел в свет. Передо мной стоял мальчик лет 6, одетый в очень грязную водолазку и порванные в коленях спортивные штаны. На его ногах были старые сандалии, а сам он выглядел очень измождённым. Он остановился в трех метрах от меня, боясь подойти ближе, и перебирал края кофты, не зная, куда посмотреть. — Хэй… что ты здесь делаешь, малыш? — ужас отошел на второй план, и мне захотелось спрятать мальчика от всего этого. — Подойти ко мне, не бойся. Он неуверенно шагнул в мою сторону, я слабо кивнула, чтобы он перестал нервничать. Наконец, он оказался рядом со мной и аккуратно присел на корточки. — Как тебя зовут, милый? — Я Луи, — он ответил очень тихо. — Я Эрика, — никакой реакции. — Почему ты здесь, Луи? — Так… так нужно. Я не знала, как на это реагировать. Как жестокое обращение с ребенком может быть нужным? Что, черт возьми, здесь происходит? — Нет, милый, я уверена, это ошибка. Мы обязательно вытащим тебя отсюда, — я старалась говорить как можно мягче. — Нет! Он резко встал на ноги и отбежал обратно в тень. Я услышала тихие всхлипы, и сердце неимоверно сжалось. Почему он не хочет уходить? Где его родители? — Эй, прости, малыш. Прости, я не хотела тебя расстроить. Пожалуйста, не плачь. Луи не ответил, но всхлипы прекратились спустя несколько минут. Я пробовала заговорить с ним еще несколько раз, но он больше никак не реагировал. Через несколько часов я просто выключилась от перегрузки. В этот раз мне приснились не друзья, в этот раз я очутилась в детской кроватке. Кровать стояла около стены в небольшой комнате. Здесь не было никого, кроме меня. Я услышала детский плач и поняла, что плачу именно я. Странное ощущение дежавю. В комнату заходит ворчливая брюнетка, за которой по пятам следует горничная. — Ну что ты разоралась? — сказала она, подойдя к кроватке. — Прекрати, Лана. В этой женщине я узнала свою маму, настоящую маму, но… Лана? — Джой, заткни ее как-нибудь. Она сказала это, обращаясь к горничной, которая тут же подхватила меня на руки и стала укачивать. Самой же ей было абсолютно наплевать на плачущую дочь. Я потянулась к ней ручками, но она брезгливо отшатнулась и вышла из комнаты. От этого я стала плакать еще сильнее. — Тише, тише, мисс Лана. Ваша мама сегодня просто не в настроении. Проснулась я в холодном поту с четкой уверенностью, что это был не просто сон. Это было стертое когда-то воспоминание.