Dreamer

Баки очень любит поспать и очень не любит шутки про то, почему он не выспался за столько лет криозаморозок. Точнее, ему давно плевать на шутки людей, которые в силу собственной ограниченности из-за рождения с золотой ложкой в заднице просто не способны понять, какое наслаждение спать на чистых простынях в огромной кровати с идеальным матрасом. Спать столько, сколько захочешь и когда захочешь, свободно раскидывать конечности, а не застывать на спине с руками по швам в ледяной неподвижности, сворачиваться клубком под пуховым одеялом или не прикрываться даже простынёй. Тем, кто не был на войне, не понять, какое это счастье – спать в полную силу, не боясь ни ножа в спину, ни пробуждения по сигналу тревоги. Не то чтобы жизнь когда-нибудь раньше баловала Баки Барнса такими возможностями. И плевать ему на засранцев, которых Наташа на его голову научила шуткам про русских медведей и их берлоги, он всё равно не будет заводить будильник. Баки обожает свою спальню почётного гостя в королевском дворце Ваканды. Гигантское удобное ложе, простор светлой комнаты, огромные распахнутые окна, через которые вливается ночная прохлада. Он понятия не имеет, как дворец защищён от проникновения москитов и прочих кусачих кровососов – вряд ли Чёрная пантера, хранящая королевство от всяких напастей, лично ловит мошек, – но его сон ни разу не потревожил надрывный писк. Иногда Баки вообще целыми днями не выходит из своей комнаты, проводя часы дневной жары в ленивой дрёме. Сквозь сон он слышит осторожные шаги Стива, который заглядывает его проверить и оставить очередной кувшин воды со льдом. К тому времени, когда Баки всё-таки решает проснуться, лёд всегда успевает растаять, но ощущение, что о нём заботятся, никуда не исчезает. Тот самый сон впервые снится Баки в жаркий полдень. Солнечные лучи, скользящие по коже, вдруг превращаются в губы. Язык оставляет влажную дорожку от шеи до поясницы, и Баки выгибается, пытаясь продлить прикосновение. Горячие руки прижимают его к кровати, не давая приподняться, Баки слышит довольный смешок и ахает, когда любовник кусает его. Кожа горит от укусов и поцелуев, Баки очень старается не извиваться всем телом, не просить о большем, но двух ласкающих его внутри пальцев ужасно мало. В самом деле, сколько можно дразнить, почему тебе всегда нужно быть таким невыносимо вредным, откуда в тебе столько терпения, пожалуйста, я так тебя хочу! Баки наконец-то чувствует головку члена между ягодиц – и просыпается от собственного вскрика «Стив». Баки рывком садится на постели, сердце колотится, как бешенное, член стоит, всё тело ноет от невыносимой потребности кончить. Он так возбуждён, что для оргазма хватает буквально двух движений. Баки падает обратно на влажную подушку, пытаясь отдышаться и понять, что это вообще было. Почему Стив приснился ему таким, вот так, а он сам узнал его прикосновения и почувствовал что угодно, кроме удивления. Ночью Баки снятся поцелуи, долгие, нежные. Он трогает чужие губы кончиком языка, лижет, просит впустить его глубже, не переставая гладить ладонями узкую спину. Его любовник выгибается, прижимается теснее, но губы не размыкает – и это больше веселит, чем бесит. Можно подумать, что ты сам только что не вылизывал мой рот, но в эту игру можно играть и вдвоём, сейчас я покажу тебе, кто тут настоящий мастер. Баки опрокидывает его на спину, нависает сверху, смотрит, просто смотрит так, как только он и умеет. Стив сам приоткрывает рот, облизывает алые губы, ждёт, Баки наклоняется ниже, медленно, будто с неохотой, а потом целует кончик носа, лоб, щёки, уши, подбородок, шею, дразнит, пока его не начинают умолять. Они опять целуются, долго, влажно, нежно, жадно, губы уже болят, но всё равно мало – и Баки просыпается, хватая воздух открытым ртом. Баки дрочит долго, плавно, старательно возвращая ощущения из сна. Кончив, он лениво потягивается всем телом и засыпает снова, почти надеясь на продолжение, но до утра ему больше ничего не снится. Баки очень ждёт нового сна, но днём его всё-таки выманивают из комнаты любоваться на какой-то куст в глубине джунглей, а потом тащат на ночной праздник в честь появления на нём первых цветов. Сутки без отдыха никак не сказываются на организме Баки, но он всё равно сбегает к себе при первой же возможности, потому что он очень любит поспать. Баки совершенно голый стоит на четвереньках. Под коленями и локтями какая-то подстилка, колючая и грубая, как наждак, но Баки всё равно ёрзает, потому что нет никаких сил сохранять неподвижность, когда внутрь скользит горячий язык. Баки чувствует, как из него течёт слюна, и только ещё сильнее выгибается. Это настолько хорошо, что почти невыносимо, так жаль, что нельзя кричать, потому что очень хочется. Баки знает, что Стив снова собирается выкинуть тот ужасный и прекрасный фокус – заставить его кончить прямо так, на языке, и только потом взять по-настоящему, расслабленного, доступного, чтобы Баки кончил ещё раз на его члене. Баки более чем согласен на такой расклад, можно подумать, что у него есть какой-то выбор, просто дай мне ещё немного, достань ещё чуть глубже, вот сейчас – и он просыпается с разочарованным стоном. Он вцепляется в простыни обеими руками, чтобы не поддаться искушению и не трогать себя, делает дыхательные упражнения, чтобы поскорее снова уснуть и досмотреть сон. Заснуть даже удаётся, но его любовник не возвращается, чтобы закончить начатое. Сны такие реальные – просто полное погружение. Просыпаясь, Баки ощущает вкус его кожи на языке, помнит, как горячо внутри у его любовника. Баки теперь засыпает с жадным нетерпением и каким-то азартом, он мечтает хоть раз кончить, не просыпаясь, почувствовать чужой оргазм, чтобы пробуждение не оставляло его мучительно неудовлетворённым. Но ещё больше он жаждет узнать правду. Руки, которые его трогают, меняются, у прижимающегося к нему тела бывает разный размер и вес, но одно остаётся неизменным – ощущение любви. Баки совершенно уверен, что любовник из его снов – Стив. Баки знает, что мог бы просто спросить у Стива и получить честный ответ. Они уже миллион раз играли в игру «было – не было» и давно вернули старую привычку делиться друг с другом всем. Баки уверен, что Стив спокойно отреагирует на его вопрос, но не уверен, что сам спокойно примет ответ. Если Стив скажет, что его сны – не фантазии, а воспоминания, то это ещё не означает, что Стив снова захочет заниматься с ним любовью. За всё то время, что они опять вместе, Стив ни разу ни на что подобное не намекнул. Если эти сны – всего лишь шутка, выкинутая подсознанием, что ж, Баки просто не хочет об этом знать, потому что прекрасно понимает, почему его мозг облёк в такую форму вернувшиеся желания тела. Если Баки признается, что хочет Стива, Стив не обязан соглашаться, а если он скажет «нет», то у Баки не останется даже снов. Баки гладит обеими руками распростёртое перед ним обнажённое тело. Его собственное наполнено послеоргазменной истомой, которую ни с чем не спутать, но хочется ещё, раз уж им досталась комната с хорошей кроватью. Теперь можно двигаться медленно, ласкать долго, не отказывать в удовольствии ни себе, ни Стиву. Стив даже глаза не открывает, делая вид, что первый заход его полностью измотал, Баки знает, как это исправить. Когда Баки берёт в рот, Стив протестующе стонет – это негигиенично, ужасно, вспомни, где мой член только что был, но чёрт бы меня побрал прямо сейчас, если я найду в себе силы отстраниться. Стив приподнимается и смотрит на него, его глаза горят, потому что только Баки умеет вот так улыбаться с членом во рту. Стив падает на постель, запрокидывая голову, когда Баки начинает растягивать его скользкими от вазелина пальцами. Он сосёт и толкается внутрь уже тремя, на полную длину, когда Стив выкрикивает его имя и начинает просить. Баки выпускает его член изо рта, тянется выше, чтобы поцеловать в губы, – и просыпается. Он зовёт Стива, не помня себя от невыносимого ощущения потери. Кувшин с водой разбивается с громким звоном, кубики льда и осколки разлетаются по всей комнате. Матрас проминается под весом Стива, когда он садится рядом и сжимает Баки в объятиях: «Я здесь. Ты звал?» Баки целует его. Стив отвечает так, будто совершенно не удивлён.