Ты веришь?

Troye Sivan — Heaven.

This voice inside Has been eating at me Trying to replace the love that I fake With what we both need

* * * Было удивительно сложно вот так сидеть целыми днями, прокручивать в голове воспоминания прошедших дней, пятилетней, к примеру, давности. Просто тупо выходить на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, а не срываться с места, чтобы расследовать очередное загадочное преступление, совершенное нечистью, если можно было так назвать. Было просто невыносимо вот так жить, оставаясь на одном месте, мечтая уехать из этого одинокого пристанища, мечтая жить так, как жилось до всех этих неразрешимых, казалось, проблем. До Апокалипсиса, до заточения Люцифера и Михаила в клетку, до того, как он исчез, оставив после себя только привкус боли на губах, привкус проклятой крови, привкус жестокости. Он мог бы заплакать, но не хотелось. Слез просто не было, да и не пристало мужчине плакать. Тем более из-за такого пустяка, как невыносимая душевная боль. Из-за такого только девчонки плачут. Кутаясь в плед, попивая какао и слушая нежную и до жути трогательную музыку. Или читая слезливые книжки. Но Сэму было плевать на плачущих девчонок. Сэму хотелось выть в голос, царапая лицо до крови, выдирая волосы на голове, проклиная всех и вся. Ему отчаянно хотелось тепла, хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы помочь. Подойти, обнять, сказать, что все хорошо, все это лишь дурной сон, всего этого не было по-настоящему. Чтобы этот мифический «кто-то» уверил его, Сэма Винчестера, что у него есть мама и папа, его брат много улыбается и смеется. Что нет ни ангелов, ни демонов, ни Люцифера, никого. Есть только люди и их слепая вера во всевышние силы. И Сэм бы поверил, окунулся бы в этот мир, взял бы того, кто смог ему об этом сказать, с собой. Но тот, кто мог пошутить даже в тот момент, когда, казалось бы, вовсе не до шуток, кто мог бы одним своим словом или взглядом поднять настроение, хотя иногда и доводил до белого каления, его не было. Они убили его, уничтожили. Он умер за них, поверив в то, что они смогут все исправить, если пожертвовать жизнью. Он ушел и больше не вернется. И от этого хотелось кричать. Скольких еще людей они убьют? Сколько еще людей ляжет за них костьми? - «Не стоит». Слова Дина крутились в голове с самого утра, которое в очередной раз началось на редкость паршиво. Почему Дин так упорно пытается оставить его дома? Ничего же страшного не случится, если Сэм прошвырнется с братом в ближайший штат, например. Но нет же, у Дина уже прогрессирующая паранойя. Как бы уберечь брата от несуществующей угрозы? Сэму до дрожи хотелось вырваться на свободу, снова вдохнуть полной грудью, увидеть солнце и окунуться с головой в его палящий горячий свет. Но Дин запер его в бункере, заставил страдать в одиночестве. Нет, конечно, брат хотел сделать лучше. Хотел уберечь, защитить, но иногда это ужасно сильно бесило. — Ужасно, — поделился Сэм с потолком.— Ужасно, когда нельзя уйти. Или умереть, не знаю. Отвратительно сидеть здесь, не смея даже шевельнуться в сторону свободы, уйти на все четыре стороны, исчезнуть. Ведь он же смог. Он просто исчез, ты знаешь об этом? Он покинул меня, нас. Он просто умер. Просто взял и умер. это, по-твоему, нормально? Архангел, самая огромная сила в мире (после Бога, если он есть, разумеется), фокусник, Трикстер, кто нас постоянно надувал, кто запихнул меня в гребанную Импалу, да простит меня Дин, кто на короткой ноге с мифическими богами, кто практически всю жизнь провел на земле. Он просто… Сэм судорожно вздохнул. Как же эти мысли его доконали, он скоро с ума сойдет в этом долбанном одиночестве. На нос что-то шлепнулось. Винчестер от неожиданности даже зажмурился. Штукатурка отвалилась, что ли? Распахнув глаза, Сэм уставился на блестящий в свете лампы фантик. Фантик содержал в себе хорошую вещь — конфету. — Что за… Конфета была совсем свежая, пахла просто восхитительно и таяла буквально на глазах. Но Сэм, свернув упаковку обратно вокруг сладости, вдруг почувствовал, что внутри поднимается какая-то гнетущая тоска. Кто бы что ни говорил, а младший Винчестер ужасно скучал по Габриэлю. Но не могла же конфета упасть с потолка, в самом деле? В голове что-то щелкнуло. Если она не упала с потолка, то откуда она упала? Балдахина, сверху на котором могла лежать сладость, просто не было. Полок поблизости тоже не наблюдалось. Комод, стоящий за кроватью, никогда не содержал на себе конфет, ибо Сэм практически никогда их не ел. Особенно… когда умер Габриэль. На голову вновь что-то упало, чуть подпрыгнуло, скатилось по спине и приземлилось за ней на мягком синем покрывале. — Да что за черт! — воскликнул вконец обескураженный Винчестер, разглядывая леденец, скрученный в замысловатый рогалик. Дальше последовала вообще какая-то неразбериха, ибо Сэма просто засыпало конфетами. Будто кто-то перевернул ведерко. Несколько сладостей провалилось даже за ворот серой кофты, в которой Сэм имел обыкновение спать. — Млин, что происходит? — взвыл Сэм, словно его кипятком облили. Он, вскочив, вытряхнул из кофты все посторонние предметы и ошалело уставился на кровать, заваленную всяким сладким барахлом. Неужели, прыжок в Клетку имел за собой последствия в виде таких вот галлюцинаций? — Между прочим, очень обидно, когда тебя не узнают, — произнес рядом чей-то обиженный голос, и Винчестер, плавно развернувшись, наставил на посетителя (откуда он вообще взялся?!) пистолет. Оружие уже через секунду полетело на пол, а охотник, потрясенно и как-то судорожно втянув сквозь плотно сжатые зубы воздух, отступил на шаг назад. — С добрым утречком, Сэмми, — тепло улыбнулся гость, и в его ореховых глазах заиграли смешинки. — Не ждал? - — То есть, все это время ты просто… был? Ты жил? Снова прятался? И у тебя даже мысли не возникло, что ты мог кому-то сделать больно? — тихо, с затаенной горечью произнес Сэм, смотря куда угодно, но только не на архангела. Тот поднял светящиеся неподдельной грустью глаза на Винчестера. — Я думал об этом. Я думал, но не мог себя заставить показаться на глаза тебе, потому что боялся, что это все я только придумал, что вы рады были от меня избавиться, — его голос затих. — Почему тогда ты пришел? Зачем, Габриэль? — в темноте сверкнули темно-зеленые глаза Сэма, наполненные слезами, еще не сорвавшимися с пушистых ресниц. — Ты… позвал меня. — Я что сделал? — Позвал. Видимо, во сне. Но я услышал это. Очень отчетливо, будто кто-то произнес это рядом со мной, будто не было тех километров, что нас разделяли. Ты не представляешь, как я испугался. Этот голос не звучал у меня в голове около трех месяцев, понимаешь? Мне стало ужасно страшно, но я пришел сюда, увидел эту красную дверь и остался ждать, точно зная, что ты за ней, потому что ты позвал меня еще дважды. Наступило утро, вышел Дин, а я скользнул в чуть не хлопнувшую по моему носу дверь. Я нашел тебя здесь, нашел и решил подбодрить, а ты… — Габриэль, — тихо выдохнул Сэм, склоняя голову к архангелу. Тот, подняв глаза, уставился на Винчестера, дыша очень нервно, будто еще боялся. — Только один вопрос. Можно? — Задавай. — Все, что ты рассказал, все это — правда? — Абсолютная. Ты можешь верить мне, Сэм, — Гейб, дернувшись куда-то в сторону, был придержан сильной ладонью охотника. Нежные пальцы с шершавыми подушечками скользнули по щеке архангела, зарылись в шелковистые волосы и потянули на себя. Габриэль вздрогнул. — Сэм, я… — Тише, ладно? Мягкие губы с горьковатым привкусом кофе накрыли губы архангела, имевшие сладкий вкус карамели. Кончик языка очертил нижнюю губу, Сэм прикусил и легко мазнул по щеке, оставляя незримый отпечаток. — Не сбегай, ладно? — умоляюще прошептал Винчестер, обхватив ладонями раскрасневшееся лицо Габриэля. — Не сбегу. Теперь — никуда, — горячо пообещал архангел, утыкаясь носом в плечо охотника. — Никуда, слышишь. Никуда и никогда. Я клянусь. Веришь? — Верю. Я верю, Гейб. Iʼm just a lost boy Not ready to be found