Наказание

— А потом Сакура-чан сказала, что Чоджи... Саске хотелось жахнуть своего не в меру болтливого любовника чем-нибудь таким же тяжёлым, как и его сегодняшний рабочий день, первый в качестве джонина-сенсея. Нынешние дети испортились окончательно, совсем его не боялись, а только висли на руках и просили рассказать о войне трёхлетней давности. Саске только морщился и не знал, куда от них деться: он не мог оставить их одних, он же учитель. Глаза слипались, хотя было ещё не так поздно. Весёлый голос Наруто, как ни странно, действовал на Саске успокаивающе, особенно сейчас, когда он так устал, так устал... Саске положил руки на стол, склонил на них голову и сам не заметил, как заснул. Зато пробуждение было примечательным: затёкшие руки и шея и темень перед глазами. До полусонного сознания не сразу дошло, что глаза Саске завязали тёмной тканью. — Наруто?! — Саске порывисто вскочил и чуть не навернулся, запнувшись о собственный стул. "Вот сволочь, сейчас найду его и... Какого чёрта?!" Повязка не снималась с глаз. Саске похолодел: может, это вообще не Наруто сделал? — Наруто? — Здесь я, здесь, — лениво отозвались справа. — Это ты сделал? — Я. — Ну и какого чёрта? — А нечего засыпать, пока я с тобой разговариваю... Плохой мальчик... — Саске не слышит звука шагов, но голос Наруто вдруг звучит прямо у его уха. — А на узел я наложил одну из печатей клана Узумаки и теперь снять повязку могу только я, — Саске чувствует, как Наруто прижимается к его спине, и не понимает, чего сейчас в нём больше: злости на этого уссуратонкачи или возбуждения, вызванного его же близостью и общей пикантностью ситуации. Но когда пальцы Наруто цепко хватают его подбородок, а сам он шепчет: "Плохих мальчиков нужно наказывать, Саске...", он понимает: второе. Однозначно. — Сволочь, — бессильно произносит Саске и откидывает голову на плечо своему сладкому мучителю, целиком отдаваясь в его власть. От поцелуя в шею по всему телу разбегаются мурашки, и даже пальцы ног поджимаются от удовольствия. Саске не может видеть, и от этой беспомощности хочется биться в истерике от страха, или смеяться, как безумному, от счастья, или стонать и кричать от удовольствия, такого неожиданно-острого, такого настоящего. "Зрение только мешает, — понимает Саске, — иногда зрение только мешает..." Он поворачивается к Наруто, берёт его лицо в руки и начинает покрывать поцелуями. Глаза завязаны, он не видит, что делает, и так легче, так намного легче. И пусть он сейчас выглядит глупо, он же сам этого не видит, а Наруто... Наруто никому не расскажет, никогда, ни за что. Лоб, глаза, кончик носа, щёки, губы. Под опущенными веками чернота летней ночи, но в этой ночи вдруг начинают загораться звёзды: одна, вторая, пятая, и вот уже тысячи, тысячи их. Саске уже не считает их, разум куда-то плывёт, и ноги подкашиваются, и дыхание сбивается, а в брюках тесно уже давно... Наруто прерывает поцелуй и шепчет ему в губы, поглаживая большим пальцем нижнюю: — Я голоден. А ты вкусный, Саске. Слишком вкусный. А ещё я должен тебя наказать, вкусного такого. Утром Саске будет ругаться на Наруто (да как он посмел разложить его прямо на полу!), но сейчас ему всё равно, и терпеть до спальни уже нет никаких сил. Наруто стягивает с него рубашку, и лакированное дерево приятно холодит грудь, пока тёплые руки подкладывают ему под бёдра подушку, взъерошивают волосы, разминают плечи и скользят по спине вдоль позвоночника. Саске ахает, когда Наруто начинает покусывать его ягодицы, и выгибается всем телом. Наруто тихо смеётся и наклоняет голову, проводя отросшими волосами по спине Саске. Снова мурашки разбегаются по телу, и Саске сжимает губы: ни одного звука он от него больше не дождётся! — Плохой мальчик... — снова шёпот, а сзади в Саске уже упирается горячий член. Но Наруто не спешит входить: он дразнит. Прижимается, проводит головкой между ягодиц Саске, трётся и отстраняется на несколько секунд. И всё сначала. "Ждёшь, чтобы я сам тебя попросил? Не дождёшься!" — мысленно фыркает Саске и по-прежнему не издаёт ни звука. Наруто усмехается. — Ну, ты сам напросился. Не жалуйся потом. — Оххх... — как божественно горячо и приятно. Саске блаженно улыбается, и Наруто начинает двигаться. Саске упирается ладонями в пол, чтобы не ёрзать постоянно лицом по паркету, и, наконец, позволяет себе застонать. Оргазм даёт знать о своём приближении неожиданно быстро, но, когда Саске уже готов кончить, Наруто резко хватает его за член, сжимая самое основание. Саске вскрикивает от неожиданности и зло шипит: — Ты что творишь, уссуратонкачи?! — О, надо же, у кого язык развязался! — и смеётся, дьявол, прямо над ухом у беспомощного человека. — Прекрати немедленно! — С чего бы? — С того! — член пульсирует от возбуждения, Саске почти больно, но он не станет в этом признаваться: он же Учиха, а Учиха своей гордостью не поступаются. Острые зубки слегка прихватывают мочку уха, мокрый язык проходится по скуле и принимается вылизывать шею. Саске уже дрожит, ощущая близость желанного пика, но жёсткая от мозолей рука безжалостно лишает его всякой надежды получить высшее наслаждение. Меж тем Наруто произносит какие-то непонятные слова и свободной рукой сдёргивает с него повязку. Саске щурится от яркого лунного света, пока внутри него разливается горячая жидкость, и Наруто затихает. — Эгоист хренов! — Саске шипит как рассерженный кот, но его руку, потянувшуюся было к причинному месту, тут же перехватывает Наруто. Перехватывает и несильно бьёт по запястью. — Попроси меня... Саске яростно извивается, Наруто весело смеётся. И так же весело одним рывком переворачивает Саске на спину; тот безуспешно отбрыкивается, пока Наруто сажает его, прижимая спиной к стене. Бледная кожа покрыта испариной, влажные чёрные волосы прилипли к лицу, в глазах поволока, грудь лихорадочно вздымается, ноги подрагивают, и из задницы вытекает сперма... Наруто думает, что, если полюбуется открывшимся ему видом ещё пару-тройку минут, он вполне будет готов ко второму заходу. — Ну же, попроси меня, Саске, — шепчет он, глядя любовнику в глаза. — А иначе я тебя не отпущу... Наруто прижимает его руки к стене, сжимая запястья: Саске никак не может помочь себе сам, но продолжает упрямиться. Чёртов Учиха. — П-пожалуйста... — Саске смотрит слегка исподлобья, и Наруто улыбается. — Что — "пожалуйста"? Ещё тише: — Дай мне кончить. — Дам. Когда прощения попросишь. — Какого ещё прощения?! — с Саске мгновенно слетает образ молящегося праведника. — Что тебе ещё надо, уссуратонкачи? Рожу Наруто сейчас можно фотографировать как образец эмоции "безграничное и ничем не омрачённое удовольствие законченного подлеца, полученное за счёт честных людей". Саске пытается отвлечься от болезненного возбуждения мыслями об искусстве фотографии, но на ум приходит только "обмотать этому мудаку хер фотоплёнкой в три слоя и скотчем сверху, скотчем заклеить! И камеру на бошку эту безмозглую уронить. Профессиональную камеру, со штативом!" — Прощения за то, что уснул, пока я тебе рассказывал о своих нелёгких трудовых буднях. — Да иди ты! — Уже сходил, спасибо, понравилось. Саске чувствует, как щёки начинает заливать краска. Только Наруто умеет так, походя, сделать комплимент, от которого его сердце начинает таять, превращаясь в неприлично сладкий сироп. Только его Наруто может заставить его сказать: — Прости. На лице Саске лёгкая усталость и расслабленная улыбка, от которой внутренности Наруто выделывают кульбиты, и он приближается, чтобы шепнуть в такие родные губы: — Прощаю. Не выпуская запястий Саске, Наруто склоняется к его члену. Он успевает взять в рот только головку, как из неё тут же брызгает сперма. Саске спускает ему в рот всё до последней капли, Наруто покорно сглатывает и отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони. Саске прижимает к лицу трясущиеся пальцы. — Зараза, как же ты меня замучил... — Наруто приобнимает его за плечи. — И не смей меня трогать! — слова Саске — как и всегда в их отношениях — расходятся с делом, и он послушно прижимается к груди Наруто, кладя голову ему на плечо и обнимая всё ещё дрожащими руками за шею. — Прибить бы тебя нахрен, но я так устал, так устал... — бормочет он, проваливаясь в сон. Наруто перебирает слипшиеся от влаги чёрные пряди и мысленно уговаривает себя подняться и отнести наказанного на кровать в спальню. И самому рядом лечь. Переговоры усталости со здравым смыслом неприлично затягиваются и чуть не обрываются товарищем Морфеем, но Наруто всё же находит в себе силы подняться с Саске на руках, который при всей хрупкости своего телосложения вес имеет далеко не символический. Наруто тяжко вздыхает. Неблизкий путь до спальни приходится заполнять картинами наказания, которое он определит Саске за то, что тот посмел заснуть сразу после секса и его пришлось нести до спальни на руках. Это очень, очень серьёзное преступление. Какое счастье, что послезавтра у них обоих выходной...