Chapter 5.
10 октября 2016 г., 15:15
Как выясняется, бету зовут Айзек. Он приходит один раз в день, чтобы убраться и принести еду. Дерек относится к Айзеку показательно равнодушно. Бета, в свою очередь, всегда показывает подчинение ему и не подходит слишком близко. Единственный раз, когда Дерек признает, что Айзек находится в комнате, это когда рычит на него, защищая Стайлза. По мнению альфы, бета оказался непозволительно близко к его омеге.
Стайлз же относится к Айзеку как к источнику информации и контакту с человеком. Не в буквальном смысле, конечно, потому что Дерек ведет себя беспокойно во время общения между бетой и Стайлзом, он держит их как можно дальше друг от друга. Тем не менее, они могут общаться, и у Стайлз есть возможность узнавать информацию, которой ему здесь не хватает.
Айзек знает немного, и это раздражает. Или, по крайне мере, не хочет много говорить Стайлзу. Он может сказать сколько дней Стилински находится в этом доме, и что он был куплен специально для Дерека, так что остальные члены семьи не имеют права прикасаться к нему.
Айзек приносит для Стайлза одежду, которую он просит, книги, колоду карт, однажды он принес часы. Теперь Стайлз может следить за временем и чувствует таким образом себя лучше. Бета также принимает заказы на еду и в течение нескольких дней выполняет их.
Он с сожалением качает головой, когда Стайлз просит воспользоваться ноутбуком.
— Питер хочет, чтобы ты был в положении, прежде чем начал снова контактировать с внешним миром, – говорит он. И Стайлза это бесит, хоть он и понимает, что это не редкость, когда омег после покупки первое время не пускают к семье. Так омеги быстрее привыкнут к новой жизни.
Но от осознания у Стайлза наворачиваются слезы. Он понимает, что надежда увидеть отца снова была ничтожна мала. Теперь он знает наверняка, Питер Хейл – не тот альфа, который позволит вольности.
***
Дерек всегда трахает Стайлза после того, как уйдет Айзек. Всегда. Если вы спросите почему, то Стайлз ответит: потому что его альфа собственник, и он таким образом метит «территорию» после взаимодействия с другим объектом. Дерек властно накрывает тело омеги своим и жадно трется об него, оставляя как можно больше своего запаха на теле Стайлза. Он делает так даже если Стайлз не прикасался к Айзеку и пальцем. Дерек облизывает и целует омегу везде, где только может, покусывает в области шеи и ставит засос под левым соском. Их запахи в итоге смешиваются настолько, что невозможно определить, где начинается первый и заканчивается второй. И Стайлзу нравится это. Он любит Дерека. Его тело реагирует на ласки альфы, и он горит от желания. Когда Дерек толкается в него, он изнывает, его дырочка пульсирует, а член марает живот смазкой. Стайлз выгибается и принимает член Дерека глубже, постанывая и моля о большем. Внимательность Дерека растет с каждым днем. Вместо того, чтобы нагибать и принуждать, он уговаривает. Он запоминает, где и как нужно прикоснуться, чтобы Стайлза выгнуло от возбуждения. Дерек выглядит довольным собой, когда получает реакцию от омеги. Он удовлетворенно улыбается, когда Стайлз в экстазе выпрашивает ласку. Их глаза иногда встречаются, когда Дерек толкается внутри Стайлза, и альфа выглядит плененным видом омеги. Стайлз не обладает иммунитетом к притяжению глаз Дерека. Он ищет проблеск человеческого интеллекта, в то время как его сердце дико бьется, а душа готова лопнуть и слиться воедино с Дереком. Иногда Стайлз тешит себя мыслью, что видел проблеск понимания или эмоции, выходящих за пределы животных потребностей. Когда Дерек вяжет его, Стайлз крепче оборачивает ноги вокруг талии Хейла и обнимает его, чувствуя, как внутри растекается сперма. Он позволяет Дереку нежно целовать его шею, пока все тело сосредоточенно на ощущении узла. Он чувствует себя хорошо. Более того, он чувствует себя отлично. Через несколько дней Дерек рушится на Стайлза, они соприкасаются грудью, а голова Дерека зарывается в изгиб шеи Стайлза. Омега лениво гладит Дерека по голове, улыбаясь как маленький. — Ты мне не нравишься, ты же знаешь, – говорит Стайлз. Он обращается к Дереку, но слова предназначены скорее всего себе, как напоминание, — Честно говоря, это классический Стокгольмский синдром. Ты – единственная компания, которая у меня есть, за исключением тех нескольких минут в день, когда приходит Айзек. Ты всячески показываешь, что привязан ко мне, а я изолирован от нормального общества. Конечно, я начинаю что-то чувствовать к тебе. Но в конце концов, это все не серьезно. Дерек что-то бормочет в его шею. Если бы это был кто-то другой, можно было бы предположить, что это сонное бормотание после секса. Усмехнувшись, Стайлз дразнит: — Что, дорогой? – не ожидая какого-либо ответа. И его настигает шок, когда Дерек гораздо более четко произносит: — Моя пара, – трется колючим подбородком о шею омеги, как всегда делает перед сном и затихает. — Дерек?! – Стайлз резко разворачивается и начинает трясти альфу за плечо, в попытке разбудить — Дерек, ты меня понимаешь? Ты можешь говорить? — Тссс, – шепчет Дерек, не поднимая головы. Это все еще больше, чем Стайлз от него слышал. — Дерек, это очень важно, – настаивает на своем Стайлз, — Если ты меня понимаешь, ты должен ответить мне. Дерек поднимает руку и мягко прижимает указательный палец к губам омеги. — Тише, – повторяет он, а затем засыпает на Стайлзе. Голова у парня идет кругом. Дерек только что говорил с ним. Стайлз здесь уже больше недели и не слышал от альфы ничего даже приблизительно похожего на слова. Стайлз прокручивает в голове первые слова альфы. Моя пара, сказал Дерек. Какая странная архаичная фраза. Из древней истории, когда альфы сражались друг с другом за владение омегой в кровавых битвах. Насколько известно Стайлзу, этот термин не используется уже сотни лет, за исключением историков. С какой стати это первые слова Дерека? Дерек сдвигается во сне, и внимание Стайлза возвращается к нему. Он замечает, как тело Дерека почти полностью накрывает его. Он чувствует, что утопает из-за Дерека, и в то же время, Дерек – единственное, что держит его в живых. Моя пара, слова эхом отзываются в голове. Только теперь они не кажутся столь загадочными или странными. Они кажутся ему знакомыми и успокаивающими. Он полностью принадлежит Дереку. Это похоже на истинность. Это инстинкт каждой повязанной омеги. Дерек метил его, вязал его, и мозг Стайлза теперь утверждает, что они истинные. Ему всю жизнь говорили, что истинность – это миф. Это все раздуто чрезмерно романтичными поэтами и отвратительно ванильными фильмами, которые снимают кампании с целью заработать на сентиментальных омегах или альфах, желающих с помощью них развести своих новых омег. Но это… То, что он сейчас чувствует, – это не похоже на миф. Он чувствует себя подавленным. Стайлз поворачивает голову, чтобы разглядеть лицо Дерека. Во сне он выглядит умиротворенно и нормально, так, будто, когда проснется, небрежно спросит Стайлза, хочет ли он есть или выпить чашечку кофе. А потом, они могли бы одеться, выйти из этой комнаты и пойти куда-нибудь, как делают все нормальные люди. Он чувствует жгучую привязанность к этому человеку. Это не имеет значения, решает он. То, что он чувствует, – это просто биология, химическая реакция в его мозгу, которая имитирует подлинную любовь. Хотя он рад этому. Пребывание здесь теперь будет намного легче, когда он влюблен в Дерека. Омега крепко обнимает альфу, решив подождать пробуждения Дерека, и тогда Стайлз завалит его кучей вопросов. Но медленное тёплое дыхание ласкает шею, и Стайлз незаметно засыпает.
