Через пять рук, шестому на поруки

…и выпаливаю, чувствуя, как едким румянцем заливаются щеки: — Как вы ко мне относитесь? – приходится впиться взглядом в свою горгулью, чтобы не видеть этого дурацкого удивления на их лицах. Они вообще не смеют удивляться, они ничего не понимают! И не знают! — Эм, — заминка, – нормально, Скорпиус. Из меня будто жизнь выкачали этим «нормально». Хочется убежать к себе и потосковать в одиночестве, быть может, даже позволить себе скупую слезинку, которую я тут же вытру ладонью. — Да черт! – и это у мистера Поттера выходит намного эмоциональнее. Клетка не мигает и не тухнет, игра не засчитывает ответ. Что ж, похоже, рано убегать. Бросаю на него лукавый взгляд и замираю в ожидании продолжения. — Ну, я правда нормально отношусь, – он забавно пытается убедить в этом не меня, а игру. – Да правда! Но игра ему не внемлет, и уже под мое удивление он прикасается к краю поля, и только после этого клетка гаснет. — Это нечестно, — говорю расстроено, прекрасно понимая, что ничего это не изменит, — применять магию нечестно. — Очевидно, игру заклинило, — бурчит мистер Поттер. — О, девять, — Нэйтан хлопает в ладоши и спешит передвинуть рыцаря… После того, как мистеру Макферсону несколько раз выпадают задания, и каждый раз он ходит за «соком», ему становится намного веселее играться. И мистеру Поттеру тоже. Я исподлобья наблюдаю, как эти взрослые дети все больше смеются, и воистину по-дурацки шутят, толкая друг друга и считая это забавным. — Ага, будто увидел «Kiss» в пеньюаре! — И с веничком! – подхватывает мистер Макферсон и аж хрюкает от смеха. Ничего не понял. Что смешного? И кто такие «Kiss» вообще? Утешает только, что Нэйтан тоже не в старперской теме. — Ладно, детишки, — конечно же, говорит это мистер Извращенец, – пора сворачивать игру. Он хлопает в ладоши и сжимает руки, а Нэйтан горячо противится раньше меня: — Но мы дошли только до середины, мистер Поттер! – на самом деле, всем понятно, почему он не хочет заканчивать, ведь он идет вторым, уступая лишь инициатору Извращенцу. А я плетусь в самом конце, но мне тоже не хочется заканчивать с игрой. И не потому, что я надеюсь выиграть, а потому, что все должно было быть не так! Мистер Поттер должен был еще пару раз хотя бы попасть на выполнение заданий, и я бы попросил его снять штаны, а второе приберег бы на потом. Попросил бы у него нечто такое, нечто особенное… Сам не знаю, что бы попросил, но что-нибудь точно! Без посторонних. — Не-е-ет, — качает головой срывщик всех планов, – я понимаю, что молодость энергична до безобразия, но я уже старичок… — Пф-ф-ф, — мое пренебрежение слишком явно и громко – иначе не должны же они были уделять этому аж пять секунд внимания. — В общем, я всё, — поднимается, не оставляя шансов. Тоже вскакиваю с волной праведного возмущения, да почти гнева! — Все должно было быть не так! – если уж обращать на себя внимание, то по полной – моя горгулья утонула, была сожрана и спалена, и это все, что произошло! А как же… — запинаюсь, – многочисленные задания, вопросы… Какого фига вы… — еще раз запинаюсь. Черт, а ведь было такое блестящее начало, но я сейчас и сам не знаю, что хочу сказать. – Вы… вы выходите чистым из воды! Пинаю игровые фигурки напоследок и поскорее ретируюсь к себе в комнату. Черт, что на меня вообще нашло? Если задуматься, вот сейчас я наконец понимаю, что имел в виду – разве так должно было быть? То есть, я хочу сказать, что мы не зря ведь сели играть в эту штуку. Такие вещи… Они же всегда дают новый толчок, новый поворот, всегда подбрасывают на насколько уровней в отношениях. А тут… мы поиграли, и я остался без козырей. Так обидно, что хочется задохнуться. — Скорпиус? – Нэйтан входит, даже не постучав. – Все хорошо? Тихо проходит и садится где-то рядом, а я переворачиваюсь на спину, чтобы лицезреть потолок. — Угу, а как может быть иначе, если не хорошо? Предки кинули, мистер Поттер тоже. Или я сам упустил шанс? Да нет, очевидно, что тогда магией он так все «наладил», что его «Гарри Поттера» ни одно игровое бедствие не словило. — Мистер Поттер просил передать тебе, чтобы ты не дулся, — подтягивается ко мне поближе. — А больше ничего не просил передать? – наивный у меня вопрос, но иного нет. Когда перевожу взгляд на Нэйтана, вижу, что он пожимает плечами. — Мистер Поттер мерзкий, — сразу жалею о сказанном. Мгновенно, но слова вылетели, как огненное дыхание у дракона. — Зачем ты так говоришь?! – выкатывает глаза Нэйтан, и вот-вот прикроет рот ладошкой. И эта его реакции заставляет меня быть еще более дерзким и крутым, ну то есть взрослым: — А вот что думаю, то и говорю! — приподнимаюсь на локтях и смотрю на своего приятеля с вызовом. – Нэйтан, что о нем думаешь ты? Только честно. — Он классный. И веселый, да и мой отец всегда только хорошие вещи о нем говорит. — Ха, ясно, – снова плюхаюсь. – Такое мнение у тебя сложилось из-за отца, а вот у меня другое, потому что я живу с ним под одной крышей уже давно. Зря я это сбалтываю, не хочется, чтобы из Нэйтана поперли вопросы о моих родаках. Я в прошлый раз от этого еле отвязался, а тут сам упоминаю… — Что ты хочешь сказать? – Нэйтан хмурится, и как же меня подмывает сказать что-нибудь грязное. Что-нибудь такое… чтоб мистеру Поттеру в глазах Нэйтана век отмыться нельзя было. Быть может, мистер Поттер ко мне приставал? — Скорпиус? – толкает меня в плечо. – Так что про мистера Поттера? — Я… Мне правда хочется сказать что-то эдакое, отвратительное, про него, но это ведь будет откровенной ложью, ведь так? Скорее, это я к нему пристаю. — Я шутил, — провожу рукой по волосам — эх, челка уже отросла. * * * Сегодня Нэйтан появляется в доме мистера Поттера снова, и слава Мерлину, а то я уже, признаться, устал от одиночества. Не люблю скучать. С мистером Поттером после той игры пересеклись всего два раза, и в оба эти раза он называл меня не просто ребенком, а глупым ребенком — успех ли это? Помню каждое его слово, так, будто это он сейчас мне на ушко шепчет: «С добрым утром, глупый ребенок». «Иди ешь, ребенок… глупый» Я ничего ему не отвечал, вероятно, потому, что нахожусь не то чтобы в обиде на него конкретно, а просто в обиде на судьбу. Да и надо держаться от него подальше, кажется, я немного начинаю осознавать смысл прощальных слов Джеймса. — Чего задумался? – Нэйтан тасует магические карты и заинтересованно поглядывает на меня. — Да так, — даже поговорить не о чем, правду же о душевных сомнениях не скажешь. – Слушай, а знаешь, кто меня бесит? — Кто? – все еще тасует, будто они еще недостаточно перемешаны. — У мистера Поттера есть такой помощник, как Мише-е-ель, — закатываю глаза. – Весь такой из себя, с дурацкими улыбочками и ужимками. Вечно трется вокруг мистера Поттера и изображает архиответственного. Придурок, каких мало, такой чмошник-гомосек. Только в конце речи замечаю, что Нэйтан перестал тасовать колоду и смотрит на меня, как на экзотическую рыбку. — Это мой брат. — А? – вот теперь я точно экзотическая рыбка. Ею себя ощущаю на все двести. — Мишель мой брат, — Нэйтан поджимает губы и сжимает кулаки, хотя уверен, что он на меня не кинется. – И он не гей, и… — Извини, — примирительно вскидываю руки. – Блин, правда, извини, я не знал. — Просто… — расслабляется и впивается взглядом в пол, – он почти два года не живет с нами. — Почему? — Поймешь ли ты, Скорпиус? — он берет карту и вертит ее в руках. – Ты ведь такой ребенок. Э? Да я повзрослее его выгляжу! Сосунок ты, Нэйтан! — Пойму, ты расскажи только, – говорю елейным голоском, не время возмущаться. — Мишель… У него сложный характер, понимаешь? В школе был язвительным, у него было мало друзей, почти никого, а дома… Дома тоже сложности в общении с отцом, а потом, когда он встретил Ее… — многозначительно замолкает. – Я не буду говорить ее имя, но отец был против, потому что она маггла, и это окончательно их рассорило. Отец сказал – выбирай! Ну Мишель и выбрал. Папа постоянно зовет его обратно и жалеет, что так все вышло, но Мишель ни в какую. Живет с ней, а она красивая такая… — Мишель живет с магглой? – во дела! — Да, довольно бедно, и она не знает, кто он на самом деле, думает, что он работает разносчиком пиццы. — Обалде-е-еть, — серьезно, я и подумать не мог, что у этого Мишеля такая судьба. Врагу не пожелаешь жить с магглой, черт знает где и притворяться, что ты такой же никчемный, как обычные люди. — И спасибо мистеру Поттеру, что взял его к себе и не позволил уйти окончательно из нашего мира, а то за Мишелем не постоит… Папа очень благодарен мистеру Поттеру, и я тоже. Ну мистер Извращенец прям герой, альтруист, само благородство. Тьфу, а мне ведь тогда снилось… Да, я вспомнил вскоре, что мне тогда снилось… Как Мишель и мистер Поттер запирают кабинет и… И все, я проснулся, ага. — Давай играть! – лицо Нэйтана озаряется такой улыбкой, что я просто даун, раз сразу не догадался, что они кровные братья. …или глупый. Да, мистер Поттер? * * * Смотрю на дурацкие карточки игроков старой сборной по квиддичу. Да-а-а, с такими темпами я точно стану заядлым зад… Мысли прерывает стук в дверь, и голос раздается быстрее, чем я успеваю открыть рот. — Могу зайти? Странно… Почему он сразу ее не открыл? После стука вполне прилично отворить дверь в собственном доме. — Да! – крик получается агрессивный, выдавая мои обиды с потрохами. Сам не верю, что все еще злюсь на него за ту злополучную игру. — Ты так и будешь от меня прятаться? – закрывает за собой дверь и облокачивается на нее спиной, как «плохой» аврор. Явно пришел права качать. — С чего вы взяли, что я вообще прячусь? – поджимаю губы. – Просто вы меня редко видите по причине своего же отсутствия. — Хм-м, — задумывается, а потом на лице появляется корявая усмешка. Что, съел? Покачал гребаные права? – Почему ты злишься на меня, Скорпиус? Мое имя он произносит так особенно, выдержанно, как отец, но при этом так же мягко, как мать. А еще мистер Поттер не сокращает мое имя до огрызка «Скорп», больше походящего на кличку собаки или человеческой отрыжки после плотного приема пищи: «Скорп… Ой, извините, вырвалось». Не придумываю ответа на его вопрос, и, вероятно, он думает, что я предпочитаю смолчать. Пусть так, молчание чаще выглядит круче, чем болтовня. — Что я делаю не так? – Мистер Поттер тихо подходит ко мне, почти подкрадываясь, и садится напротив. Из-за его бедра я теперь не вижу голову Морисса Здоба, одного из лучших нападающих мира по квиддичу двадцать лет назад. — Неужели вы правда не понимаете? – тяну руку к карточке Здоба и выдергиваю ее из ловушки. — Правда, — все начинается с усмешки, а потом он, кажется, уже полноценно улыбается — какую-то жалкую долю секунды. – Нам трудно понять друг друга, Скорпиус. Разница в возрасте и… Замолкает, будто не зная еще одной причины. Напряжение, оно между нами, мистер Поттер, это все напряжение. — Я просто хочу, чтобы мы были друзьями, договорились? И вы не поверите — он протягивает мне руку для рукопожатия! У него такая приветливая, большая ладонь и такие длинные пальцы. — Не думаю, что дружба получится, – нет, я не назло артачусь, – но на контакт с вами я иду, мистер Поттер. Не пожимаю ему руку, а сжимаю лишь большой палец и, пока трясу его, думаю, кто из нас большая наивность. Похоже, что… Даже вероятнее… он. «А если нет, глупый ребенок?» Смотрю в его кристально честные глаза, глаза, не ведающие подвоха и не затаившие лжи у владельца. И чем глубже и яснее кажутся мне очи, тем темнее становится реальность, я уже не понимаю, что он от меня хочет. То воспитывать, то не замечать, то раззадоривать, и теперь дружить. Но спросить у него ничего не могу, да и не ответит он, а поступит так же, как тогда в игре – дотронется до поля и будет продолжать считать себя честным. Улыбаюсь ему, надеясь, что дурак все же не я, и наконец отпускаю его палец, который и отпускать-то на самом деле не очень-то хотелось.