Через пять рук, шестому на поруки

«…и он вышел во двор. Разруха была жуткая! Черный, застилающий все вокруг дым жег глаза, и Меррин зажмурился. Сомневаясь, что хоть кто-нибудь уцелел, он сделал несколько шагов по горячей земле и навострил уши… Может, хоть один звук в этой пугающей тишине обнаружится? Меррин больше всего не хотел осознавать, что он единственный выживший, непонятно как, но чудом выживший!» Стук в дверь прерывает чтение. — Скорпиус, спустись вниз, пожалуйста, — после раздаются удаляющиеся шаги мистера Корра, и я откладываю книгу. Что там еще? Неужели удалось связаться с отцом? Все эти дни мы с миссис Корр в основном только этим и были заняты. Но, к моему глубочайшему разо… О, Мерлин, в общем, все фигня, ничего не получается. Я даже отца предупредить не могу о подкравшемся хищнике! Разочарование — колючая штука, все время заставляет злиться. — Нет, вы не подумайте, что я перечу, просто, возможно, мальчику будет у нас лучше… — слышу я сбивчивый голос Панси Корр, доносящийся из гостиной, дверь которой оставили нараспашку. — Он же к нам вернулся, и нет, я, конечно, не возражаю, но… О, Скорпиус! — замечает она меня в дверном проеме и хлопает в ладоши. Жест, радостное выражение ее лица — все выглядит, как «Хвала Мерлину!», а точнее, «Хвала Скорпиусу!». Мистер Поттер, сидящий в глубоком кресле, едва улыбается при виде меня, но, возможно, это усмешка. Черт его разберет. Он не изменился, все такой же важный, спокойный и внушающий благородный страх. Это все аура авторитета. — Скорпиус, мистер Поттер пришел за тобой, — восклицает, как дурочка, наигранно — ведь понимает, что это ничего хорошего не значит. — А я этого хотел? — говорю с вызовом, но не смотрю на него больше. Замечаю краем глаза, что он не шевелится, но не смотрю. А я этого хотел? Хотел по первости, было дело. Но безопасность моего отца намного важнее, да и знаю я, почему он пришел. Не потому, что ему на меня не наплевать, и уж тем более не потому, что я ему нравлюсь… А просто чтобы снова сделать меня заложником в своем доме. Да, я долго думал об этом. Думал, размышлял, правда вопрос стоял так: «Мистер Поттер все же узнает, где я? А если и когда узнает, придет за мной?». И догадался, пришел к выводу, что «да, узнает и придет», потому что я для него замечательный заложник, идеальный предмет шантажа для моего папочки-преступника. И вот он здесь, передо мной, весь такой напыщенный и крутой. А я в старой футболке и чувствую тяжесть в ногах, весь такой никакой, в общем. — Скорпи! — упрекает мисс Корр меня и смешно выпучивает глаза. — Немного прибавь уважения. — Ничего я не буду прибавлять и никуда я не пойду, — хочется добавить что-то вроде «тупая ты курица, что ты перед ним стелешься?», но это уже переборчик будет. — Эм, оставьте нас, мисс Па… простите Корр, — гребаный Гарри Поттер улыбается ей вежливо, — мы кое-что обсудим. — Конечно, — отвечает ему не менее вежливой улыбкой и, бросая на меня беспокойный взгляд, проходит рядом со мной. — Будь зайкой, — шепчет мисс Корр мне в ухо и толкает вперед. Слышу, как дверь за спиной закрывается со щелчком. Мы один на один. — Я обратно не поеду, — говорю с лету, — даже не пытайтесь меня уговорить. — Не будь таким категоричным, тебе лучше… — Я сам знаю, что мне лучше, — перебиваю его холодную речь. — И я повторяю для глухих: никуда я не поеду, и точка! — Скорпиус, есть определенные причины, по которым… — снова начинает он, и я снова перебиваю: — Ой, да, у вас есть причины. Вам просто выгодно держать меня у вас дома! Потому что я заложник, вы хотите засадить моего отца, вот и все причины! Даже бровью не ведет. Поразительное сохранение спокойствия. Когда вырасту, буду таким же, клянусь. — Нет, я про другие причины. — И какие же? — ведусь из-за любопытства. Хотя мой отец всегда говорил, что вопросы — первый признак контакта. — Джеймс, — не томит меня с ответом. — Джеймс очень сильно на меня будет зол, если по приезду тебя не увидит. Да он шутит! Изменить мое твердое решение этим? Джеймсом? Никаких шансов, как он может не понимать? — Пф… Серьезно? Да мне как-то все равно на ваши отношения отца и сына. — Ну, есть и другая причина… Он говорит это так многозначительно, что у меня перехватывает дыхание. Неужели скажет, что ему не хватает меня? — Тебе же выгоднее идти мне навстречу. — Вот сейчас точно ухмылка, а взгляд такой внимательный и недобрый. — А? — Дело твоего отца во многом будет зависеть от меня, — и ухмыляться не перестает, и взгляда по-прежнему не отводит. — Это ведь понимаешь? Ты ведь смышленый, верно? Чего? К чему он клонит? — Так что тебе лучше со мной не ругаться, и я, так и быть, озабочусь твоей судьбой. Ничего не понял. Он типа имеет в виду, что мне лучше быть с ним лапочкой, чтобы на свободе остался мой папочка, да? Это типа шантаж? — Поехали домой, Скорпиус, — мистер Поттер поднимается и идет к камину. — Нам обоим это выгодно. * * * Правда ли он так сильно не желает, чтобы Джеймс на него злился, или нет, я не знаю. Будет ли он шантажировать отца письмами с угрозами о моем расчленении или нет, я не знаю тоже. Единственное, что я знаю, — это то, что я повелся, доверился. И теперь только и могу надеяться, что сожалеть об этом не придется. А если он… будет шантажировать меня? Те его слова про зависимость моего отца от него… Сначала я не догадался, но… вдруг это был намек? Жирный намек на то, что я должен быть очень покладистым… А что, если мистер Поттер захочет… м-м, захочет меня? В обмен на свободу моего отца. О, Мерлин, не надо было таскать книги из личной библиотеки Панси Корр! Все эти типичные сюжеты уже так и норовят оказаться в моей жизни! Хотя, если бы мистер Поттер после нашего возвращения властным тоном потребовал, чтобы я разделся… — Раздевайся! — в его глазах плещется настоящий дикий огонь такой силы, что мне становится душно. Я просто благоговею перед ним, и даже не думаю ослушаться. Дрожащими руками расстегиваю пуговицы, чувство жертвенности не покидает меня. Он настоящий зверь, и я так боюсь, что, когда я останусь голым, он накинется на меня. Так боюсь и так хочу. — Так? — судорожно сглатываю и опускаю руки вдоль тела. — Нет, — облизывается ну о-о-очень похотливо, — до конца. И мне ничего другого не остается, кроме как непослушными пальцами избавить себя от трусов. Абсолютно нагой, я чувствую себя загнанным в угол. — Как же ты красив, Скорпиус, — шепчет мистер Поттер, захваченный в плен страсти. — Как же ты красив… Я так давно мечтал об этом. Мечтал видеть тебя таким… еще в первую нашу встречу. — Но вы тогда даже не посмотрели на меня! — Не в ту встречу, а еще тогда, на перроне. Я увидел тебя впервые, когда Драко провожал тебя в Хогвартс, — голос низкий, утробный. — Я возжелал тебя. — О, Мерлин! — вырывается из меня испуганно. — Да-а-а, Скорпиус, — он оказывается рядом со мной, и больше он не может ждать. Его горячие руки касаются моего тела аккуратно, с трепетом. Мистер Поттер часто дышит, и в его глазах не видно ни единой мысли о благоразумии. — Пожалуйста, не надо, — молю я шепотом, — пожалуйста. — Прости, Скорпиус, — вторит он мне отчаянно, — я не могу себя остановить. Это выше моих сил… Ты прекрасен. Его руки становятся требовательнее, и, словно пребывая в неведомой мне жажде, он прижимается губами к моей шее. Присасывается, стонет и крепко-крепко сжимает меня, ослабевшего в объятиях. Это оковы. — Прошу… — не могу перестать молить. — Прошу, не надо… Пытаюсь отпихнуть его, но страсть начинает вести его жестким путем: — Молчи, если не хочешь, чтобы твоему отцу было плохо! — лапает меня за задницу и сопит мне в исцелованную шею: — Молчи и позволяй мне делать с собой всё! Всего одна слеза, небывало горькая и одинокая, скатывается по правой щеке, и я закрываю глаза, смиряясь со своей участью. Раз он так хочет меня, то получит. Ради отца я действительно пойду на все. — Умница, — мистер Поттер прочитывает мое настроение. — А теперь ложись на диван и раздвигай ноги. Стыд выжигает меня изнутри, но я повинуюсь сразу же, как только он выпускает меня из объятий. Тело дрожит, колени сгибаются плохо, а разводятся в стороны еще хуже, но то, как он смотрит на меня… Это немыслимое обожание, это невероятное желание взять меня… покоряет. Он снимает с себя рубашку и ложится на меня сверху. Такой тяжелый и родной, со своими страстными объятиями и горячими губами. Постанываю для него и выгибаюсь под ним, просто млею, ощущая своим вставшим членом его, не менее твердый. И если бы он снял брюки, трение было бы еще прекраснее... — Тук-тук! — Что? Гарри, ты что-то сказал? — пробую я на вкус его имя. — Тук-тук… Тук-тук-тук… Черт! Подрываюсь на месте и инстинктивно прикрываю руками паховую зону. — ЧТО? — ору как ненормальный. — Я войду? Бешено колотящееся сердце утихомиривается понемногу, и страх сменяется волной сожаления. Лучше бы он вошел без стука и спроса, застал бы меня в пикантном положении и, возможно, захотел бы… — Да! — залезаю под одеяло и надеюсь, что щеки у меня не слишком красные. Мистер Поттер медленно открывает дверь, но заходить не собирается. — Они скоро приедут, — я так понимаю, что под «они» он подразумевает семью. — Не хочешь спуститься, встретить? И его ничуть не удивляет, что и восьми вечера нет, а я в постели? — Да, хочу. Он не уходит, а только смотрит на меня довольно долго, прежде чем продолжает: — Ну? Ты идешь? Хм… Значит, все-таки его удивляет, да? А я не из робкого десятка! — Вообще-то я дрочил, мистер Поттер, можно мне еще пару минут, чтобы закончить? Хочется, чтобы он поперхнулся, позеленел и захлопнул дверь, но он не делает ничего такого. И когда я уже думаю, что он умер стоя, произносит: — Ладно, только после вымой руки, — и дарит мне усмешку — до того, как закрыть дверь, естественно. А мог бы и спросить, на кого дрочу, я бы и на это правду не постеснялся ответить! * * * Нет, все-таки он не будет меня этим шантажировать, очевидно, хотя бы потому, что трахнул бы он меня тогда еще вчера. Когда семья и не думала возвращаться. А так, под боком у жены, сыновей… он ко мне пальцем не притронется. А жаль, фантазии на тему, какой он извращенец, необычайно хороши! Настолько, что я бы рискнул их воплотить. Бросаю на него взгляд из-под ресниц, а он смотрит только на огонь в камине. Ждет, пока он окрасится в светло-зеленый, предупреждая тем самым о путешествующих... Нет, он все же не думает меня соблазнять. Сидит, весь такой непреступный, на другом конце дивана и не думает ко мне даже руку протянуть. Жаль, как же жаль, что сейчас все вернутся, и у меня больше нет ни единой возможности… Черт. — Ты чего? — неожиданно он поворачивает ко мне голову. — Помните, я вам говорил, что вы можете делать все что угодно, безнаказанно? — Эм… Помню. — хмурится, припоминая, вероятно. — А про то, что я должен быть с вами хорошим и покладистым ради моего отца, помните? — Ну, помню, и?.. — все еще не догоняет, святая наивность и невинность! Тупица. Да и черт же с ним, он непробиваем! Наверное, все то напряжение между нами мне правда почудилось. Ничего нет, абсолютно. — Я сейчас сделаю кое-что, а вы только не думайте, что я влюбился в вас или что-то типа этого, ладно? Он хмурится опять, и я не даю ему сказать ни слова, потому что заговариваю сам и попутно пододвигаюсь ближе. — Я просто хочу вас с ним сравнить. Замечаю, что огонь в камине меняет цвет на предупреждающий, но это меня не останавливает…