Понравится ли тебе правда?

Гермиона повернула голову, прижимаясь к руке. Позволяя ей слегка сжать волосы, убеждаясь в покорности их обладательницы. Позволяя пальцам скользнуть к губам, коснуться их, ощутив податливость. Поймала губами большой палец, втянула его в рот, давая почувствовать тепло и нежность, и тут же, заигрывая, слегка прикусила зубками. Хочешь? Палец вывернулся и нырнул обратно в ротик. Ты знаешь. И снова, немного поиграв с ним язычком, прикусила. Скажи. Северус потянулся к девушке, удерживая голову руками и глядя в глаза прошептал: - Хочу. Как от слова может пробить дрожь? Это же только слово. Улыбнувшись, забралась на колени, уселась верхом, прильнула поцелуем. Обнимая руками, губами, непослушными волосами, так что воздух внезапно стал как расплавленный металл. Тяжёлый, тягучий, обжигающий. Ну и гори оно всё… Непослушные руки хотят ощутить её всю и сразу. Блуждают по спине, талии, душат в объятиях, желая насытиться ощущениями. Такая хрупкая, такая нежная, такая горячая… Поцелуй какой-то отчаянный, словно просит большего. Она требовательно трётся о пульсирующий через грубую ткань одежды, член. Хочу тебя Кресло тесное. Он отрывается от губ, поднимает её. Встаёт, оглядываясь, чтобы найти местечко поудобнее. - Погоди. – Она опускается на колени, расстёгивая брюки. - Гермиона. – Ловит её за руку. – Леди так не делают… - Волосы падают на лицо. Хорошо. Не заметно, как смущение борется с желанием. - Мы никому не скажем. – Лукаво улыбается она. Член подрагивает от нетерпения в её маленьких, нежных ручках. Пальчики проходятся по стволу, ласкают мошонку. Язычок, дразня, позволяет головке проникнуть в ротик, и мужчина со стоном прикрывает глаза. Сильнейшее наслаждение пронзает тело, словно заклинание, от макушки до пят, когда он входит в неё весь. «Мерлин, где она этому научилась?» - Успевает подумать Северус, пока ещё может думать, потому что ощущения нарастают, несутся, словно снежный ком, готовый снести к чертям башню. Снова запускает пальцы в её волосы, не в силах отказаться от удовольствия видеть это, опускает взгляд. Но скоро останавливает её, понимая, что сейчас напряжение перейдёт в ту стадию, где остановиться невозможно. Поднимает, целуя. Стой, на самом деле я не железный, просто очень возбуждён. Улыбаясь, качает головой. Лихорадочно спеша, стягивает одежду. Её. Свою. Торопится коснуться, прижаться, ощутить тепло. Нет, не тепло. Кожа прохладная, но от неё идёт жар. Горячка. Безумие. Прильнуть к небольшой, упругой груди, урывая её прерывистый вздох. Покрыть беглыми поцелуями нежно трепещущий от прикосновений животик. Опуститься ниже. Ищет её глаза осуждающим, изнывающим взглядом. Почему же ты такая бессовестно мокренькая, девочка? Разве так можно? Лаская клитор, палец самовольно ныряет внутрь. На миг, только почувствовать. Тесно, жарко, влажно… Она крепко обнимает за шею, требовательно целуя. Не мучь. С нетерпеливым рыком поднимает её, прислоняет к стене, насаживая на член. Она обхватывает его ногами, руками, и самыми нежными мышцами плотно, сливаясь воедино. Замирают на миг, встречаясь взглядом. Да. Именно то, что нужно. Теперь сладость разливается по телу, наполняя плоть радостью. Он начинает двигаться медленно, ловя мгновения счастья жадно, как жаждущий в пустыне воду. Кто ж эту позу выдумал, не удобно-то как… Сажает её на стол, размыкая объятия. Хочу тебя слышать. Находит чувствительное место и ускоряя темп, потирает его пальцем. Она выгибается, лёжа на столе, закусывая руку, чтобы заглушить крик. Прижимает его ногами к себе Сильнее, ещё… Не думать, не смотреть… Ещё немного продлить… Совсем немного, пока охватывающие его мышцы не начинают пульсировать, сокращаясь, пока она не выгибается дрожа, ловя мгновения высшего наслаждения. Пока её затуманившийся взгляд не встречается с его взглядом. Тогда он чувствует, что пропал. Потому что напряжение достигает вершины. И он уже не он. Он одно целое с ней. И с миром. И все могущество на свете ничто перед этим и вся вечность. Блаженство разливается по телу, когда, освобождая от напряжения, семя покидает его. Упоительно долго. Совсем краткий миг... Гермиона прижимается к нему. Нежно целует трепещущую жилку на шее. - Ты как? Он бы рассказал… Если бы знал. Если бы существовали такие слова. - Как никогда. Лихорадка отступает. Пока.

***

Они просыпаются только к полудню, потому что уснули на рассвете. Нет, не уснули, отключились. Северус с удивлением отмечает, что стоило увидеть девушку, почувствовать её близость, как мучительное желание возвращается. После такой-то ночи? - Мне нужно принять душ. Холодный. Иначе мы не выберемся из постели до вечера. - А обязательно выбираться? – Урча и улыбаясь, она трётся о него, как довольная, сытая кошка. - Поднимайся, испорченная девчонка, бегом в душ и завтракать! Я никуда не денусь. – Шёпотом добавляет он, целуя прижмуренные ресницы. «Никуда не денусь…» - Она ловит напоследок его упрямые губы. Если бы все слова имели силу...

***

- Давай продолжим, пока нет Поттера. Мы совсем близко. Гермиона уже выпила зелье и пытаясь настроиться на воспоминания, сосредоточилась на взгляде мужчины… …Кабинет начальника отдела магических популяций и контроля над ними обставлен антикварной мебелью. Письменный стол ручной работы из красного дерева, занимает чуть ли не треть комнаты. За ним восседает сам Брэм Саламандер, хмуро оглядывая подчинённых. - Почему я узнаю о новом деле от посторонних людей, я вас спрашиваю? Почему ещё неделю назад отчёт не лежал на моём столе? Вы хоть представляете каким некомпетентным идиотом я чувствовал себя? - Шесть дней. – Бурчит Ашер. - Не понял? - Прошло шесть дней с тех пор, как появилось первое заявление. - Вы издеваетесь, молодой человек? – Лицо Брэма багровеет. – Вам принципиален один день и не принципиальна чёткая субординация, заведённая в министерстве? - Мы не были уверены, что это не ошибка. – Подаёт голос Гермиона. Не оправдаться, так хоть отвлечь шефа от поедания бедного Ашера без соли и хлеба. - Да какая разница? Отчет должен быть на столе! Мне начинать учить вас, после 4-х лет работы? Не уверены, значит отметить этот нюанс в отчёте! Всё! Вы оба! Отстранены на две недели. После решу, что с вами делать. Делом я займусь лично. - Мистер Саламандер… - Гермиона бы молчала, но она так боится за Нори. Возможно ей ещё можно помочь. А если при попытке её взять, девочка пострадает? – Это не существо. Не совсем существо… Начальник меняется в лице. Что-то незнакомое промелькнуло в его выражении. - Вы о чём? - Я думаю, это дочь Доджсонов, мистер Саламандер. Нужна не группа по обезвреживанию, нужна помощь специалистов. - Вот с тем, что нужно делать, я как-нибудь и без вашей помощи разберусь, Грейнджер! Картинка размывается...