Одержимость.

POV Андррррр Пирокинезис

найтивыход – спасай меня (п.у. konokto)

Мирон стоит в боксерках и мнется у плиты, я риторично смотрю на него и делаю вид, что мне похуй. Я знаю, что я сейчас скажу, все я блять знаю... Но все равно не хочу, чтобы он чуял, насколько сильно мое сердце бьется глядя на него, а еще и при таком ракурсе, когда он едва ли повернется в этом виде, а моя елда будет бить по лбу. И все таки славно, что между нами есть кое какая преграда, в виде возраста... Хотя является ли это достойным преткновением между нами? - Хорошо, что ты сегодня дома. - мои слова звучат, как-то опрометчиво и по-детски, Янович ненадолго оглядывается и угукает, но очень уж равнодушно. Порой, его холодное выражение лица приносит мне боль или некое огорчение, но я все равно рад его видеть, понимая, что ему на меня скорее всего однохуйственно. Я уже хорошо поддал, ведь пришел не с пустыми руками, а он конечно же впустил меня... Да и был ли у него выбор? Все таки ночь на дворе. Хотя, выгнать меня у него сил бы хватило. - Спасибо, что разрешил переночевать у себя. - я благодарно киваю и потягиваю вино из бокала, вообще не догоняя, какого хуя у Мирона такая деловитая посуда в хате. Он разворачивается и смотрит на меня недовольным взглядом, скрещивая свои руки и ухмыляясь. Сколько его вижу, подобное выражение лица у него постоянно... Добрый он или же злой. Сегодня мне бы хотелось рассказать ему о своих чувствах, но не думаю, что он обрадуется такому раскладу, и наверное, сразу же уберет из «братьев» в вк. Ебучие соц. сети, как же мы повернуты на них. Мирон ставит передо мной сковородку жареной картошки и убегает буквально на пару минут, чтобы нацепить свои штаны. Надо же, в нем взыграло чувство приличия. - Опять пьешь. - заявляет он ныряя в свою футболку, я лишь удивляюсь, кивая и разглядывая его мощное тело, которое напоминает мне какого-нибудь медведя. Нырнуть бы под такую тушу, да явно будет против. - Слушай, Мирон. - начал я поджигая сигарету и опустошая бокал. - Я ведь могу тебе доверять, верно? - он кивает отмахиваясь от моего дыма, а ведь сам говорил, что чувствует себя рядом со мной моложе в десять раз. - Это покажется тебе абсурдом, но... - его огромные глаза и без этого округляются, и я затыкаюсь, в надежде, что он сейчас промолчит, а я срулю с этой темы. Ебаный страх опять начинает прожигать мою душу, какой же я мудак, ведь настраивался на это буквально неделю. - Продолжай. - он берет вилку и начинает есть, как ни в чем не бывало. Мне становится тошно, я улыбаюсь и смотрю в окно. Но не вижу там ничего, кроме отблеска собственных, смущенных глаз. Ебаный трус. - Я люблю тебя. - его вилка падает на стол, он замирает с полуоткрытым ртом и начинает дышать раз в десять быстрее, мне кажется, сейчас... еще одна блядская секунда, и он врежет мне со всей силы. Его глаза наполняются то ли яростью, то ли удивлением, но подобным именно ему. От стыда я краснею, как восьмиклассница, и укладываюсь на свои ладони. Сигарета летит в пепельницу, надеюсь, я попадаю. - Уже давно. - даже не смотрю в глаза. Чертовски страшно посмотреть на него. Хотя, как принято утверждать, душевная боль гораздо сильнее физической, так вот, они блять правы. Мне хочется закричать, или сдохнуть... лишь бы не видеть это презрение. - Ладно, я пойду. - встаю и направляюсь к выходу, чувствую, как тело Мирона резко покидает стул и он с грохотом падает на пол, а я прижимаюсь к стене и закрываю глаза, уже предчувствуя удар в живот или на что его хватит фантазии. Проходит около минуты, но ничего не происходит. Я боязливо открываю глаза и вижу Мирона прямо перед собой. Он смотрит на меня своим диким взглядом, чуть ли не в душу, но как и я же не трогается с места. Боюсь пошевелиться. Не знаю, что ждать дальше. Пугливо смотрю на его губы, но скорее по инерции, виню себя за этот глупый жест. Но так трудно удержаться, когда он стоит так близко, когда я могу его потрогать, прижаться к нему... хотя, это вряд ли. - Иди спать. - заявляет он абсолютно спокойным тоном, и я на секунду туплю взгляд. Чего блять? - Что? - задаю я вопрос, для точного убеждения. Без мата, будем строить из себя хорошего мальчика. - Ты меня вообще слышал? - смотрю Мирону вслед. Выгляжу уже скорее недовольным. - Я постелю тебе. Пойдем. - его голос по-прежнему мягкий. Не знаю, что будет дальше, но как покладистый пес иду за ним. Кажется, мне больше ничего не нужно. - Можно лечь с тобой? - от непонятных ощущений, появляется комок в горле. А мне хочется и смеяться, и выть, словно я последняя сука. Что ты делаешь со мной, Мирон... - Не наглей, а. - его голос становится строже. И мне кажется, что-то изменится. Черт, точно, что-то изменится. Ты спасешь меня?