Boss and Me.

Начался новый день, который сразу озадачил вопросом.

— А во сколько мне на работу-то?

Раньше я спокойненько приходил к девяти или десяти, хотя рабочий день начинался в семь, никто и не был против, сами ведь опаздывают, значит и мою контору нечего палить, верно? А теперь, у меня даже телефона шефа нового…или не нового. главное, в общем, что его нет. Гляжу на часы. Часы глядят на меня, ладно, не глядят, но суть в том, что я понимаю — на дворе 5 утра. Н-н-нет, никто не заставит меня идти на работу к шести, ну пожалуйста! — Ыай, что же делать? — пробурчал я, уже на самом деле продумав план, что можно позвонить Айлс, спросить про этого черта, то есть босса, то есть Рэя, и уточнить что это, кто это, когда это. А главное чем это обернется. Ну и предупредить наверное надо, что я ливнул от них. Взяв телефон в руки, я заметил дату — уже двенадцатое число, значит я уже год не пытался завести отношения. Ну и как внезапное дополнение — не стригся, черт, эти волосы уже по плечи. Как только выдастся следующий свободный часик, загляну в волосодерню, а, ну, да, цирюльню, окай, парикмахерскую. Хотя я предпочел бы ножом обрубить. — Алло. — Хай, слушай, а кем нам приходится Аргайл? — Кто? Что? Блять, Время видели, психи?! — Ми-Ле-На, проснись! — Боже, Кей, ты что-ли? — Да, да-да. — И что тебе не спиться, изверг? — Так я спросил ведь уже. Кто такой Рэй Аргайл? — Ну ты, темнота бездуховная, начальство не знаешь. Фу на тебя, — зевнув промычала она. — Сама знаешь, у нас начальства больше чем муравьев в муравейнике. Так ты знаешь о нем что-нибудь еще? — устало произнес Келкей. — Давай, быстрее родишь, быстрее мы оба ляжем спать, ну, или по крайней мере один из нас. — Ну, кроме того, что его имя присутствует на почти всех бланках филиала, то, наверное, могу сказать, что он наш владелец. А что ты к нему прицепился так? — Да я тут вляпался, если короче и теперь как бы его секретарша… — Когда успел? Вот это ты шустрый! Босс ни разу не заглядывал же к нам лично, когда ты успел? — с нескрываемым возмущением, удивлением и некоторой завистью спросила девушка. — Да что ты дуешься, я бы сразу рассказал, да только не успел. Отношу я бумаги, что сунул мне наш, э, ну этот, что около окна сидит и похож на ощипанного индюка. — Эдвард что-ли? — Нет, он худее. Мы так вечно перебирать можем, давай я лучше завтра, если выдастся минутка, ткну в него пальцем, хорошо? — Да ладно, ладно, не так важно, что дальше-то было? — любопытство сильнее сна, поэтому Мел стоически несмотря на слипающиеся глаза продолжала допрос. — А, ну, он спросил мол хочешь быть под моим руководством, я потупил и согласился. А теперь, блин, не знаю что делать, — уныло пробурчал в трубку Солт. — Келк, ты не тупи, приди как обычно и отмажься, что мол привык к прошлому рабочему дню и больше такого не повторится, будто лапшу на уши вешать за столько лет не научился. Все, не могу, спать осталось всего ничего, а спать я определенно хочу, давай до завтра, и удачи что-ли. — Спасибо, пока. Келкей откинулся на подушку и принялся смотреть в потолок, обдумывая идею Мел, которая была проста в использовании и несомненно гениальной, особенно если учесть, в каких условиях пришлось ее выдумать. Но что-то нехорошее предчувствовалось, как надвигающаяся буря, слишком уж все внезапно и сомнительно. Зачем влиятельному человеку под боком непрофессионал с, как показала их первая встреча, кривыми руками. Улыбающаяся и наделенная властью каштановая голова не давала покоя и определенно не очень вписывалась в размеренный, логичный мир торгового бизнеса. Не вписывалось в реальность, как омега-яростный-командир или рожающая бета, выходило за рамки привычных вещей. Время тянется мучительно медленно, бушующее воображение забрасывает мозг картинками, стоит лишь прикрыть глаза. Уставший и недовольный уже с утра, альфа поплелся на кухню, чтобы хоть позавтракать хорошо перед тем, что теперь именуется, не иначе как «сегодня». Взяв чашку и устроившись за столиком перед выключенным телевизором, Солт намазал масло на хлеб и уставился на рассвет за окном. Яркие краски меняли облик города, словно пытаясь придать бодрости унылым, сонным, как и их обитатели, улицам. Живя на двенадцатом этаже Кей, если бы вставал раньше, мог бы наблюдать такую красоту каждый день, а может оно и к лучшему, не приестся. Решив поспать дальше и не проснувшись по будильнику, Кей с унынием смотрел на часы, даже не зная как реагировать самому на то, что уже половина двенадцатого и сколько ему заплатят за отработанные полмесяца, потому что видимо он уже безработный. Раз уже все равно сделают выговор, то Келкей решил еще и позавтракать. Хоть не на голодный желудок слушать вопли и подписывать документы об увольнении. Но в рот не лезли ни булочки, ни яичница, зато отлично волзали мысли о нагоняе и плохом отзыве работодателя, которого он хоть в лицо увидит. Нанимали его через агенство, через посредника и тетеньку-бухгалтершу, которая и приходилась какой-то там седьмой водой на киселе. — Чеееерт, мама! Ой, влетит, — как тринадцатилетний школьник, укравший деньги из кошелька и разбивший любимую всеми вазу, проныл Солт. — Деньги скоро кончатся, придется опять жить с ней и выслушивать какой я «хороший» сын. Блять. Явственно представив лицо своей мамули, Кей невольно скривился, конечно он любил ее, как и она его, но все равно находила недостатки в своем уже несомненно очень взрослом ребенке, что было неприятно и обидно. После такого остается осадок на душе, хотите ли вы того или нет. Вылив остатки чая в раковину и поставив чашку на стол, Кей поспешил собраться и начал продумывать слезную речь как будет умолять Аргайла не увольнять его. Придя на рабочее место в два, Келк заметно нервничал, а точнее — сильно как никогда. Руки то и дело приходилось вытирать о джинсы, а рубашка, слава вселенной под курткой, прилипла к спине. Подойля к нужному кабинету, Кей глубоко вздохнул, взялся за дверную ручку и открыл. — А-аа-а-а вот и наша соня, заходи! — прокричала спинка кресла, ведь подобного поведения Солт никак не ожидал, но та повернулась на сто восемьдесят градусов и открыла взору зрелище плачевное и веселое одновременно: в руке бокал, рубашка наполовину расстегнута и сдвинута набекрень, лицо румяное, глаза горят явно не желанием работать, а хихиканье, то и дело сменяющееся бульканьем, как ничто другое дополняло образ. — Ну что же ты не заходишь? — почти пропел Рэй, лишь убеждая, что происходящее не сон. -«Да на такой шанс я и не рассчитывал! Скажу этому бухарику, что ему все приснилось, что я на работе с восьми и дело в шляпе!» — выдохнул и чуть улыбнулся секретарь. И ответил: — А. Может вам чего принести? — не без ухмылки спросил Солт. — Давай чайку, да побольше, что-то настроение хреновое, — как-то странно мигом приуныв, сказал Рэй. — А почему именно чай, уверены, что поможет от вашего, кхм, состояния? — мягко как мог задал вопрос Кей. Тут Рэй совсем скис. — Чай — идеальный напиток для грусти, с ним можно смотреть в окно в любую погоду, читать книгу, думать, переживать пройденное, он как сама жизнь — сначала кажется теплой и удивительной, когда ты вроде бы можешь все и в то же время доволен тем, что имеешь, но он, как принято в нашей действительности безжалостными законами физики, остывает, как и твое желание жить и радоваться, появляется чувство неполноценности, увядания, в конце концов, он становится ледяным и противным, как процесс умирания. Чай, повторюсь, идеальный напиток, особенно сладкий, сильнее чувствуешь разницу: пьешь горячим — питье богов, нектар, лучше чем мед, глотнешь холодный — почувствуешь всю мерзость ослиной мочи и вселенской мразотности, — и Аргайл горестно вздохнул. — И все же называй меня по имени. — Да, хорошо, хорошо, — разливая «нектар жизни» по чашкам, буркнул невпечатленный полубессмысленной речью начальства, — Так что у вас…тебя все же случилось? — Я котика сбил, — и поднял наполнявшиеся слезами глаза на подчиненного. Подав кружку с занятной надписью «лучший босс» этому самому может и не лучшему, зато наверняка расстроенному, боссу, Кей принялся анализировать поведение сидящего перед ним. — И почему же вы так расстроены? — Ну, котик же, котейка, его жалко, — и двинулся к Кею, раскрывая руки для объятий и заключая в них удивленного секретаря. — Так, Рэй, успокойтесь, — резво вспоминая как обращаться с умалишенными, но при этом не желая терять зароботок, Келк не стал отталкивать, хотя очень хотелось, изрядно пропахнувшего алкоголем и почти плачущего мужчину. — Сядьте обратно, давайте разберемся с ситуацией. — Что там разбираться? Я убил, я убийца, мне нет прощения! — нарочито драматично и только сильнее повиснув на чужих руках, пробормотал он. Видя запутанность ситуации, Кей решил сесть на пол и успокоить горе-убийцу, заставил того выпить чай до дна и съесть печенье, валявшееся на столе. После подобной процедуры, несмотря на разгар рабочего дня, Рэй заснул. Кей перетащил спящего алкаша на его кресло и опытался уложить, но тщетно, в итоге лишь устав, оставил все как есть и почувствовал тонкий аромат марципана в воздухе. — Обед, ееесть, — прошептал сам себе Кей, но тут взглянув на неудобно лежавшего босса, понял, а ведь тот омега, хоть и надушенный специальными средствами против естественного запаха. Солт подошел совсем близко и вдохнул чтобы удостовериться, не померещилось ли ему, но нет. Рэй, чьи отросшие до ушей светлые волосы шевелил назойливый сквозняк, открывая короткий неприятный красноватый шрам. Холодок беспокойства пробежал по спине Солта, но он быстро отбросил все возникшие чувства и посмотрел на пыльный стол, пол, и, забежав в туалет намочив тряпку, попутно прокляв местных уборщиков, принялся, позабыв о еде, отмывать рабочее место, чтобы хоть что-то сделать за день.