Сто процентов

      Никто не знал, с чего всё началось, но было ясно, что Сокджин зол и это не нормально. Джин не умел нормально злиться, он всегда скорее дулся и хмурил брови. Злой Джин не предвещал ничего хорошего, но Юнги выглядел так, будто ему действительно похер. В то время как остальные мемберы, толкаясь перед дверью в общую комнату, нервно наблюдали за спором двоих, Юнги смотрел на бордово-красного Джина так, словно перед ним крутили скучное телешоу, и это, чёрт возьми, злило Джина еще больше.       — Я говорил тысячу раз, Юнги, не смей пропускать завтрак! А что, если ты опять грохнешься посреди практики, а? Скажи-ка!       — Не знаю.       — Хах, ты не знаешь! А как насчёт того, что ты вечно торчишь здесь, в студии? Ты же ездишь отсюда до дома, чтобы просто лечь в кровать и сразу же встать!       — Хён, ты же знаешь, это работа.       — Усиленная работа отличается от намеренного истязания себя, Юнги! Твоё здоровье и самочувствие намного важнее.       — Уж лучше так, чем незаконченные дела, хён.       Парни, которые до сих пор подглядывали за ссорой, знали, как обычно ведёт себя Юнги, когда Джин принимается цокать языком. Старший прикрикнул так, что застыла кровь:       — Тогда я не хочу больше беспокоиться о тебе!       — Окей, — Юнги нахмурился, отвернулся и взялся за ручку. — Отлично.       Он вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Джин раздражённо выдохнул и повернулся спиной к входу, но, прежде чем он успел что-либо сделать, дверь опять распахнулась, и перед ним возник Юнги, который буквально преградил путь к отступлению.       — Ну, и зачем вернулся? Решил не отсиживаться в своей берлоге?       Юнги перехватил запястье Джина и втянул его за собой в комнату.       — Просто забыл кое-что важное.       Они вдвоём скрылись в комнате, а мемберы теперь были уверены, что Сокджин был красным по другой причине.