Сто процентов

      — Ах, глубже, глубже!       — Ах, боже, ты такой охуенный… Господи, блядь, да!       Хосок распахнул глаза, подорвался на месте, хватаясь рукой за спинку дивана, и в панике уставился в темноту гостиной.       — Блядь, какого хера? Что происходит?       — Пододвинься ближе. Боже, Сильнее!       — Джин-хён? Юнги-хен?       Дело в том, что его попросили подождать в гостиной, когда он пришёл в квартиру Тэхёна — тот отошёл поговорить с матерью и обещал вернуться. Ждать Тэхёна в одиночестве было невообразимо тоскливо и скучно, а теперь он проснулся от диких стонов друзей.       О чёрт. Его друзья трахались на соседнем диване, не заметив его в темноте.       — Хён! Блядь, где выключатель?       Стоны и крики становились громче и быстрее, а пошлые шлепки влажной кожи — звонче. Хосок был на грани. Казалось, ещё чуть-чуть — умрёт.       — Стоп!       Он свалился с края дивана в попытке сбежать, так что вздохи и хрипы двоих были заглушены диким криком ужаса Хосока. Комнату наполнил свет и дикий ржач.       — Боже мой, — верещал Тэхён, — нет, Чонгуки, ты видел? Видел?       — Громко и чётко, — он тоже давился от смеха, снимая на камеру развалившегося Хосока.       Чон задыхался, скосив обезумевший взгляд на парней. Это были они. Все шестеро.       — Какого хера?!       — С днём рождения!       Разноцветные конфетти и блестящие полоски хлопушек опустились ему на голову и плечи, и Хосок, честно говоря, был готов прирезать этих сучек.       — Идиоты! Я чуть не обделался!       — Сейчас, секунду! — Намджун опустился рядом и нацепил на вопящего Чона картонный колпак, натянув и отпустив тонкую резинку, так что Хосок зашипел от боли.       — Ты на самом деле испугался, что Джин-хён и Юнги-хён могли потрахаться в одной комнате с тобой?       — Кто вас знает, тупые ублюдки!       Джин подошёл к кровати, обойдя диванчик, наклонился, пошарил рукой и вернулся с маленькой колонкой в руке.       — Говоришь, чуть не обделался из-за этого? — Джин тоже не сдерживал улыбки и нажал кнопку: стоны продолжились с того момента, на котором были прерваны, но колючий взгляд Хосока заставил выключить запись и вновь согнуться пополам от смеха.       — Для меня было большой честью напугать Хосока, — Юнги не скрывал довольного выражения и нежно приобнимал Джина за талию. — С днём рождения, засранец.       — Это худший день рождения! Я вас всех ненавижу!       Игнорируя любые протесты Хосока, друзья подхватили его под руки и усадили на диван, лишая возможности сбежать, а затем торжественно внесли торт со свечами и напитки. Все шестеро заголосили поздравительную песню, кроме Хосока, который, честно говоря, хотел бы сейчас побыть в одиночестве.       Закончив с песней, Чимин озабочено посмотрел на друзей:       — И ни у кого не возникает вопрос, почему у Джин-хёна и Юнги-хёна есть запись, как они трахаются?