Сто процентов

      Юнги зашипел, когда кончики пальцев Сокджина больно впились ему в поясницу, младший оказался прижатым к стене, а Сокджин приблизился слишком близко, слишком опасно для него.       — Блядь, Сок…       — Ты всё время целился мне в лицо. — Он резко схватил младшего за талию. — Из всех частей моего тела — мое, блядь, лицо. Ты чего залупаешься, а? Хочешь, чтобы я тебя ударил?       Ухмылка на его лице, непоколебимая и полная уверенности, заставила старшего крепче сжать тиски, и разочарованный стон забурлил в его глотке.       — Но это помогло нашей команде выиграть, разве нет? Ты выглядишь таким милым, пытаясь защитить свое личико и одновременно хорошо играть.       — Я тебя, блядь, убью нахер, клянусь… — Он заскулил, когда Юнги поднял колено, зажал его между ног, касаясь бедра Сокджина, и немедленно заткнув его.       — Тихо, тихо. Ты сегодня сильно потрудился, детка. Твоя команда была прекрасна, как и обычно. — Юнги усмехнулся, обвивая руками шею старшего, а Сокджин в свою очередь цокнул языком, явно раздражённый. — Тебе только надо контролировать своих новых мальчиков. Ким и Пак, первогодки?       Сокджин простонал, прежде чем опустить голову на плечо Юнги, одной рукой скользнуть под футболку младшего; под его пальцами кожа была свежей и прохладной после душа.       — Они неплохие. Им только нужен опыт.       — Хватит болтать о них. — Сокджин поцеловал и пососал открытую шею, заставив дыхание Юнги прерваться, а тело — затрястись под давлением. От того, как он лизнул её, у него побежали мурашки по спине.       — Никто, блядь, не целится в лицо сеттера Конкука. — Он стиснул зубы. — Даже, блядь, его трижды долбанный парень.       — Ты такой плохой тиммейт, беспокоишься о лице больше, чем об игре, — неуверенно пошутил он, даже ощутив следующее горячее прикосновение Сокджина на коже, ощутив губы и язык, страстно желавшие его.       — Я проделал весь этот путь из Тэгу… Ох…       — Двадцать пять против двадцати семи, заткнись нахуй.       Рука под его футболкой никуда не исчезла, зато другая двинулась ниже, к заднице, и ногу Сокджин продвинул между ногами Юнги, немного приподнимая его; он принялся мять половинку, вызывая у младшего нежный стон.       Юнги крепко обнял его и попытался прижаться сильнее, криво усмехаясь:       — Всё ради игры, детка. Я ни за что не ударю тебя ни при каких других обстоятельствах. — Он шептал прямо в ушко старшего, а потом прикусил и оттянул мочку. — А теперь почему бы тебе не заткнуть меня своими губами?       Сокджин легко подчинился. Он повернул голову и немедленно поймал губы младшего своими, заставив голову Юнги почти болезненно удариться о стену — довольно небрежно, но в то же время страстно. Так же легко и быстро, как он подчинялся, Сокджин отстранился и полностью отступил от младшего.       — Пошли.       Удивлённый Юнги захныкал:       — Что? И это всё? Мы не поцелуемся?       Сокджин вздохнул.       — Ну, типа того. Это твоё наказание. — Юнги прижался к старшему и навалился всем весом, уткнувшись лицом в бок и продолжая оплакивать потерянные поцелуи. — Давай свалим прежде, чем кто-то заметит. Где твоя сумка?       Юнги задрал голову, счастье и волнение были написаны на его лице.       — Сеттер Конкука крадет доигровщика Кемёна для свидания!       Хихикая, Сокджин сжал лицо Юнги, делая из него рыбку с выпяченными губами.       — Забирай свою долбанную сумку.