Живите...

      На самом деле Шепард и не думал убивать Роуча и Гоуста. Он получил модуль. Их судьба волновала его в последнюю очередь. Он ранил обоих и оставил умирать на вражеской территории.       Но смерть пока не входила в планы бойцов ОТГ-141. Саймона — точно. Сандерсон был ранен куда серьезнее и с трудом соображал, что именно Райли тащит его к укрытию, разговаривает с ним, не давая отключиться, встряхивает в который раз — с той же целью.       Чего Роуч хотел бы? Чтобы лейтенант оставил его спокойно умирать? Или предпочел бы ещё помучиться в попытках выжить, возможно, тщетно? Сейчас на этот вопрос сложно было ответить. Собственно говоря, его мнения никто не спрашивал.       Гоуст же продолжал самоотверженно тащить напарника, не понимая, дышит тот или уже нет. Останавливаться было некогда. Простреленное плечо отдавало острой болью, но куда бОльшую боль приносило — видеть раны сержанта, его страдания и осознавать, что, возможно, Саймон не сможет или просто не успеет его спасти.       Таким вот образом ребята, в конце концов, добрались до жилого квартала. Лейтенант вволок Роуча в коридор ближайшего здания, осторожно опустил у стены. Тот сдавленно застонал, а когда Гоуст попытался зажать кровоточащую рану, громко вскрикнул от боли.       — Тише, прошу тебя, — зашептал Райли.       — Я… Ах! Чёрт, больно! — скривился Гэри, глядя на Саймона, склонившегося над ним.       — Держись, дружище, — подбадривал тот, перевязывая раны. — Выберемся, даст бог. Всё не так плохо. Ты только держись.       Он и сам пытался поверить в свои слова. Сержант терял кровь, а бинтов катастрофически не хватало. Ранение было слепым, и, в идеале, пулю следовало извлечь. Но разве мог это сделать Райли? Здесь. Сейчас. Без надлежащего оборудования.       — Эй, не отключайся, — позвал Гоуст, заметив, что Роуч безвольно роняет голову на грудь. — Смотри на меня. — Он взял его лицо в ладони. — Роуч. Роуч! Гэри, ты слышишь меня?!       Тот что-то глухо промычал, с трудом открывая глаза.       Бинты, пропитавшиеся багровой кровью, что хоть выжимай, становились совершенно бесполезны. Подручными средствами остановить кровотечение уже не удавалось.       — Ну же, помоги мне! — не выдержал Саймон из-за того, что ничем не может помочь. Осознавать своё бессилие в данной ситуации было хуже всего. — Зажми здесь.       Роуч смотрел на него, почти не соображая, чего от него хотят. Перед глазами плыло, боль перекрывала всё. Лишь голос Гоуста, такой близкий, нежно-родной, заставлял держаться на плаву. Он вдруг хрипло закашлял, разбудив подутихшую боль.       — Все кончено… — простонал Сандерсон. — Гоуст, уходи. Ты можешь спастись.       — Не глупи, Гэри, — не стал даже слушать Райли. Кто бы сомневался. — Я вытащу тебя. Всё будет хорошо, слышишь.       Сержант действительно уже почти не слышал товарища, лишь пытался нащупать руку Саймона. В ушах звенело, голова гудела, словно раскалываясь на крупные осколки…       — Не бросай меня, — попросил Гоуст, притягивая ладонь Роуча к своему лицу. Первый раз он пожалел, что на нем маска. Что не может почувствовать щекой от чего-то холодные пальцы напарника.       Обрыв.       Потом появились Прайс и Соуп. Что-то беззвучно говорили ему, но Роуч лишь тупо следил за двигающимися губами. Сандерсон не знал откуда они взялись и когда прибыли. Как разыскали их. Может Гоуст связался с ними, может они с Саймоном. А может…       Да какая к чертям разница, если все тело парализовала ужасная боль?! Когда можешь закрыть глаза и никогда больше не проснуться…       Саймон и МакТавиш вновь склонились над Роучем. Соуп колол какое-то жутко болючее обезболивающее, Райли вновь взялся за перевязку. Невзирая на адскую боль, и не замечая, как вцепился в плечо Гоуста, Гэри держался из последних сил. Он был благодарен. Он понимал: они пришли.       Они сделают всё возможное, чтобы он жил.