В Безумии счастье.

Прошло уже полгода после событий, связанных со смертью императора Тит Мида II. В Скайриме было как всегда холодно, пусть сейчас и месяц Второго зерна. Конечно, лето близко, и в провинции уже не превратишься в ледяное привидение, но в майке по Виндхельму не походишь. Был вечер. Вокруг, не замолкая, стрекотали сверчки. Начинали вылетать светлячки, а за ними и совы. Где-то еле слышен вой волков, заглушаемый грохотом движущейся тележки. Я сидела в ней, слегка покачиваясь от холмиков на дороге. Извозчик постоянно рассказывал об окрестностях, которые мы проезжали, а когда рассказать уже было нечего, он запевал очередную песню или повествовал о своих приключениях. По бокам повозки были аккуратно прикреплены свечи, чтобы было посветлее, да и кучеру не так страшно. На самом деле, я была не против рассказов старика, ведь благодаря нему начинаешь забывать об одиночестве, да и настроение как-то сразу поднимается. Хотя, иногда невольно вспоминаешь о той роковой телеге, в которой я ехала на казнь. Ралоф, помню его. Обычный, ничем не примечательный норд. Но именно тот норд помог мне развеять страхи, хотя бы на время. Он был так спокоен. А справа сидел сам Ульфрик Буревестник: такой беспомощный, когда связан и молчит. Удивительно, как тогда имперцам удалось схватить настолько великого мужчину. Алдуин... пожиратель мира... Но Обливион его побери, на плахе,.. он спас меня! Если бы не он, удобрял бы мой пепел какие-нибудь посевы у Вайтрана. Тогда, во всей этой суматохе, я не понимала куда бежать, зачем. Я бежала за теми, кто звал меня к себе. Хадвар, так звали моего спасителя, тогда довёл меня до Ривервуда. Пусть он и за Империю, но я никогда не забуду его доброты. Сейчас я уже не тот ничего не понимающий норд. Я Довакин, та, кто спас мир от великого зла - Алдуина. Тогда в Совнгарде мне удалось свергнуть его. Но после этого... Никто уже не помнил меня, не знал о моём подвиге. Я оказалась никому не нужной. Даже Ульфрик, сделав меня своим таном, не даёт никаких приказов после убийства Туллия. Это так печально, когда ты исполнил свою судьбу. Месяц спустя в Рифтене я случайно забрела в Благородный сиротский приют. Честно, дети меня не очень волновали, но увидев, как с ними обращается эта старуха. Грелод Добрая... Попав в Обливион, думаю, она оправдала своё прозвище. Ребята мне рассказали о мальчике, который сбежал из приюта. В общем, в очередной раз, идя от Буревестника, я почувствовала очень странную, чёрную ауру. Пожалуй, она была подобна ауре драконьих жрецов. Ворвавшись в дом, я увидела мальчика над трупом. Картина, конечно, та ещё. Он попросил меня убить Грелод. Мне было так не по себе, минимум, это повергло меня в шок. Ну и дети пошли. Война, восстание: но чтобы делать такое... Всё равно заняться мне нечем, драконов поубавилось, и я согласилась за его плату (плату, скорее издевательство) убить ту старуху. Наверное, нет ничего страшного, если я отниму жизнь у плохого человека? Незадолго после этого мне пришло письмо детского содержания с отпечатанной рукой. И как настоящий, умный норд, как бы это смешно не звучало, я растопила этой бумажкой камин в моём доме. Как оказалось зря. Она реально оказалось абсолютно бесполезной, ведь после этого я очнулась в какой-то лачуге вдалеке от своего тёплого камина. Какая-то наглая нордка, закутанная по самое не хочу, сидела на шкафу и начала указывать, что мне делать. Да мне в принципе всё равно было, вот только до дома добираться долговато. Я уже привыкла глупо соглашаться со всеми поручениями, что мне дают. Ну, убила я кого-то по её просьбе? Не убудет, и так много человек пало от моего меча. Но потом, эта женщина втянула меня по самых двемеров. В итоге, я присоединилась к Тёмному братству. Да ещё и оказалась "Слышащей". Да ещё и главой в итоге. Мне это было не нужно! Честно, это их поклонение тёмным Богам. Мать ночи, Ситис. Нет, мой удел это славить Талоса и Акатоша, не более. Потому, чтобы не стать совсем "тёмной", я решила по-быстрому отказаться: "Простите, но все эти ваши тёмные таинства не по мне. Я, пожалуй, пойду дальше убивать драконов..." - вроде того. Но потом какой-то человек заказал убийство императора. Разве я, одна из Братьев Бури, могу отказаться от такой возможности? Ну, в общем, меня кинули, но императора убить удалось. Да ещё и сделали главой братства. Сделали одолжение. Не люблю я это братство, но так как Слышащий у них особо важная фигура, мне иногда приходится заезжать к ним в убежище, чтобы передать задания. Бывает, пару раз в месяц заеду. Но, откровенно говоря, я бы и вообще туда не ездила. Просто был один человек, который сильно заинтересовал меня. Как бы мы, норды, в Скайриме их недолюбливали, это был шут. Мне случайно довелось прочитать дневники этого безумного, и я поняла, что обязана избавить этого человека от одиночества. Проще говоря, заезжала я в данстарское убежище только чтобы забрать Цицерона, или же просто подвезти его до Матери ночи. Иначе он начинал ныть - хранитель, как никак. Естественно, я не могла просто взять и отправить его одного возвращаться в убежище. Он и так достаточно оставался с самим собой наедине. Вот и сейчас я направлялась в Солитьюд. Мы договорились встретиться в моём поместье. - Я дома! - прокричала я, войдя в Высокий шпиль. Из кухни послышалось громкое мычание. - Мой тан! Вы уже вернулись? Какой-то воришка попытался пробраться в дом, утверждая, что Вы его сестра. - Отпусти его немедленно! Я же предупреждала тебя! Это мой компаньон - Цицерон! - Ч-что? Этот шут? - Да! - кричала я. - И-извините, Господин, - робко извинялась хускарл, развязывая паяца, - Вышло недоразумение... - Как ты могла сделать такое с Цицероном! - начал на публику возмущаться хранитель, - Слышащая, можно я её прирежу? - Нет! - уже раздражённо кричала я. - Но ведь она связала и пытала бедного Цицерона... - Это мой хускарл! - Как прикажешь... - разочарованно убрал кинжал ассассин. В общем, после этого мы мило болтали за столом, как мне показалось, уплетая еду, приготовленную из недавно убитых мною оленей. Хускарл рассказывала мне о том, что приключилось в Солитьюде за последнее время, о том как я редко тут бываю, а также интересовалась, о какой матери говорил Цицерон. Конечно, я не могла ей этого рассказать, насколько бы преданной мне она ни была. Спать не хотелось нисколько. Я бы заснула даже во время разгрома Вайтрана у златолиста, но сейчас меня мучили раздумья. Цицерон никак не выходил из моей головы, сейчас он спал за стенкой. Удивительно, что избавителем от моего одиночества оказался одинокий человек. Я брала его везде, где можно. Любая опасность казалась не такой уж страшной рядом с ним. Слишком интересное у него было прошлое. Неужели такой расчётливый и умный ассассин мог превратиться в безумного шута? Одно радует, беря его с собой, он хоть немного вспоминает свои старые, любимые времена с исполнением контрактов. Зачастую убийство людей по контракту я поручала ему. Он становился таким серьёзным. - О, Слышащая! Почему ты не спишь? - послышался мерзкий голосок из соседней комнаты. Я пыталась как можно тише прокрасться, чтобы сходить в таверну и выпить. Но, увы, быть скрытной мне никогда не удавалось. К тому же, разве можно незаметно пройти мимо лучшего в этом деле? Не думаю. - Не могу уснуть, Цицерон... - робко ответила я. - О-о-о! Если Слышащая хочет, она может поспать рядом с Цицероном! Он не против! - завёлся тот. - Обойдусь, - отрезала я, - И... прекрати меня называть Слышащей. Я же говорила, что мне это не нравится. Зови меня хотя бы Довакином... - Но почему? Быть Слышащим, это же такая честь! Да-а-а, Цицерон всегда хотел слышать, но ему это не удавалось... - Я бы с удовольствием отдала этот дар тебе, если бы могла... - Прямо как она... - тихо, себе под нос сказал шут. - О чём ты? - Ах, ни о чём! - Ладно, я пойду в таверну. Всё равно не уснуть... - Если хочешь, Цицерон может рассказать тебе об одиночестве! - зажигая свечку, грустно, но с долей иронии, говорил имперец. - А если хочу? - Тогда проходи! Садись! Ты узнаешь самое интересное о лучшем! А, впрочем... Вся история, что рассказывал мне Цицерон, наполовину состояла из отборного бреда. Так грустно и печально слышать всё это. - А какой была твоя первая семья? - перебила его я. - Это было так давно! - снова наигранно говорил паяц, - Сумасшедший Цицерон уже ничего и не помнит! - Я читала о твоём пребывании в чейдинхольском Убежище. Оно тебе нравил... - вовремя прервалась я. - Откуда ты знаешь? - нотки серьёзности появились в его голосе. - Я... Я случайно прочитала твой дневник и... Прости, Астрид попросила меня... - Ничего страшного! Цицерон не злится! Не-е-ет, он рад, что смог заинтересовать своей простой, никчёмной жизнью Слышащую. Я перебрался в Чейдинхол только после разгрома брумского Убежища. Да, хоть и прошло уже 16 лет, но я прекрасно помню, как тепло меня встретили... Там я и повстречал прошлую Слышащую... - Слышащую? - Да... - задумался Цицерон. 186 год 4 Эры. - Цицерон! Цицерон, подойди сюда! Ну же, - послышался приятный, бархатный мужской голос, - Познакомься со Слышащей! Теперь мы будем узнавать о заказах от неё. Когда я подошёл к Раше, я увидел, как вниз спускается женщина. Ничем непримечательная бретонка. Такая худенькая и слабенькая. Длинные, волнистые, каштановые волосы обрамляли её лицо, на котором, подобно изумрудам, сверкали зелёные глаза. Она была такой маленькой и хрупкой, а кожа её была бледна и тонка, как только что выросший хлопок. Небольшой носик был немного задран вверх, из-за чего с первого взгляда казалось, что она моложе своих лет. Алые губы её были пухлыми, но это не делало её похожей на девушку лёгкого поведения, а наоборот, придавало ей своё скромное очарование. Лицо её было задумчивым и грустным. Такая тихая и незаметная, серая мышка, ни красавица, ни уродина. Лишь со временем и опытом можно понять, что за всем этим блистала "аристократическая"¬ красота. Любой мужчина тут же пленился ею: пышная грудь, осиная талия, длинные, стройные ножки. Пожалуй, она была лучшим образцом настоящей женщины. Но тогда мой юный ум интересовало не это. - Юный? Сколько же тебе было лет? - прервала я рассказ Цицерона. - Столько же, сколько и тебе, Слышащая. Сколько тебе лет? 18? 19? Я был даже моложе тебя! - Это Ализанна Дюпре, - представил мне Раша нового члена, - она прибыла к нам из своей частной резиденции в Бравиле. - Приятно, познакомиться, госпожа, - с некоторым фарсом, непривычным для простого убийцы, ответил я. - Позвольте же узнать Ваше имя, - нежным, но настолько гордым, голоском обратилась она ко мне. - Цицерон... - Какое красивое имя. Ни за что бы не поверила, что на руках человека с таким именем столько крови... После этого мы с ней не особо общались. Они с Рашей постоянно что-то обсуждались, что меня не касалось. Да и знать-то об этом особо не хотелось. Контракт за контрактом шли как по маслу, не смотря на то, что каждый из них был кровожадней другого. А также, с каждым днём Ализанна увядала всё больше и больше, подобно цветку, спрятанному от света. В один прекрасный день мне дали несложное задание, заказчик которого находился в красивой деревушке в паре дней отсюда. Я уже собирался одеть свою маску, чтобы отправиться в путь, как прибежала запыхавшаяся Слышащая. - Цицерон! Постой! - кричала она. - Что-то случилось, Слышащая? - любезно поинтересовался я. - Не мог бы ты взять меня с собой? - серьёзным тоном говорила Ализанна. - П-простите, это невозможно... Вам нельзя отсюда выходить... - Ну же, Цицерон! - она обхватила своими тоненькими, маленькими ручками мои, - Я так давно не видела света, не чувствовала свежего ветерка, не любовалась природой! Кто как не ты сможет понять меня? - Н-но... - Пожалуйста! Я молю тебя! Ещё чуть-чуть и я помру здесь от скуки! - с детской наивностью она глядела своими изумрудами мне в глаза. - Я не знаю... Раша будет не в восторге... - Хорошо! - укоризненно произнесла она, - Раз Слышащая тебе не важна!.. - Ладно, Ализанна, Вы можете пойти со мной... Только обещайте быть аккуратной и не вмешиваться ни во что опасное... - Я же лучший маг Тёмного Братства! Мне ничего не грозит! - Тогда Вы останетесь тут... - Хорошо, я согласна, - взгрустнула девушка. Мы тихо пробрались мимо комнаты Раши, чтобы тот не обнаружил моего нового компаньона. Быстро и тихо выбравшись из убежища и отбежав от него на приличное расстояние, мы могли, наконец, легко вздохнуть и расслабиться. - Как хорошо! - протянула бретонка, - Какое тёплое солнышко! Она подняла своё лицо навстречу солнечным лучам, как роза, которой так сильно необходим свет. Сейчас её не скрывала никакая тень. От одного только взгляда на Ализанну меня брало в дрожь от её красоты. Такое беззаботное выражение лица. Уголки губ были приподняты, растягивая её губки в милой улыбке, а глаза довольно прикрыты, показывая степень наслаждения. Разве же можно такой цветок прятать под землёй? Он же сразу завянет... Я быстро встряхнул головой, чтобы прийти в себя и развеять лишние мысли. Сейчас я должен думать лишь о задании и благополучии Слышащей. Мы медленно направились в деревушку. Приходилось часто останавливаться, ведь для Ализанны были сложноваты такие нагрузки. Она просила не беспокоиться о её усталости, потому я говорил, что отдых нужен мне. Девушка рассказывала разные истории о своей родине, о прошлом, о том, как она стала слышать. - Зови меня Ализанной, - резко сказала она. - Что? - удивился я. - Меня зовут Ализанна. Прекрати ко мне обращаться Слышащей, мне это не нравится! - Но почему? - Это делает нас неравными. К тому же, разве друзья обращаются друг к другу по званию? - Хорошо, Слышащая... - Цицерон! - Извини, Ализанна... Сначала задание проходило хорошо. Я нашёл цель и спокойно перерезал ему горло сзади, но вдруг, откуда ни возьмись, появилась группа наёмников. Я кричал Ализанне, чтобы она бежала. Девушка не послушалась, и тут же из её рук полетели молнии на врагов. Я лежал на полу, опрокинутый одним из верзил, а мужчины направились к бретонке, прикрываясь зачарованными щитами. Двое пали от её рук, но это было даже меньше половины. Девушка медленно отходила, её глаза наполнились страхом. Она то смотрела на меня, то на них. Один из них дал ей пощёчину, из-за чего она отлетела и ударилась о стенку. Её щёчка тут же покраснела, а глаза начали блестеть из-за накатывающихся слёз. В тот момент, будто безумие охватило меня, и я бросился на них, перерезая глотки одному за другим. Один был довольно крепким, потому мне пришлось схватить Слышащую и пуститься в бег. Я перекинул её через плечо, из которого струилась тёплая кровь из-за раны, нанесённой мне ранее. Убежав довольно далеко и убедившись, что мы скрылись, я позволил себе опустить девушку и присесть, чтобы передохнуть. Сердце колотилось, как бешеное. Никакая нагрузка бы не заставило его так биться, я лишь беспокоился за жизнь досточтимой Ализанны Дюпре. - Я же сказал тебе бежать! - кричал на бретонку я, сняв капюшон и маску, - Почему ты осталась и напала на них?!! - Я беспокоилась о тебе! Если бы ты погиб, что бы... - Это тебя не касается! Твоя жизнь важнее моей! Почему ты не послушалась?! Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого не простил! - Это потому что я Слышащая? - с сарказмом так же кричала Ализанна. - Да! Ты нужна Тёмному Братству! Жизнь простого ассассина не важна! - Важна! Важна... для меня... - из измученных глаз бретонки полились слёзы. - Прости... Ализанна... Просто... - Ничего, всё в порядке, - сквозь слёзы улыбнулась она, - Дай я залечу твои раны... - её ручка тут же потянулась к моему плечу, излучая тёплый, приятный свет. - Но твоя щека... - До свадьбы заживёт... Я смог уговорить её залечить рану на лице под предлогом того, что в Тёмном Братстве могут к этому не очень хорошо отнестись. Такое приключение сильно измотало нас, потому мы решили остановиться в таверне соседнего городка с интересным названием "Дуб и корова". Местные объяснили это началом истории города, который вначале был простой фермой с дубом и одной единственной коровой. Хозяин встретил нас очень лестно, сладко отзываясь о нашей паре и предлагая хорошую комнатку на втором этаже для влюблённых. Я дал ему 100 септимов, чтобы он перестал болтать лишнее и, наконец, отдал ключ. По пути к нам пристал бард, играющий довольно лирический мотивчик и, воспевая Мару, которая хранит любовь. В общем, когда мы отпихнулись от всех этих мешающих людишек и вошли, наконец, в свою комнату, я быстро запер дверь на ключ, чтобы никто больше не раздражал. В углу комнаты стоял столик с парой стульев, выпивкой и едой. Было уже довольно поздно, в таверне стихло, а мы продолжали сидеть и молчать... - Цицерон... Тогда... Прости, я не подумала, ведь я дала обещание... - тихо начала Ализанна и взяла мою руку. - Нет, что ты! - сердце разрывалось от её печального вида, - Я сам виноват! Если бы не ты, мы бы оба были не жильцы и ютились бы рядом с Ситисом... - Я лишь хочу, чтобы мы ещё раз как-нибудь выбрались из Убежища... - не сводила взгляд с моих глаз бретонка. - Понимаешь, меня как будто окутала тьма, и разум помутился, когда я увидел, как тот гад ударил тебя... Ализанна, что бы мы все делали без тебя? Нет... Что бы я делал без тебя?... Внезапно я почувствовал нежное прикосновение её горячих, мягких губ. Я впервые целовал женщину. Он был таким коротким и сладким, потому я жадно ещё раз впился в её губы более страстным поцелуем. Её ручка сильнее сжала мою. - Ализанна, я... - сорвалось с моих губ. - Цицерон, пожалуйста... - прошептала она в ответ. Я аккуратно снял с неё одежды, а затем отнёс на кровать. Её тело было горячим и податливым. Я боялся каждого своего прикосновения, ведь сейчас в моих руках была настолько хрупкая драгоценность. Сантиметр за сантиметром её кожу я покрывал поцелуем, отдавая через него всю свою страсть. Я не заметил, как влюбился в эту женщину... После того, как мы вернулись в Убежище, Раша, конечно, был сильно не доволен. Нам пришлось скрыть некоторые факты контракта, но в итоге удалось смягчить его и без того доброе сердце. После этого случая мы не раз ещё сбегали вместе на мои контракты, либо просто, чтобы побыть наедине. Раше пришлось согласиться с этим, ведь ничего уже поделать было нельзя. Шло время, и наша любовь становилась всё крепче и горячее. Ализанна давала мне довольно зрелую любовь, хоть и была не намного старше. Мы мечтали когда-нибудь покончить со всем этим, обжиться в какой-нибудь деревушке, сыграть свадьбу и обзавестись нормальной семьёй. Прошло уже 2 года. Скрывать наши отношения со Слышащей становилось всё труднее, и вскоре все узнали о нашем романе. Это не сильно нас огорчило, ведь не было поводов, чтобы не обвенчаться. Многие убежища были разгромлены. Ситуация в Бравиле сильно ухудшилась, и даже наёмник, приставленный Слышащей, не мог помочь с охраной её резиденции. Наша мечта не покидала нас, и мы окончательно договорились покончить с Братством после того, как наладятся все дела. Позже я узнал, что Ализанна ждёт ребёнка. Ситуация становилась всё хуже. Ализанне лично пришлось отправиться охранять склеп Матери ночи под обломками статуи. Если склеп обнаружат, Ализанна Дюпре, разумеется, будет защищать останки Тёмной Матери до конца. Узнав всё это, я умолял Рашу отпустить меня с ними, но он отказал мне. Я не мог с этим смириться, но мне пришлось. Он сказал, что я должен оставаться здесь, на защите Убежища. Оставалось лишь молиться Ситису за благополучие Ализанны и нашего будущего ребёнка. Напортачил со своим контрактом. Впервые за долго время такое случилось со мной, это было недобрым знаком... Ситис покидает меня... Очень долго не было вестей из Бравила... Позже, утром, мои опасения оказались верны. Я узнал, что склеп Матери ночи разгромлен... А Слышащая... заживо сожжена в магическом урагане... Ализанны больше нет... Как и нет нашей мечты... Ничего нет... Как же я теперь без тебя буду? Ализанна... Мы же хотели семью... Ты же обещала мне не умирать... Спустя долгое время, как всё вокруг уладилось Братство осознало, что без Слышащей придётся туго с контрактами. Контрактами? А как же я? Раша решил воскресить старую традицию, ведь Мать Ночи была у нас, и нужно было ухаживать за ней, посему решили выбрать Хранителя. Хранителем сделали меня. Да, это великая честь стать Хранителем, но... это значит... что моим контрактам придёт конец, всему придёт конец, как и Ализанне. Подумать только, когда-то она охраняла Мать, а теперь этим буду заниматься я... Раша дал мне напоследок ещё один контракт, прежде чем я вступлю в свою новую должность... Я убил шута... Он так смеялся... Ализанна любила смеяться, она была счастлива, несмотря на свою тёмную участь. Но их смех разный, их нельзя сравнить. Хотел бы и я так беззаботно умереть, забыв обо всём, что так гложет сердце.. Через год наше Убежище пало и все погибли. Нам с Матерью пришлось отправиться на поиски другого убежища и Слышащего. В сердце стало совсем пусто. Чем ленивее оно билось, тем чаще я вспоминал хохот того шута. Пока хохот полностью не избавил меня от страданий... - Цицерон... - из моих глаз покатились слёзы, - Это так печально! - Что? Слышащая плачет? - Нет! - резко возмутилась я, - Норды не плачут! Ну же! Иди сюда! Ведь теперь я с тобой! Я избавлю тебя от одиночества! Я прислонила голову Хранителя, отчего тот резко дёрнулся, но потом расслабился. - Цицерон так привык, что Слышащая ходит в тяжёлых твёрдых доспехах, что уж испугался, что сейчас ему пробьют голову! - пытался шутить тот. - Ничего подобного! Теперь я с тобой, - с детской серьёзностью продолжала говорить я, - Я Слышащая! Я выстояла перед огненным дождём Алдуина, что уж мне какие-то магические огненные смерчи! Ты больше не будешь одинок... - Спасибо... - без нотки безумия ответил шут. - "Цицерон..." - раздалось в голове имперца, а затем хохот исчез вслед за этим нежным, женским голоском.