Не зомби

Scars on Broadway — They Say       За воротами Александрии оказались привычные дома и улицы, казалось бы такие же, как и везде: выкрашенные белой краской устаревшие постройки с цветочными горшками на подоконниках, стриженные лужайки с молодой травой и низкие заборы, отделяющие дома друг от друга. Всё казалось так естественно, но стоило обернуться назад, в сторону высокого забора, и иллюзия мирной жизни мгновенно рассыпается, словно карточный домик. Эти люди привыкли к такой жизни, привыкли каждый день выбирать из худшего лучшее, привыкли записывать на черных воротах белой краской имена убитых, привыкли жить по расписанию, привыкли, что в этих четырех стенах у них есть выбор. Кирен шагает вслед за Риком, чуть ссутулившись, глядя себе под ноги, стараясь не обращать внимание на людей, толпой собравшихся около ворот. Эта маленькая сцена с Саймоном без слов показала людям, живущим здесь, кем являются эти двое незнакомцев. Кто-то смотрит с недоверием, кто-то с осуждением, но абсолютно в каждом взгляде читается неподдельный страх. Людям придётся принять Кирена и Саймона, они обязаны. — Здесь вы будете жить, — шериф останавливается напротив двухэтажного дома, стены которого окрашены в блекло коричневый цвет. Это придает ощущения того, что дом из дерева, а значит комнаты должны быть пропитаны едва уловимым запахом хвои.— Тут несколько комнат, так что тесно не должно быть. Дам вам немного времени на осмотр, но мой вам совет: пока что лучше останьтесь в доме… Сейчас будет совет, я улажу ситуацию с вами, а потом вы зададите вопросы, если такие будут, хорошо? — Без проблем, Рик, — Саймон слегка улыбнулся, пожимая руку шерифу, — мы с Киреном найдем, чем себя занять, — Рен замечает эту едва заметную хитрую улыбку на губах Монро и делает пару шагов в сторону дома, чтобы не съязвить в ответ, — еще раз спасибо, шериф. Мы перед вами в неоплатном долгу, правда. Рик пошёл вдоль улицы, заворачивая к кому-то в гости через три дома от дома Кирена и Саймона. Рен верил, что Граймс сможет убедить людей в том, что они не представляют опасности для общества. В Роартане большая часть населения приняла восставших мертвецов, но остальные горожане до сих пор не готовы принять вчерашних врагов. Граймса уважают и слушают в этом городе. Это стало понятно даже за такой короткий промежуток времени. Саймон знал, что большинство все равно будет против, но люди промолчат, не найдя оправданий. — Он выглядит очень… дружелюбным, — отзывается Кирен, очерчивая пальцами неестественно белую дверь. — Наверное, но я ему все равно не доверяю, — сухо ответил ирландец, открывая дверь и пропуская мальчишку вперед. — Добро пожаловать в наш новый дом, Кирен Уокер.

***

      На совете собралась меньшая часть городского населения. Вернее, только те, к кому Рик больше всего прислушивался. Граймс решил провести заседание без лишнего шума: они собрались в жалком подобии церкви, где священник Габриэль часто устраивает проповеди для местных горожан. Мэгги и Гленн сели рядом, Дэрил ходил из стороны в сторону, не находя себе места, Карл и Бет тоже пришли, хоть Рик настаивал на том, чтобы эта парочка осталась по своим домам. В городе есть чем заняться, требуется много помощи и поддержки даже от детей. Решив, что все уже собрались, шериф запер двери и хотел было возвращаться, как вдруг раздался громкий стук по деревянной двери амбара. — Ты впустил гниль в наши дома! — как только мужчина открыл дверь, голос Кэрол сорвался на безмолвный крик. Она била его кулаками в грудь, по впалым щекам скатывались крупные капли слёз, — неужели ты забыл, что они сделали с моей дочкой, Рик?! А твоя жена… Господи, Лори, неужели ты и её забыл? Хватит играть с судьбой, ты должен понять, что всё кончено… У нас нет выбора, как и лекарства. Это всё приведет к концу, ты приведёшь нас к концу, Рик! Это глупо…это…боже. Она орала, срывая голос и терзая горло криком. Дэрил быстро подбежал, удерживая Кэрол и заключая в своеобразные объятья. Её тело била мелкая дрожь, но нельзя было разобрать, было ли это виной Рика или приступом гнева, разлившимся по венам женщины раскаленной магмой. Она плакала, стыдливо закрывая лицо руками. Диксон усадил женщину на скамью, но не выпустил из «объятий». В последнее время Дэрил и Кэрол стали близки, как никогда ранее. Их вряд ли можно было назвать парой, но их забота друг о друге не нуждалась в объяснении. — Всё хорошо, — повторял Дэрил, утешительным тоном обращаясь к ней, — хватит плакать, Кэрол. Мы во всём разберемся, тише. Рик замер на месте, не в силах что-либо произнести. В последнее время Кэрол начала вести себя совершенно иначе: она стала более суеверна, стала молиться Господу, моля о спасении людей и своей души. Стала верить, что попадёт в Рай. Не из-за того, что спасала людей, а из-за того, что достаточно вытерпела в этом мире. Конец света меняет людей — наверное, Кэрол стала первой. Может и не первой, просто долго держалась, тщательно скрывая своё безумие. Это стало её чертой, больше терпеть Кэрол не могла. Граймс не осуждает, но решение он принял с самого начала и свято надеется, что оно правильное. — Отведу её в дом, — Дэрил поднялся с места, помогая Кэрол встать и, придерживая за плечи, они направились к выходу. — Дэрил, — крикнул Рик, глядя им вслед, — я могу на тебя рассчитывать? Рик знал, что Диксон с самого начала был против даже подвести Уокера и Монро до города, а когда зашла речь о том, чтобы поселить эту парочку под своей крышей… О, ну тут Дэрил был многословен как никогда. Но охотник слепо доверял шерифу, поэтому и согласился. От Рика многое зависело, от Рика многое требовали: Граймс делал больше, чем нужно и хотел видеть отдачу со стороны команды. — Не ожидала такого от Кэрол, — только и сказала Мэгги, перешептываясь с Гленном, — так что мы будем делать, Рик? — Доверимся им, — ответил Граймс, приобнимая белокурую Бэт за плечи, — другого выхода у нас нет. — Доверимся? Все мы помним, как нас обманул Юджин, — вмешался Карл, тут же замечая на себе пристальный и даже осуждающий взгляд отца, — пап, я же прав! Мы потеряли тогда много людей, проехали пол страны, ради чего? Да мы чуть не погибли! Это глупо, Кэрол права. — Их бледная кожа и мертвые глаза не могут быть обманом, — тонкий голос Бет прозвучал как никогда уверенно, а Карл только фыркнул в ответ, — я верю им. Белокурая Бет была юна и наивна, но точно не глупа. В свои восемнадцать она была уже давно не ребёнком и многое понимала, но по своему. Она видела в этих двух незнакомцах потерянных людей, сбившихся со своего пути, а Карл видел только внешнюю оболочку и она была мертва. Рик учитывал мнение каждого из группы, но этот разговор всё больше напоминал ему ссору. Нужно было что-то решить, времени на бесполезные разговоры у них не было. — Заступаешься за зомби? — удивился Карл, облокачиваясь на один из столов, — или, может быть, тебе понравился этот… как его там? Кирен? — Какой же ты дурак, Карл! — обиженно произнесла Бет, пряча за спину тонкие руки. — Всем тихо, — процедил Граймс, четко отчеканивая каждое слово, — они нужны нам. Зомби обходят их стороной — с их помощью мы сможем зачистить склад на верхней дороге. Они могут открыть нам любые двери, подогнать пару грузовиков. Продуктов хватит на несколько месяцев, мы должны рискнуть. Скоро зима, нам нужно больше продуктов. Как вам такая идея? Осень быстро сменит лето, а там и зима. Зимой их жизнь превращается в своеобразный счет: считают банки с консервами, бутылки с водой, теплые вещи, кукурузные хлопья, обувь, детское питание, покрывала, медикаменты. Любая мелочь становится значимой, чем стоит на самом деле. Их жизнь становится сложнее, холод не щадит никого. Рик был прав — нужно рискнуть. Сколько раз они подвергали себя риску? Тюрьма, лес, заброшенные дома и склады. Они шли туда со страхом зная, что могут не вернуться, но шли, чтобы выжить. — Покажем их Дениз, — предложила Мэгги, поднимаясь с места и подходя к Рику, — она прояснит нам ситуацию. Врач же, как никак. — Хорошо, — все поднялись с мест, когда шериф открыл двери амбара, — Гленн, едем на склад через час. Подготовь две машины и побольше оружия: там будет много ходячих, — похлопав по плечу, Ри пошёл в сторону их с Мэгги дома. Девушка забрала с собой Бет, чтобы та не ошивалась без дела; у Гленна с Мэгг родился замечательный малыш, поэтому она не поедет с ними на склад — Гленн не разрешит, да и старается во всём помогать своей жене. Бет всё еще была обижена на Карла, и ничего не сказала, когда младший Граймс ушёл. Граймс пошёл домой, чтобы переодеться и приготовиться к очередной вылазке. Дома его встретила радостная Джудит. Она крепко обнимала отца своими крохотными пальчиками и весело смеялась, трогая Рика за трехдневную щетину. Граймс рычал, изображая то ли волка, то ли собаку и легко прикусывал пальчики дочки; та заразительно смеялась, отчего Рик радостно улыбнулся, заботливо удерживая ребёнка на руках. — Я такая бесполезная, — простонала Мишонн, еле ковыляя на костылях из соседней комнаты. — Неправда, — шепнул Граймс, коротко целуя возлюбленную в губу, — вы с Джудит отлично ладите и мне действительно нужна твоя помощь. Мишонн сломала ногу две недели назад, когда сгнивший потолок супермаркета провалился под ней и она упала на стенд с мёдом. Осколки, как и зомби, прибывшие на шум, были везде. Если бы не Диксон, то всё было бы куда хуже. Ей повезло, что Дэрил застрял в отделе со спиртным и долго не мог определиться с бутылкой, ведь всё не унесёшь с собой, да и тогда они были на байке, а не на автомобиле. Схватив Мишонн на руки, он успел прихватить с собой пачку хлопьев и банку пива. Можно сказать, что операция прошла успешно. Мишонн отделалась сломанной ногой и легким шоком. Теперь ей приходится сидеть дома, нянчиться с Джудит и пытаться сварить хоть что-то, что хотя бы отчасти напоминает суп. На спине красуется белесая полоса, когда Рик через голову стягивает рубашку, отрывая ткань от засохшей раны. Мишонн присаживается на край кровати, открывает коробку с медикаментами и подзывает к себе мужчину. Рик отнекивается, мол, так заживёт, пустяки, знаешь же. Оно и заживёт, всегда заживало. «Как на собаке» — сказал бы Дэрил. Спорить с ней бесполезно: Граймс поворачивается спиной, послушно подставляя рану для обработки. Женщина рассказывает ему про новые слова, которые сегодня произнесла Джудит, про зелёный чай, который на самом деле оказался черным, про обычные бытовые вещи, про погоду и это кажется ему таким…нормальным?

***

Саймон быстро выбрал в новом доме комнату: второй этаж, тяжёлые темно-зелёные шторы, большая кровать с множеством подушек на любой вкус и цвет, угловатый стол из дуба и нелепый полузасохший цветок, напомнивший Уокеру какого-то причудливого зверька из фантастического фильма, который он однажды смотрел с отцом. Уютное маленькое кресло в углу комнаты напомнило Рену тот день, когда в небе нависли свинцовые тучи, дождь монотонно и глухо стучал за окном, покрывая тихое сопение Уокера, клубком свернувшийся около неспящего Монро. В тот день мама по привычке принесла в комнату сына чай и в первый раз увидела, как Саймон заботливо поцеловал Кирена в макушку и укрыл его пледом, потому что за окном было холодно. Была дождливая осень: люди надевали поверх свитеров куртки, доставали зонты и кутались в тёплые шарфы. Даже зная, что мертвы, они всё равно продолжают заботиться друг о друге. С того дня всё изменилось. «Единственная комната без зеркал, — про себя замечает Кирен и не решается сказать это Саймону. Он сам знает.» Монро перекладывает вещи в шкаф, попутно кидая плед на кровать. Под лекарства нашлась неплохая шкатулка из дерева: ампулы поместились туда, словно так было задумано. Саймон думает, что раньше здесь жил мужчина, который, возможно, увлекался резьбой по дереву и эту шкатулку он сделал в подарок для своей жены или дочери. Буква «А» на внутренней стороне не даёт никаких ответов, но вызывает множество вопросов. Кирен нашёл наполовину изрисованный альбом и решил, раз им нечем заняться, то немного творчества никому не навредит. Он любит рисовать, и это всегда помогает избавиться от лишних мыслей. Саймону нравится наблюдать за тем, как Уокер сосредоточенно водит карандашом по листу бумаги, хмурит брови, когда что-то не получается, прикусывает нижнюю губу, когда рисует предмет своего воздыхания. Брюнет садится на край кровати и утыкается носом в плечо мальчишки, мимолётно целуя край холодной щеки. Кирен смущенно улыбается и закрывает альбом, откладывая куда-то в сторону. Саймон легко толкает Уокера в грудь, но этого достаточно, чтобы он послушно откинулся назад. — Решил капитулировать? — единственное сопротивление, которое Кирен мог оказать, это несколько прерывистых возмущенных мычаний, прерванные восторженным вздохом, когда ирландец сомкнул губы на тонкой шее мальчишки, обхватывая его щуплое тело двумя руками и притягивая ближе к себе. — Абсолютно и безоговорочно, — тихо ответил Саймон, и, нависнув над Уокером, нежно поцеловал бледные губы с тёмными трещинками, и они доверчиво разомкнулись ему на встречу. Уперев свою руку в грудь Монро, Рен повёл головой в сторону двери, награждая брюнета томным взглядом прозрачно-голубых глаз. — А если кто-нибудь зайдёт? — Это наш дом, Кирен. Бережно, не веря себе, мужчина принялся стягивать свитер с мальчишки. Рен солнечно улыбнулся, когда запутался в слишком длинных рукавах бледно-синей вязаной ткани и резко выдохнул, намертво вцепившись в чужие плечи, когда пальцы Монро забрались под футболку, обводя длинными пальцами выступавшие рёбра и впалый живот. Он пытался понять, как это нужно ощущать и реакция Монро подтверждала то, что у Рена получается. Пытаясь повторить движения Саймона, Уокер попытался стянуть с брюнета темный свитер: настойчиво закинул на Монро ноги, зная, что тот не удержится от соблазна обвить руками его поясницу, и ирландец, словно читая мысли лежащего под ним мальчишки, провёл пальцами вверх, вдоль острых позвонков, перекладывая собственный вес и Кирена в придачу на одну руку. Ладонь Саймона легла между лопаток, и он потянулся за поцелуем, тут то Кирен потянул за край свитера на себя, но у него ничего не получилось, и Монро хитро ухмыльнулся, в отместку прикусывая кожу на шее. На мраморной коже остался розоватый след, что слегка удивило Саймона. Слегка нахмурив изящные брови и вздернув маленький подбородок, Рен зашипел, обиженно скрещивая руки на груди. Монро ласково коснулся носом светлого виска, тихо оправдываясь за свою выходку. — Ты прекрасен. — А ты ведешь себя, как ребёнок, — пробубнил Рен, и Монро с наслаждением углубил поцелуй, пока тот не начал зачитывать ему Конституцию прям в постели. Кирен смущенно улыбнулся, мягко проскользнул пальцами по руке брюнета к ладони, нежно сжав её. Слишком много одежды, слишком много запретов, слишком сильные чувства и слишком мало времени. Глубоко в душе Монро понимал, что это их, возможно, последние дни вместе. В это не хотелось верить, но даже будучи немёртвыми, они не могут окончательно освободиться от предрассудков, растворившись в своём тёплом счастье. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе протянул Саймон. — Ох, Саймон, ты сам знаешь, — театрально вздохнул Уокер, пытаясь подыскать правильные слова.— Я просто…— он посмотрел в глаза Монро и потерялся во взгляде ирландца, не сразу сумев сконцентрировать взгляд на линии тонких губ. Ожидая ответа, Саймон довольно улыбнулся, склоняясь над Киреном и целует каждый сантиметр на его бледном лице: его невероятно белые и длинные ресницы дрожат, когда брюнет проводит ладонью от поясницы ко впалому животу, цепляясь пальцами за пряжку ремня. Уокер выглядит слишком серьезным, сосредоточенным, но вот только дыхание Рена стало чересчур громким даже для его собственных ушей. Это стало маленькой победой для Саймона. Кирен сильнее сжимает ладонь Монро в своей и хрипло отвечает, растерянно глядя в прозрачные глаза ирландца. — Я просто люблю тебя. Кирен задержал дыхание, ожидая хоть какой-то реакции. Саймон замирает, растерянно поднимая взгляд, встречаясь глазами с Реном. За всё то время, что они провели вместе, никто ни разу не говорил именно эти слова. Саймон всегда говорил, что Кирен прекрасен, какой он умный, милый, настоящий, как он потрясающе рисует. Брюнет благодарит Пророка за то, что ему довелось встретить этого хрупкого мальчишку с оленьими глазами в своей новой жизни. В жизни, которую оба заслужили.