Инициатива наказуема

Рицка задумчиво запустил обе руки в волосы, которые порядком отросли за последние полгода. Соби как-то обмолвился, что ему ужасно нравится перебирать его длинные прядки на затылке, что и послужило причиной того, что Аояги-младший перестал ходить в парикмахерскую. Правда, даже самому себе не хотелось в этом признаваться. И так уже он сам не знает, куда деваться от откровенных и бесстыдных снов, в которых Соби его ласкает, целует и делает совсем ужасные и дух захватывающие вещи, от которых сердце колотится быстро-быстро, а на простынях появляются белые пятна, заставляя мучиться и краснеть от своей испорченности еще больше. Рицка понимал, что в его почти пятнадцать организм просто битком набит гормонами и такое утреннее состояние – это вполне нормально. И даже то, что он так реагирует на Соби, а не какую-нибудь одноклассницу, тоже уже давно не смущало. Все-таки они с Соби были уже вместе несколько лет и неоднократно целовались – и в Системе, и просто так. Большего Соби себе не позволял, каждый раз ужасно напрягаясь и буквально отрываясь от притиснувшегося к нему Рицки. А подростку хотелось все больше, но это было невозможно по крайней мере по двум причинам. Первая – Рицка просто не знал, что делать дальше, если он-таки «раскрутит» Соби на ушколишательство. Вернее, как любой образованный пятнадцатилетний школьник знал, но исключительно теоретически. А, будучи перфекционистом во многих вещах, просто не мог позволить себе сплоховать. А второе… Вторая причина была более сложной. Аояги просто до скрежета зубовного не желал настаивать и заставлять Бойца. Инициатива должна исходить только от Соби – и точка. Рицка с силой взъерошил волосы еще раз, превращая бывшее подобие прически в беспорядочно торчащие во все стороны непослушные вихры. Горестно вздохнув при воспоминании о гладких волосах своего Бойца, струящихся светлыми ровными, красиво лежащими прядями, Рицка снова задумался, не мигая уставившись в окно. Мысли подростка бродили где-то далеко. Просто ужасно хотелось увидеть Соби, хотя они расстались только несколько часов назад. Гуляли после школы в их парке. Иногда Рицка думал, что надо бы сменить места их прогулок, но ведь там они впервые целовались и впервые были вместе в Системе. Так что, парк оставался прочной и незыблемой привязкой к их жизни, которой ни один, ни второй не мыслили уже друг без друга. Взгляд Рицки блуждал по комнате, в которой почти все было связано с Бойцом. Вот телефон, который подарил ему Агацума еще только когда они познакомились. Старая модель, но менять не хочется совершенно. А вот портрет его и Соби – это подарок на последнее четырнадцатое февраля. Рицка тогда распсиховался, когда Соби ему шоколада притащил целую коробку, ворчал, что это ужасная глупость и за кого его Соби вообще принимает, но потом, когда увидел в придачу к шоколаду портрет, то сразу оттаял и, вдоволь наглядевшись, прикрепил лист над столом, придирчиво и долго выбирая такое место, чтобы он был виден с любого места в комнате. И целовались они потом долго, даже как-то… отчаянно. А Рицка чувствовал, что, вот еще немного – и Соби не выдержит. Оказывается, он плохо знал своего Бойца. Когда терпеть уже было невозможно, подлый Агацума просто сбежал, скороговоркой пробормотав какой-то бред о парах и Университете, в который ему срочно надо бежать, и это при том, что было часов одиннадцать вечера. В общем, в тот вечер Рицка, пожалуй, впервые видел своего Бойца в таком раздрае, поэтому даже не сильно огорчился его побегу. Наоборот, было до жути приятно и пугающе, что всегда хладнокровный Соби в таком состоянии убежал от него, боясь не выдержать и лишить Рицку ушей. Аояги вздохнул, понимая, что, как бы ему ни хотелось, чтобы Соби не подавлял своих эмоций, все равно, вряд ли получится, пока ему не исполнится хотя бы шестнадцать. Соби будет бледнеть, сбегать, сдерживаться, прилагая нечеловеческие усилия, и все равно не зайдет дальше поцелуев. Так его бережет, что аж тошно самому становится порой. Ладно, еще посмотрим кто кого. В конце концов, он уже тоже не ребенок, да и вообще… сам же Агацума постоянно говорит, что в паре Жертва главная. Так что… Рицка коварно улыбнулся, но тут же хитрое выражение лица сменилось на озабоченно-тревожное: мысли опять перескочили на подарки Соби, на его частые попытки сделать ему приятно. А ведь он сам еще не дарил Соби никаких подарков! Кошмар какой-то! За любимым человеком надо ухаживать, постоянно показывать, как он тебе нужен, любые мелочи замечать. А он только эгоистично принимает обожание Бойца, а все его действия по ублажению его, Рицки - как нечто должное, обыденное. Неудивительно, что Соби до сих пор считает его ребенком, который еще не готов к взрослым отношениям. Аояги решительно прошелся по комнате. Так, с этим надо что-то делать. И начать с чего-то простого, но красивого. Да вот, хотя бы… Обрадованный найденному решению, Рицка незаметно выскочил из дома приводить в действие свой долгосрочный план по соблазнению собственного Бойца. *** - Рицка! Привет, - Соби, если и был удивлен позднему приходу Жертвы, то почти не подал виду, сразу определив по эмоциональному фону, что все в порядке. Поэтому удивление тут же сменилось радостью. – Заходи! Чай будешь? - Привет! Буду, - Рицка, немного помявшись у двери и снова обругав себя за нерешительность, разулся и прошел в комнату, что-то неловко пряча за спиной. – Не помешал? - Ты не можешь мне помешать, - Соби улыбнулся, как всегда, излучая удовольствие и спокойствие при виде мальчика. – Я рад тебя видеть, Рицка. Очень рад. Что-то случилось? Аояги кашлянул и решительно сдвинул брови, пытаясь выглядеть солидно. Пусть Соби видит в нем взрослого, самостоятельного человека, а не как обычно… кстати, надо бы выяснить из первых рук, кого же видит в нем Соби? Жертву? Брата Сеймэя? Маленького мальчика с тяжелым детством? Или еще кого-то? - Соби, я хочу… в общем, просто захотелось тебя увидеть, - Аояги начал разговор издалека, попросту не зная, как вообще выяснить все животрепещущие вопросы. От волнения он раз или два стриганул ушами воздух, но тут же, спохватившись, вернул пушистых предателей в неподвижное состояние. Дурацкие уши! Ничего из-за них не скрыть! - Я тебе зачем-то нужен, Рицка? – Соби тревожно посмотрел на мальчика. - Да ни за чем ты мне не нужен! – заорал вдруг Рицка, краснея как маков цвет. Хвост метался сзади, хлеща по ногам, а уши прижались к голове, как перед боем. – То есть, тьфу… нужен, но не зачем-то, а просто так! То есть… вот! Перенервничавший Аояги решительно вытащил из-за спины руку с зажатым в ней букетиком фиалок, и, сам замирая от собственной смелости, пихнул слегка помятые цветы прямо под нос обомлевшему Бойцу. - Что это... это мне? – увидев выражение лица Соби, Рицка сильно пожалел, что у него нет с собой фотоаппарата. В таком ступоре Агацуму он еще не видел ни разу. И сразу стало ужасно совестно и стыдно, что какой-то чахлый букетик может так поразить Соби. Ему что, подарков никогда не дарили, что ли? Рицка чуть не застонал про себя: конечно не дарили! Вряд ли сенсею или его брату вообще могло прийти в голову делать подарки Бойцу. Сволочи они все-таки… оба. И то, что Сеймэй его брат, вовсе не делает его вину меньше. Рицка сжал зубы, решительно делая шаг вплотную к Агацуме. - Соби, это просто цветы. Просто тебе. Потому что, ничего в этом нет неправильного, чтобы люди, которые любят, дарили друг другу цветы. Даже если они парни. - Это мне, Рицка? – Соби, казалось, никак не мог осознать факта дарения и смотрел на хилые стебельки в руке Жертвы как на откровение, никак не решаясь забрать их у Аояги. - Тебе, - Рицка почему-то почувствовал себя ужасно взрослым и самостоятельным. Наверное, из-за совершенно невероятной смеси ужаса и восторга на лице Бойца. – Это глупо, да? Агацума медленно перевел глаза на лицо подростка, потом снова на цветы, и осторожно забрал букетик из рук Жертвы. - Нет, Рицка, - произнес он вполголоса и исчез в кухне, оставив растерянного Аояги гадать, что же это за реакция и как её понимать. То, что Соби поражен – это понятно, но приятно ли – вот в чем вопрос. Если он говорит, что любит его, значит, и подарок получить ему было приятно… а вдруг он не любит эти дурацкие фиалки? Или не любит, когда дарят именно цветы? Или?.. Неожиданный грохот на кухне отвлек Рицку от суматошных мыслей. Подросток кинулся на звук, почему-то испугавшись, что с Соби случилось что-то нехорошее: слишком громко раздался звук падения чего-то тяжелого, и сразу же – звон разбившегося стекла. - Соби! – ворвавшийся в кухню Рицка на мгновение остановился как вкопанный, но, моментально сориентировавшись, немедленно бросился к Бойцу: Соби пытался подобрать осколки чего-то разбитого, но, судя по капающей крови, сильно порезал палец. – Не двигайся, я сейчас перевяжу. Я умею. - Ерунда, Рицка, царапина, - привычно завел Агацума, но Рицка даже не стал слушать этот дежурный бред. Быстро отыскав в нижнем ящике аптечку, мальчик сноровисто обработал и перевязал порез, одновременно косясь на подаренный букет, который Соби так и не выпустил из пальцев, переложив его из порезанной руки в неповрежденную. - Все в порядке, Рицка, просто я такой неловкий… - Агацума виновато усмехнулся. – Вот, хотел цветы в воду поставить и вазу разбил. - Неловкий? Ты? – Рицка улыбнулся, насмешливо фыркнув. – Ну, ты как скажешь тоже. Просто … с кем не бывает? Соби поспешно кивнул, соглашаясь. И тут Рицку сразу озарило: да ведь Соби волнуется ничуть не меньше его самого. - Соби, ты такой… Ну, чего ты так волнуешься? Это я, кстати, должен… - Рицка, опять почувствовав себя ужасно взрослым и смелым, прижался губами к губам Бойца, обнимая его обеими руками. Боец с готовностью ответил, осторожно прижимая к себе подростка. Поцелуй становился все яростней, затягивая в запретный омут, который так хотелось исследовать и открыть для себя. Агацума, чувствуя, что терпения уже почти совсем не осталось, с трудом заставил себя отойти от мальчика, начав убирать битые стекла слегка дрожащими руками. - Опять сбегаешь? – Рицка мрачно смотрел исподлобья, облизывая губы, но попыток подойти или громко возмутиться уже не делал. А то Соби точно будет держать его за ребенка, который не может принимать решения. И, вообще, раз с Агацумой так трудно сладить нахрапом, будем применять тактику партизанского боя, постепенно приучая Соби к мысли о том, что уши на голове Жертвы – очень даже лишний атрибут. Не мытьем, так катаньем, так говорят, что ли? Вот и Соби так же. - Ну, что ты, Рицка, никуда я не сбегаю, - удивление в голосе Агацумы звучало так фальшиво, что даже простодушная Юйко сейчас поняла бы, что Боец врет без зазрения совести. – Я просто… цветы же завянут, надо их поставить в воду! И Соби торжествующе взмахнул злосчастным букетиком перед носом хмурого Аояги, про себя радуясь, что нашел способ отвлечь Жертву и себя от, как он полагал, опрометчивого поступка, о котором Рицка может пожалеть впоследствии. Аояги же в этот момент понял, что его терпенье лопнуло. Но действовать импульсивно – это в очередной раз убедить Соби в своей незрелости. Медленно подойдя вплотную к Бойцу, Рицка спокойно вытащил высокий стакан из посудного шкафчика, и, налив в него воду, отобрал у Агацумы потрепанные фиалки. Затем так же медленно поместил стакан с цветами посередине стола, придирчиво осмотрел букетик и только тогда повернулся к растерянному Бойцу. - Надеюсь, тебя устраивает композиция? – нарочито размеренным тоном проговорил он, стараясь не сорваться. Трудно держать себя в руках, когда предмет твоего обожания находится так близко, а тебе всего лишь пятнадцать. – Больше никаких срочных дел у тебя не намечается? Вытереть пыль, или, там, постирать занавески? Соби немного нервно улыбнулся, прекрасно понимая, чего хочет от него любимая и такая эмоциональная Жертва. Однако сейчас поведение Рицки в полной мере доказывало, что от своего подросток не отступится, во что бы то ни стало получив от Бойца желаемое. Да и Соби уже, если честно, был на взводе. Во всех смыслах этого слова. - Рицка, не надо, - Агацума уже говорил прямо, жалобно глядя на Жертву. – Прошу тебя, ты не знаешь, каково это… - Мне кажется, догадываюсь, - Аояги коварно прищурился, взмахнув хвостом. – Поэтому, предлагаю тебе, наконец, признать тот факт, что мы оба – разумные люди и сделать то, чего мы оба хотим. И не спорь, - он упреждающе перебил собиравшегося что-то возразить Бойца. – Ты же видишь, что ничего из всего этого не выйдет. Ну, не буду я сдерживаться, когда уже давно все решено. Целоваться и трогать меня везде тебе же не стыдно? - Стыдно, - признался Боец, а скулы его слегка порозовели. – Но это слишком большой соблазн. Тем более что… Рицка, рано же! – выдохнул он, безнадежно вздохнув. - Не рано, Соби, - подросток светло улыбнулся, чувствуя, что Соби вот-вот уступит. – И, вообще, объясни, ну почему я должен упрашивать тебя? Может быть, ты сам не хочешь, а я тебя заставляю? - Нет, - Соби, услышав, что разговор принимает такую неприятную для Жертвы форму, обнял мальчика. – Ты же знаешь, что это не так. Потому что я люблю тебя, Рицка. И это не заклинание. - Тогда… не расстраивай меня, ладно? – Рицка медленно стянул с себя рубашку, не отрывая взгляда от слегка побледневшего Бойца, жадно пожиравшего его глазами. – И сделай это уже, наконец! Иначе… я тебя заставлю съесть эти несчастные цветы! Соби внезапно засмеялся. Он понял, что его маленькая Жертва повзрослела, хоть и не намного. Но вполне достаточно для того, чтобы не мучить себя и прекратить и его мучения. В конце концов, почему бы не поверить в то, что им обоим повезло и они хотят одного и того же? И что их встреча – это не временный союз, а вечность, спаянная для них двоих в одно целое? А вдруг?.. - Ты точно решил? – Соби пьяными от страсти глазами смотрел на тяжело дышащего Рицку. – Рицка, я уже не смогу остановиться! - И не надо! – подросток схватил Бойца за руку, прижав её к своей щеке. – Я просто знаю, чего хочу. Я что, зря сюда шел и цветы эти несчастные тащил? Я, кстати, за тобой ухаживаю. И, вообще… все как у взрослых! У меня серьезные намерения, между прочим! - Серьезные? О, ну тогда совсем другое дело! – счастливо засмеялся Соби, и, подхватив довольного Рицку на руки, утащил его в спальню, наплевав на все свои внутренние запреты. Стальные обручи терпения, в которые заковывал себя Боец уже два года, лопнули с жалобным треском, ознаменовав совершенно новую фазу их отношений. В опустевшей кухне остались лишь фиалки, красноречиво свидетельствуя о том, что маленькая Жертва умеет добиваться своего. Над ярко-фиолетовыми цветками радостно порхала синяя, как небо, бабочка.