Саботаж

— Арно, прекрати, — Ричард спрятал запылавшее лицо за свой почти пустой кубок, — я не могу… — Неужели ты хочешь, чтобы я поверил в то, что самый твердый и незыблемый из всех людей в этом кошкином государстве чего-то боится? — вкрадчиво прошептал младший Савиньяк почти на ухо стушевавшемуся Окделлу. — Нет, конечно, — вскинулся Дикон, отбрасывая ложную скромность и позволяя Дурной крови, которой его потчевал виконт Сэ взять над собой верх, — я… ик… ничего не боюсь, я Окделл и этим все сказано! — Вот и отлично, Дик, — Арно лучезарно усмехнулся и блеснул черными с хмельной поволокой глазами, — я в тебе ничуть не сомневался, друг. Мы… то есть, ты… его уделаешь, Заразу этакую… — А почему бы тебе самому это не сделать? — сощурился Ричард на друга. — Видишь ли… дело в том, что у меня к нему столь сильная ненависть… в общем я боюсь слегка перестараться. Не хотелось бы прослыть членовредителем. Ну ты же понимаешь? Дик невразумительно покачнул головой. Если честно, он ни кошки не понимал, кроме того, что Арно попросил его проделать некоторую манипуляцию с Приддом, дабы поставить того в заведомо неловкое положение и опозорить перед лицом… хм… да практически всего двора. Валентин должен был выступать на Малом совете, и отчего-то виконта это неудержимо бесило. Как в эту паршивую историю умудрился попасть сам Дик, понять было тоже мудрено. Наверное, все дело в проклятом вине, Чести и Рафиановской хитрожопости Арно. Но делать нечего, распустив язык в разговоре, Ричарду ничего не оставалось теперь делать, как использовать оный орган в других весьма пикантных целях. Одно было хорошо — Дикон не испытывал по этому поводу ни малейших угрызений совести. Валентина Ричард не переносил, так же, как Савиньяк. А потому, не теряя времени, и не тратя понапрасну слов, твердый в пьяной незыблемости герцог Окделл, за три минуты перед началом совета, спрятался в отведенную для ораторов небольшую трибуну, драпированную черно-белым бархатом и затих, дожидаясь своей жертвы. Арно утверждал, что Спрут будет докладывать первым. Ну что ж… Просто сидеть и ждать было скучно… Дик маясь от духоты, то клевал носом, то прикладывался к горлышку ополовиненной бутылки «Бешеной Крови», не по-герцогски — зато удобно, и ждал клиента, костеря свой длинный язык и злостного подстрекателя Савиньяка. Жара и вино сыграли с коварным засланцем отменную шутку, Дикон уснул, под гомон заполняющегося знатью зала. Когда же он внезапно пробудился и вспомнил, зачем и где находится, времени на размышления уже не было — совет был в самом разгаре, а перед трибуной кто-то стоял. Осторожно раздвинув драпировку, Дик, все еще полусонный, нащупал стоящего перед ним человека. Ага, ну держись голубчик, будет тебе пять минут славы! Рука скользнула по бархату брюк и остановилась на довольно внушительном хозяйстве оратора. Дик оценивающе пробежался пальцами по дернувшемуся под его ладонью члену и хмыкнул. Вот ведь Придд, кто бы мог подумать, что эту льдину так просто возбудить. Однако, тормозить не стоило. Ричард, тяжело вздохнув, запустил руку в чужие брюки и извлек из них спрутовский «клинок», уже изрядно возбужденный. — Ты мне должен, Арно, — прошептал защищающий свое Слово и Бесстрашие герцог, прежде чем обхватить губами чужой ствол. Где-то сверху коротко охнуло. Дик усмехнулся прямо в чужую плоть, заставляя ее дрогнуть и возбудиться еще больше, а потом заскользил по головке языком. Утешаясь лишь тем, что его самого не угораздило влипнуть подобно бедняге Спруту. Дикон старался, как мог. Тем более, что с него постепенно слетала сонная одурь и он решил между делом прислушаться к тому, что творилось в зале. Ну в самом же деле, должен же Валентин, хоть как-то отреагировать на его действия. В зале стояла подозрительная для данного мероприятия тишина. Придд тоже молчал, как последний дурак. Интересно было бы посмотреть на его лицо, сохранилось ли на надменном и безразличном лице привычное выражение? Ричард хихикнул и заработал активнее, вызывая сверху вполне различимый стон. Малый совет продолжал безмолвствовать. Странно, ну хоть бы кто отреагировал на подобное, чего они молчат-то? Даже Алвы не слышно. Неужто Ворон упустит свой шанс поглумиться над Приддом? Дик обиженно засопел и слегка прикусил зубами член Валентина и тот, разразившись отборными кэналлийскими ругательствами, бурно излился. Окделл едва успел отстраниться, не понимая, отчего голос Придда не слишком походил на Придда. Просветление наступило в тот момент, когда через секунду, сверху спустилась унизанная сапфирами рука и быстро привела брюки и поникшее хозяйство в надлежавший вид. Разрубленный змей! С каких это пор Спрут носит сапфиры? Верно, он и не носит их, тогда… Юный саботажник не успел попросить о заступничестве ни Святого Алана, ни покойного батюшку, которого эсператисткая церковь тоже почти причислила к лику святых. Снаружи послышалось: «Я прошу прощения, за эту… хм… заминку господа» и сказано это было до ужаса знакомым, слегка подрагивающим голосом, а в следующий момент, обладатель голоса решительно раздвинул складки спасительной драпировки и на Ричарда уставились горящие бешенством синие глаза. — Эр Рокэ… я… — почти протрезвевший Ричард понял, что жизнь его подошла к своему бессрочному окончанию. — Ричард? — Бешенство в синих глазах поспешно менялось на насмешливое удивление. — Кто бы мог предположить в вас наличие подобных талантов, юноша. — Монсеньор, я… — лепетал Дик, проклиная Арно, Придда и весь этот кошкин совет. — Молчите уж, — шепотом фыркнул Алва, — и считайте, что вам крупно повезло, вместо меня сейчас должен был выступать господин кансильер.