Часть 1
14 июня 2016 г., 22:04
Джордж проснулся от взволнованных голосов, которые резко ворвались в его голову и привели к пульсирующей боли в висках. Он медленно приподнял веки. Свет больно резал глаза, и Джордж снова зажмурился на несколько мгновений, чтобы дать себе время привыкнуть.
— Когда он уже очнется? — голос матери слышался отдаленно, словно сквозь вату, и Джордж не с первого раза приподнялся, чувствуя боль в грудной клетке.
Белизна постельного белья, сероватые стены, прикроватная тумбочка, стул с вырезанной на спинке эмблемой и вазочка с букетиком навевали воспоминания о той ночи, когда они всей семьей сидели в коридоре и пытались не падать духом.
Но что он делал в Больнице Святого Мунго, Джордж вспомнить не мог. Голова раскалывалась при каждой попытке проследить хоть одну мысль.
— Эй! — попытался позвать он, но голос совсем не слушался. — Кто-нибудь!
— Джордж! — дверь распахнулась, и в комнату влетела удивительно постаревшая Молли Уизли. Ее рыжие волосы обрамляла белая, мертвая паутинка седины. Мать остановилась в шаге от кровати.
— Ма? — тихо спросил Джордж, пытаясь улыбнуться. Молли упала на колени, прижимаясь к его руке, и беззвучно зарыдала. — Ма, все хорошо, — он провел рукой по её волосам, избегая белизны. В дверном проеме было видно лица остальных, но вмешиваться никто не решался.
— Мальчик мой, — шептала Молли, — я так волновалась.
Вскоре она пришла в себя: утирала слезы, которые против воли все катились и катились, смывая ненужную и несвоевременную старость. Остальные все еще не подходили. На их лицах было облегчение, но Джорджу было как-то не по себе.
— Ма, а где Гермиона? — поинтересовался он, не видя её среди других. — С ней все в порядке?
— Гермиона? — удивленно переспросила мама. – Да, она в порядке, — ответила она, и по её лицу, кажется, скользнула обида.
— Позови её, пожалуйста.
Молли выглядела растерянной, но Гермиона пришла через пару минут.
— Здравствуй, Джордж, — тихо сказала она, садясь на стул.
— Привет, Гермиона. — Джорджу хотелось, чтобы она обняла его, но та лишь отчего-то вжалась в кресло. Она явно чувствовала себя неловко. — Как ты?
— Нормально, — воцарилось молчание. Джордж почувствовал себя идиотом.
— А Фред? Где он? – спросил он, неожиданно вспомнив, что брата он не видел тоже, — Что, братец Дред совсем забыл о своем больном Фордже за своими зельями? – Гермиона сгорбилась и отпустила голову. – Хей, Гермиона, где Фред? Мой брат-близнец, если ты забыла, – она молчала, и у Джорджа появилось неприятное предчувствие.
Наконец, она тяжело вздохнула и подняла на него глаза, в уголках которых собрались слезы.
— Ох, Джордж... мне так жаль, — тихо, неслышно и одновременно оглушающе громко. — Фреда больше нет.
— Нет, Гермиона, ты чего? – прошептал он, пытаясь усмехнуться, но уголки его губ отказывались складываться в улыбку. – Он же был в порядке. Он недавно приходил к нам на твой день рождения. Он еще сжёг твой торт, – Гермиона нахмурилась.
— Джордж. Ты полгода пролежал в коме, – ответила она, не поднимая взгляда. – Ты не был на моем дне рождении, не был даже на День рождении Гарри. Вас с Фредом задело стеной в битве.
— Это не смешно, ты знаешь? Скажи еще, что мы не поцеловались на Майский день. А еще ты не моя девушка и, — он сам рассмеялся от абсурдности пришедшей ему в голову мысли, — встречаешься с Роном.
Гермиона резко выдохнула.
— Джордж, мы никогда не встречались. Я — невеста Рона и твой брат мертв, — проговорила она.
В этот момент мир Джорджа раскололся на части.
***
Следующие дни Джордж практически не помнил. Он послушно ел, пил какие-то отвары, разрешал проводить исследование, но в остальное время лежал лицом к стене, не двигаясь. «Твой мозг во время комы продолжал деятельность. Он соорудил альтернативную реальность, чтобы ты не узнал о том, что умираешь. Это защитный механизм…» — говорил целитель, мерно расхаживая по палате. Джордж не слушал скучную речь: основное он уже вынес. Гермиона не его девушка. Фред мертв. Он теперь один. Джордж чувствовал себя человеком, который неожиданно лишился всякой опоры. После того как он разгромил половину отделений Мунго, в первые дни к нему заходили и пытались разговорить, но ответом им служило молчание. После пару раз заходила Джинни, начиная разговор с ласковых слов, заканчивая ругательствами и истериками. Но вскоре и от нее не осталось и следа. Джордж предполагал, что тут постаралась молодая целительница, которая никого не пускала в палату, говоря, что его состояние ухудшается, и он был ей благодарен. Видеть никого не хотелось. Он услышал стук в дверь, но как обычно не среагировал. Раздался скрип двери, несколько шагов и на стул рядом с кроватью кто-то сел. — Здравствуй, Джордж. Ошибиться с владельцем голоса было невозможно: Гермиона. — Извини меня за тот раз, — Джордж почувствовал, что девушка очень начала нервничать. — Знаешь, я очень рада, что ты очнулся, — продолжала она, выждав пару мгновений для его ответа, который не прозвучал, — Вся семья… — запинка, — мы очень волновались за тебя. Девушка остановилась, подбирая слова. Джорджу захотелось выгнать её отсюда, но он не мог. — И мне жаль, что все тут не так… — она осеклась, и Джордж готов поклясться, что слышал, как крутятся шестеренки в мозгу Грейнджер. — Я... я понимаю тебя, - пауза, – но, Джордж, ты слишком жесток со своей… с нами, – слова шли медленно, словно она прощупывала почву. Гермиона, видимо, почувствовав насколько это жалко, припечатала: — Они, в конце концов, потеряли уже одного члена семьи и не хотят терять еще и тебя. — Гермиона, уйди! — сквозь зубы прошипел Джордж, даже не поворачиваясь. — Мне от ваших нотаций не легче. — Тебе и не должно быть легче, Джордж! — взорвалась Гермиона. — Ты должен прекратить тут лежать и жалеть себя, слышишь? – её голос дрожал. Он хрипло засмеялся, Гермиона сдулась. — Гер-ми-о-на, — выговорил он по слогам, — мой брат умер. — Но ты ещё жив. Тебе не надо загонять себя в склеп, только потому, что твой брат… — шептала Гермиона. — Ты – не он. И у тебя есть еще время. И шанс. Он молчал. — Просто подумай об этом, ладно? — сказала она, поднимаясь. Она провела рукой по его волосам и вышла.***
Через неделю Джордж уже был дома. И не то чтобы он вдохновился речью Грейнджер, но, посмотрев на заплаканные глаза матери, на опустившиеся плечи Джинни и на бледное, болезненное лицо отца, Джордж понял, что она была права. На следующий день он почти час извинялся перед матерью, обнимал рыдающую ему в плечо Джинни, шутил с Биллом и Чарли, слушал заумные лекции Перси и болтал с отцом о маггловских штучках. Вся семья словно ожила. Рон и Гермиона в больнице не появлялись. Рон помогал Гарри с каким-то важным поручением Министерства, а о Гермионе он больше не спрашивал. Когда его выписали, в Норе устроили маленькое торжество. Мама приготовила их с Фредом любимый пирог (Джорджа, только его), собралась вся семья, включая Гермиону и Гарри, который стал членом семьи, сделав Джинни предложение. Перед самой выпиской Рон пришел к нему, сразу заведя разговор о своей невесте, и Джорджу пришлось доказывать ему, что он не имел никаких видов на Гермиону. К счастью, время сделало Рона более сговорчивым, поэтому он поверил ему и даже разрешил приближаться к Гермионе. Гермиона явно чувствовала себя очень неловко в его присутствии, но вежливо спросила про травмы и даже улыбнулась его до ужаса глупой и плоской шутке. Их отношения до войны нельзя было назвать очень близкими. Близнецы Уизли видели в ней лишь скучную подружку брата, а она в них лишь глупых и безответственных шутников, но Джордж считал её своей семьей и, хоть изредка подшучивал над ней, — он, в конце концов, подшучивал над всеми, — в обиду другим не давал и лично пару раз врезал Малфою. Грейнджер в долгу не осталась: она сидела с ними над учебниками перед экзаменами и дала пару советов по производству нескольких вредилок, сама того, правда, не осознавая. В целом, их отношения были по-дружески теплыми, и Джордж не хотел, чтобы его собственная глупость встала на пути этого. — Гермиона, — он улыбнулся, сжав её предплечье, когда первая радость встречи поутихла и все разошлись по кружкам, — я не хочу, чтобы ты сторонилась меня из-за того, что мой мозг придумал галлюцинацию с тобой. Я не буду бегать за тобой, обещаю, — Гермиона кивнула. — Пока, по крайней мере, ты сама этого не захочешь, — он поиграл бровями, и девушка облегченно рассмеялась. — Ох, хорошо, Джордж. Как только, так сразу, — иронично ответила она, все еще улыбаясь. — И, Джордж, я не сторонюсь тебя. — Великолепно. Тогда обними старину Джорджа. Гермиона обняла его еще раз, обхватив шею чуть сильнее, чем в первый раз. — Я так рада, что ты вернулся, — чуть слышно прошептала она ему на ухо. — Я тоже, малышка Грейнджер, я тоже, — помрачнел он, вспоминая того, кто не вернулся. К счастью, ма позвала всех за стол, и никто не заметил этого. Гермиона в подтверждении того, что все между ними нормально, села рядом с Джорджем. По другую сторону от него сидела Джинни, которая весь вечер мечтательно говорила о свадьбе, назначенной на начало июня. Джордж подкалывал сестру, шутил, рассказывал Гермионе о глупых детских выходках Рона, распевал гимн Гарри, подшучивал над Перси, который долго не мог этого понять. Джордж пытался быть всюду и везде, чтобы не заметить, что кого-то не хватало. — Что ты будешь делать с «Вредилками»? — вдруг неожиданно спросил Рон, и разговор потух. Все напряженно молчали, ожидая бури. — Я еще не думал об этом, — ответил Джордж, чувствуя, как боль привычно растекалась по телу. — А надо бы. Знаешь, я мог бы стать его соуправителем, — сказал Рон, спокойно проткнув кусочек курицы вилкой. — Владельцем этого магазина, кроме меня, является только один человек, — безжизненно покачал головой Джордж в ответ. Краем уха он услышал звон вилки, упавшей у матери из руки. — Но его больше нет. — Рон!.. — укоряюще воскликнула Молли. — Почему мы церемонимся? Фред мертв, и нам нужно жить дальше… — Замолчите, молодой человек, — прервал его отец. И Джордж просто не выдержал. Он встал из-за стола, поклонившись всем. — Спасибо за ужин. И трансгрессировал подальше оттуда.***
Он вернулся домой за полночь, его рубашка вымокла, и он чувствовал себя опустошенным. Он ожидал, что все уже спали, но на кухне горел свет. За столом сидели мама и Джинни, о чем-то тихо переговариваясь, но, едва он вошел, разговор тут же прервался. Джинни молча протянула ему кружку с чаем, похлопав по стулу рядом с собой. Он сел и Джинни тут же приобняла его, положив голову на плечо, а мама взяла его за руку. — Все нормально, мам. Прости, что вспылил, — извинился он, смотря на её усталое лицо. Молли кивнула, улыбнувшись уголком губ. — Почему вы не спите? — спросил он у Джинни, которая засыпала на ходу, вжимаясь во влажную ткань его рубашки. — Рон, — ответила Джинни. — Он опять ссорится с Гермионой. От них весь дом дрожит, — действительно, прислушавшись, Джордж услышал крики Рона и всхлипывания. — Они уже свадьбу откладывали несколько раз, — неодобрительно покачала головой ма, — В последний раз я думала, что они больше даже видеть друг друга не захотят. — Да уж. Я люблю своего брата, но он ведет себя, как придурок, — вставила Джинни. — Джинерва! — воскликнула Молли. — Что? Я всего лишь сказала правду, — Джинни подняла руки в защитном жесте. Резко хлопнула дверь, и с лестницы сбежал красный от гнева Рон. Увидев сидящих на кухне, он остолбенел. Джинни встала, уперев руки в бока, и сурово на него посмотрела. — Гермиона сегодня переночует у нас. Рон, отчего-то сконфуженный, кивнул и с хлопком исчез. Джордж замер на месте, слушая всхлипы из комнаты наверху. — Иди к ней, — сжала его плечо Джинни, подойдя сзади. — Ей необходима поддержка, — он все еще сомневался, но сестра толкнула его в спину. — Быстро. Джордж поднялся по ступенькам к гостевой комнате и ненадолго постоял около двери, решаясь, а затем слабо постучал. Всхлипы прекратились, но ответа не последовало, Джордж почитал это разрешением войти. Гермиона лежала на кровати, стоящей в углу комнаты напротив небольшого окна, спиной к двери, она периодически вздрагивала. — Гермиона, — начал Джордж и замолчал, не зная как продолжить. Она молчала. Джордж, впервые чувствуя себя настолько смущенным, — совершенно незнакомое ему чувство, что вы! — переминался с ноги на ногу. Наконец, он присел на краешек кровати, осторожно притронулся к заметно напрягшемуся плечу. Она вздрогнула, но не отпрянула. Джордж погладил её по руке, притронулся к волосам. Через некоторое время Гермиона прекратила дрожать. — Джордж, — прошептала она тихими, сорванным голосом, — расскажи мне как у нас с тобой все было. И он рассказал. Он рассказал про их танец на празднике, который был нужен только для того, чтобы избавиться от своих партнеров — Рона и Анджелины. Описал их первую ссору из-за какой-то чепухи. Говорил о том, как они вместе с ней восстановили Вредилки, и о том, как Гермиона создала парочку. Как они в первый раз поцеловались на её день рождения, а на следующий день стали официальной парой. Как он каждый четверг целый день читал ей. Чувствуя тяжесть в груди, он даже рассказал о желании сделать предложение в тот злополучный день, когда он очнулся на койке, не имея больше ничего. Гермиона не перебивала. Она повернулась лицом к нему в самом начале. Она периодически улыбалась, и Джорджу казалось, что она тоже все это помнит. Что вот-вот она рассмеется, ударит Джорджа в плечо и будет до конца их жизни подшучивать над ним за то, что он повелся на этот глупый розыгрыш. Но этого не произошло. Гермиона молчала долгое время, и Джордж, повинуясь неожиданному порыву, поднял книгу, открыл её на первой попавшейся странице и начал читать. Гермиона села рядом с ним, внимательно слушая. Джордж пропустил момент, когда она оказалась у него в объятьях. Его горло пересохло, голос немного дрожал, но он читал до тех пор, пока не услышал размеренное дыхание. Он аккуратно выскользнул из-под Гермионы, накрыл её одеялом и вышел, услышав напоследок: — Спасибо, Джордж. Джордж прислонился к стене, пряча лицо в ладонях. Ему было слишком сложно принять то, что такая привычная и любимая Гермиона – не его.***
Джордж уже целый месяц занимался восстановлением магазина. Когда он в первый раз увидел полуразрушенное здание, которое некогда было смыслом их жизни, ему показалось, что он задыхается. Второй этаж был полностью разрушен, фасад был практически уничтожен, внутри не осталось ни единой целой витрины. Сколько было погребено воспоминаний и историй под цветным камнем? Несмотря на то, что прошло полгода, в Косом переулке оставались разрушенные здания, и это наводило на мысль, что многие не пережили эту войну. Джордж сразу же запретил себе об этом думать. Он тут же принялся за дело. Сначала он попытался уладить проблемы с различными бумажками. Он почти целую неделю бегал из отдела в отдел в Министерстве, но этим, если честно, мало чего добился. И только благодаря содействию понимающей в этом Алисии Спиннет, на которую он случайно наткнулся в одном из отделов, он отделался от этого. Джордж настолько был обрадован этому, что пообещал Алисии сделать все, что она захочет. Та предложила поужинать вместе и Джордж, практически не раздумывая, согласился: у них всегда были очень теплые отношения, и он соскучился по общению со своими друзьями. Позже он вместе с нанятой им бригадой восстанавливал магазин. Они собирали каменные осколки, накладывали заклинания на каждый кирпичик, положенный на место, укладывали черепицу, вставляли окна, по кусочкам собирали витражи. Джордж работал наравне со всеми, чувствуя потребность в труде. Домой он больше не совался. Гермиона после той ночи разговаривала с ним еще более смущенно, чем до этого, и он решил не мешать ей своим присутствием. Он поселился у Ли Джордана, который с удовольствием приютил друга. Правда, тот целыми днями пропадал на работе, и Джордж проводил почти все время с его женой, Мари. Она была очень мила и легка в общении, к тому же она училась на несколько курсов старше и видела в Джордже только Джорджа, а не тень Фреда, поэтому они быстро подружились. Мари помогала ему с чертежами, лично договаривалась о заказе некоторых материалов и носила ему обеды, если он долго задерживался. В общем, Мари была чудом, и Джордж понимал Ли. Изредка около стройки вертелся Рон. Они помирились через пару дней, когда Рон сам пришел извиниться за те слова. Джордж, удивленный порывом брата, согласился взять того в управляющие. Рон светился целый день, обещая, что Джордж никогда не пожалеет о своем решении, но особой помощи не принес. Единственным, кому Джордж действительно был рад, стал Гарри. Он пришел в тот же день, когда Джордж нанял бригаду, и предложил свою помощь. Он дал немного денег Джорджу взаймы и четко контролировал их растрату, но этим он не ограничился. Он приходил каждый день в обеденные перерывы и после работы и сразу же начинал что-то пилить, складывать, таскать, собирать, договариваться. Они почти не разговаривали, но Гарри всегда находился рядом, и Джорджу нравилось его немое присутствие. Он не жалел его, не путал с братом, не пытался поговорить о будущем, — и Джордж был ему благодарен за это. Джордж сам, практически вручную, восстанавливал квартиру над магазином. Он собирал её по кусочкам, как и себя самого. Он начал с гостиной, а закончил комнатой Фреда. Там он носился с каждой вещью, пытаясь восстановить полностью. Он возродил из щепок дубовый стол, принесенный Фредом из их комнаты, отнес в маггловское ателье лохмотья, бывшие некогда шторами, которые сшила Анджелина в подарок на новоселье, склеил рамки с колдографиями, починил радио, подаренное отцом на их день рождения. Через три недели Джордж с гордостью смотрел на их совместную работу. Здание было полностью отстроено, только кое-где не хватало стекол в окнах, а внутри было совершенно пусто, еще не были поставлены стеллажи, не была нанесена узорчатая краска на стены. Джорджу вспоминается тот день, когда они только-только купили пустой павильон. Он был таким же пустым, но уютным и подающим большие надежды. В тот день они гонялись друг за другом, приглашали прохожих на вечеринку и обливали паркет огневиски. Это был очень счастливый день. Многое изменилось. Джордж теперь день и ночь сидел над книгами по зельварению, трансфигурации и еще чему-то в этом роде в поиске идеи и заклинания для разработок. В старые времена над этим корпел Фред, продумывая всю техническую сторону, а Джордж отвечал за тестирование, рекламу и ингредиенты. Но иногда бывало, что и Джордж, чисто по наитию, находил гениальную идею. Они были идеальным дуэтом, и от этого было тяжелее осознавать, что половины тебя уже нет. Он бродил по кухне, читая о создании зелья невидимости, когда услышал звон колокольчика, который отдался эхом. Джордж услышал стук каблуков по гавайскому паркету и спустился вниз по винтовой лестнице, думая, что это Джинни или мама. Но это оказалась Гермиона. Джордж остановился на последней ступеньке. — Здравствуй, Джордж, — поздоровалась она, смущенно замирая на пороге. — Привет, — ответил он, чувствуя привычную неловкость. Ох, как же ему это надоело. — Как ты? — Нормально. Я пришла от Миссис Уизли. Она очень надеется, что ты придешь на день рождения Билла. Она хотела сама прийти, чтобы напомнить, но она занята подготовкой. Хочет устроить шумный праздник, — она тепло улыбнулась. — Да, это похоже на маму, — он улыбнулся в ответ. — Передай, что я обязательно приду, — он на секунду задумался, вспоминая об ужине с Алисией, — и не один. — Ох, конечно. Тогда до встречи, — Гермиона развернулась, делая пару шагов к двери, вдруг остановилась. — Да, я пришла еще спросить о кое-чем, — она закусила губу, повернувшись, — Тебя целый месяц не было в Норе, но с Джинни ты виделся и рад увидеться с мамой. И я просто хочу спросить... Это из-за меня? Я что-то сделала? — она нервно провела рукой по волосам, — Я могу уехать, если мешаю тебе. Джордж застыл. — Нет-нет, Гермиона, все нормально, — торопливо сказал он, — Я просто хотел побыстрее восстановить магазин, — та все еще неуверенно смотрела на него. — Все нормально, правда. Я очень рад, что ты зашла, — он взмахнул рукой с книгой. — Ладно, хорошо, — явно облегченно кивнула она, — тогда увидимся в «Ракушке»? — Увидимся в «Ракушке», — согласился Джордж. Дышать стало легче.***
Праздник действительно вышел великолепным. Молли и Флер приготовили чудесный ужин, в доме царила теплая атмосфера, и Джордж впервые за долгое время ощущал себя на своем месте. Он пришел с Алисией, которая выглядела просто потрясающе в зеленом платье и с цветами в волосах. Он весь вечер смотрел только на неё, стараясь не обращать внимания на Гермиону, одиноко сидящую в уголке. Джинни успела шепнуть ему, что они с Роном отложили свадьбу еще раз. Гермиона была бледная, с опухшими глазами и растрепавшейся прической, но Джордж все равно считал её самой красивой. Мари, пришедшая с ними, весь вечер помогала Флер. Она сразу пришлась всем по душе, и Молли через несколько минут общения практически приняла её в семью. Джордж был очень этому рад. Когда слово взяла Флер уже смеркалось. Она долго говорила о любви к Биллу и всем гостям, а потом объявила о том, что беременна. Билл, явно услышавший об этом впервые, первые несколько секунд выглядел потерянным, но затем вскочил и прижал Флер к себе. Они простояли так минут десять, сияя и что-то шепча друг другу. Джордж всегда поражался любви этих двоих. Он позвал Флер на танец, как единственный из Уизли умеющий танцевать. — Ты идеальна, Флер, — сказал он ей, обнимая за талию. — Я так рад за вас. — Спасибо, Джордж, — картавя, ответила она. — И как же ты её назовешь, дорогая? — Я еще не знаю. Как захочет Билл, на самом деле, — Джордж поднял бровь, и Флер сдалась: — Виктуар. — Великолепное имя. Как и ты, — он поймал нетерпеливый взгляд брата и подвел девушку к нему. — Вот ваша принцесса, сэр, — Билл взял свою жену за руку. Джордж после станцевал один танец с Мари, после чего весь его вечер вновь был посвящён Алисии. «Она слишком мила», — думал Джордж, но быстро понял, что его мысли совершенно далеки. Он совсем не смотрел в сторону Гермионы, нет. Алисия вспомнила о незаконченном деле и попрощалась со всеми, дружелюбно улыбаясь. Джордж, конечно, вызвался проводить её. Он терпеливо ждал, когда она обуется, держал её тонкое пальто, пахнущее сладкими духами. Они вышли из дома на песчаный пляж и остановились на каменной дорожке. — Спасибо за хороший ужин, — сказала Алисия, улыбаясь. — Тебе спасибо, — он наклонился, чтобы поцеловать её, — почему нет, она великолепная, и отношения с ней не самый худший вариант. Но она мягко его оттолкнула. — Нет, Джордж, — покачала головой Алисия, — у нас были отношения в Хогвартсе, и я была бы рада продолжить, но, — она запнулась, — но сейчас я явно не та, кто тебе нужна. — Ох, черт, — пробормотал Джордж, пытаясь перебороть вину и панику. — Прости меня, Алисия, прости. Я не думал… — он замолчал, чувствуя себя последним идиотом. — Это так заметно? — Очень, — кивнула она. — Прости, из меня ужасный кавалер, — покачал головой Джордж. — Хороший, но только не для меня. — Извини. — Не волнуйся. Я приду домой, напьюсь огневиски, и все страдания по еще одному принцу исчезнут. — Джордж открыл было рот, но Алисия его перебила. — И если ты еще раз извинишься, клянусь, я обездвижу тебя и утоплю в море. Он рассмеялся, чувствуя облегчение. — О, Элис, ты просто чудо, — он поцеловал девушку в щеку. — Что ж, теперь мне точно пора. Мне предстоит еще вытягивать Анджелину из дома. — Как она? — спросил он, потому что действительно хотел знать. — Также как и ты. Вам можно было бы встретиться. Вы будете великолепной парой, — ухмыльнулась Алисия. — Нет, не думаю, — покачал головой Джордж. — Она любила моего брата, не меня. Я не хочу быть его заменой, — он нахмурился. — Верное решение, дорогой, — она возвратила поцелуй, — встретимся как-нибудь после, хорошо? — и не дождавшись ответа, она аппортировала. Джордж остался там, смотря, как море омывает берег. Он чувствовал необычайное спокойствие и пустоту в голове, чего не было с тех самых пор, как он очнулся. Боль все еще была, но теперь появилась и вера в то, что можно жить дальше. Даже одному. Скрипнула дверь, прервав его размышления. Послышался стук туфель по каменной дорожке и позади него кто-то встал. — Волшебная ночь, — сказал он, прекрасно зная, кто это. — Да, — согласилась Гермиона, а затем вдруг продолжила смущенным голосом: — Я не знала, что ты здесь и, если ты хочешь… — Останься, — перебил её Джордж, которому изрядно надоело это избегание друг друга. Гермиона послушно застыла и, казалось, даже не дышала. — Миссис Уизли явно не против видеть Алисию невесткой. — Элис? — усмехнулся он, вспоминая их разговор, — О нет! — покачал головой он, посмеиваясь. Поймав непонимающий взгляд Гермионы, он поспешил объяснить: — Я люблю её, конечно, но не больше, чем сестру. Это как... — он замолчал, пытаясь найти нужный пример. — Как я и Гарри, — помогла девушка. — Да, точно. Так и есть. — Потанцуем? — предложил Джордж после воцарившейся тишины. — Что? — Ты сегодня не танцевала, не так ли? — она все еще смущенно улыбалась, но Джордж взял её за руку, — Ну, давай же! — он обнял её за талию, она неуверенно положила руки на его плечи. Они медленно танцевали, слушая шелест волн, свист ветра и отдаленные голоса. Вся Вселенная Джорджа сжалась до крохотной точки. — Знаешь, мне необходима твоя помощь, — сказал Джордж. — Мне нужно посоветоваться насчет Вредилок. У меня есть пара идей, но я не уверен, насколько они хороши. — Да, конечно. Я могу зайти к тебе на следующей неделе, — ответила она, прижимаясь к нему чуть ближе. — Спасибо. Они уже остановились, Джордж зачарованно смотрел на такую великолепную сейчас Гермиону. Он словно увидел её заново. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать, но… — Джордж, ты где? — прокричала Молли Уизли, стоя на пороге. Гермиона отскочила от него на пару метров, покраснев и, слишком торопливо попрощавшись со всеми, ушла. Остаток вечера Джордж говорил немного пьяной Джинни о несправедливости судьбы и лез к ней с объятьями.***
Гермиона сдержала свое обещание. Во вторник Джордж после перекуса с Мари, подготовки договора на поставку ингредиентов и встречи с Алисией по поводу продвижения и рекламы возвращался в свой магазин, надеясь, что ему хватит времени, чтобы расставить прибывшие витрины до ужина. Но, подойдя к магазину, он увидел Гермиону, которая пряталась под выступом над дверью от противного моросящего дождя. Джордж только в этот момент вспомнил, что просил у нее помощи, и почувствовал себя полным придурком. — Дьявол, — выругался он, увидев, как по её парадной серой мантии катились капли дождя, оставляя разводы. — Прости, Гермиона, я совсем забыл. — Ничего страшного, — добродушно улыбнулась она, входя за ним в магазин и собирая влажные волосы в хвост. — Я освежила голову. Джордж, чувствуя свою вину, разжег огонь в камине, поставил чайник на плиту, усадил Гермиону за кухонный стол и уселся напротив её. Сначала разговор не клеился, но вскоре, после того, как чай был разлит по чашкам, и Джордж выудил из библиотеки томик по зельварению, что они с Фредом давным-давно стащили из библиотеки, Гермиона почувствовала себя более уверенно. Темы сменяли друг друга, они уже перешли в его мастерскую, где Гермиона смотрела его заметки, разглядывала зелья в котлах и увлеченно советовала, как лучше сварить то или иное зелье, и Джордж даже не заметил, что время подходило к ужину. Они стояли около стола, Гермиона исправляла рецепт одного из новых зелий, задумчиво закусив кончик пера, а Джордж рассматривал её. Он видел её тысячу раз, в самых разных ситуациях, но каждый раз, словно в первый. — Что? — она подняла голову, и от неё не укрылся его взгляд, — Что-то не так? — Нет, все в порядке, — покачал головой он, смотря ей в глаза. — Просто вспомнил, как мы с тобой в августе варили усиленную амортенцию. Тебе пришлось запереть меня в соседней комнате, пока действие её не закончилось, потому что я лез к тебе с поцелуями. — Ты говорил, что мы начали встречаться в сентябре. — Гермиона, ты себя не знаешь, что ли? — расхохотался Джордж. — Ты практически месяц уверяла себя, что на твоем месте я видел кого-то другого. На её лице появилось виноватое выражение, а в глазах он увидел раздражение, которое появляется, когда ты долго пытаешься что-то вспомнить, но не можешь. — Да, это в моем стиле, — согласилась она. — А ты действительно видел именно меня? — вдруг спросила Гермиона, и Джордж заметил, как кончики её ушей покраснели. — Конечно. Я влюбился в тебя еще в конце июня. — А почему ты не…? — она смущенно замолчала. — У тебя были очень неопределенные отношения с Роном и я ждал, когда они разрешатся, — соврал он. Ну, не говорить же, в самом деле, что он был не уверен, интересует ли Гермиону? — А сейчас…? — Конечно, — не задумываясь, ответил Джордж. — Я не отрицал с самого начала, что я был влюблен в тебя, и, Гермиона, я готов уверить тебя, что, — на этом слове он наклонился к ней ближе и выдохнул практически в самые губы: — ничего не изменилось. Гермиона сама приподнялась на носочках и поцеловала его. Джордж на секунду оторопел от такой смелости, но затем ответил. Они простояли в объятьях друг друга всего лишь минуту, после чего Гермиона, будто вспомнив что-то, отскочила. — Н-ну, мне пора, — резко начала собираться она, краснея еще больше. — Мне надо на встречу с... — она запнулась, — мне надо, в общем. Он окликнул её, когда она уже неслась к выходу из магазина. — Я ни на чем не настаиваю, Гермиона, — он сделала паузу, — просто помни, что Рон не единственный, кто тебя любит. Хлопнула дверь. Джордж улыбнулся. Гермиона и в его реальности была такой же. Он почему-то был четко уверен, что она придет к нему через несколько дней. Потому что Гермиона была бы не Гермионой, если бы она не хотела узнать что-то новое, если бы не её склонность к экспериментам. Джордж готов был подождать. Все еще улыбаясь, он аппартировал в «Нору». Джинни сразу заметив, приподнятое настроение брата и начала его пытать, обещая раскрыть маме большую и страшную тайну, которую еще не придумала. Вечер был потрясающим. Джордж сидел рядом с Элис, которая была приглашена им, слушал байки Джордана о своем соведущим на магическом радио, наблюдал за милующимися Билом и Флер, которые словно находились в своем, неведомым для остальных мирке, спорил с Перси об обучении и рассказывал о планах на свой магазин. К концу вечера пришел Рон, сияющий, как новый сикль, и рассказал потрясающую, по его мнению, весть: — Мы с Гермионой помирились и решили назначить свадьбу на эти выходные. Новость произвела фурор. Все сразу стали поздравлять его, Молли начала волноваться об угощение, Флер предлагала провести церемонию в Ракушке, Артур волновался о приглашениях родственникам. Все были приятно возбуждены и только Алисия, Мари и, удивительно, Джинни бросали на него сочувственные взгляды. Джордж же чувствовал, как посреди груди разрастается привычная дыра. Он почувствовал себя опять таким же одиноким, как и до этого. И в его голове уже в сотый раз появилось желание, вернуться в ту, ненастоящую, вселенную. Джинни пообещала прикрыть их, и Алисия вытащила Джорджа из-за стола. Сначала они брели по едва заметной дорожке, заросшей травой, затем телепортировались в какой-то магический, а после и в маггловский, бар, где выпили так много, что до рассвета носились по пустому, спящему Лондону, заходя в разные переулки, здороваясь с редкими прохожими, аппартируя с места на места. Они еле-еле добирались до квартирки Элис, где оба бухнулись на крошечный диван и заснули в объятьях друг друга. Наутро Джордж хотел бы сказать, что ему полегчало, что ему стало все равно, но это по-прежнему было не так.***
Всю неделю он получал большое количество писем, большинство из которых игнорировал. Он отвечал только поставщикам и Алисии, которая писала чуть ли не каждые полчаса, волнуясь о друге. Джорджа раздражала её настойчивость, но она беспокоилась о нем, ей не было все равно, и он был благодарен за это. Все остальные письма, так или иначе, были связаны со свадьбой, и у него не было никакого желания даже читать их. Он отсиживался дома до пятницы, но, зайдя в магазин, он узнал, что Рон отправил огромное количество товаров и сырья на свое торжество и забрал к себе большую часть работников. Его это очень сильно разозлило, и он начал разгребать всё, что натворил его младший братец. Приходилось то и дело наведываться в «Нору» и «Ракушку», где шла подготовка к празднику, но Гермиону он там не видел, потому что каждый раз писал записки Джинни, которая уводила её куда-либо. Он громко ссорился с Роном, и тот даже запретил ему приходить на свою свадьбу. Скоро он, впрочем, отошел и долго извинялся, признавая, что его поведение было очень глупо. В субботу утром он получил приглашение с голубоватыми розочками по краям, надушенными приторным одеколоном и с красивой надписью: «Гермиона Грейнджер и Рон Уизли приглашают Вас на свою свадьбу!» Джордж сжег его сразу же, но аромат чувствовался целый день, поэтому он спешно покинул недостроенную квартиру и ушел к Мари, которая была рада его видеть в любом случае. Она готовила пирог для свадьбы, её волосы были в муке, а руки ловко раскатывали песочное тесто, украшая края всякой лепниной. Джордж был заворожен и не хотел ничего говорить, поэтому она посадила его перед собой, налив черного чая из маленького пузатого чайника. — Я думаю, тебе стоит перестать избегать её, — прошептала она, отправив пирог в духовку и сев рядом с ним. — Ты же понимаешь, что прятаться до конца жизни — глупо? Он пожал плечами. Свадьба была уже завтра, и уж до этого времени он был способен не видеться ни с кем из них. Каждый раз даже хотя бы отдаленные напоминания о Гермионе заставляли его вспоминать, что его отвергли и предпочли другого. Джордж, на самом деле, очень хотел бы, чтобы Гермиона знала, что некогда именно он был нужен ей. В его голову пришла идея. — Ты не могла бы передать кое-что Гермионе завтра? — попросил он. Встретив её недоверчивый взгляд, он хмыкнул. — Ничего страшного, просто подарок. Люди же дарят подарки на свадьбу, так? — Мари, все еще сомневалась, но кивнула. Джордж поднял свою палочку и, прикоснувшись к своему виску, вытащил серебристую ниточку. Девушка, мигом все поняв, материализовала пузырек. — Ты уверен, что это поможет? — Нет. (Он и не надеялся)***
Гермиона жила в «Норе», но приготовления к свадьбе её не затронули. За оформления отвечала Флер, за стол — миссис Уизли, Джинни занималась платьем. Гермионе было необходимо лишь изредка кивать, одобряя, и слушать болтовню других. Но, несмотря на это, она чувствовала себя до жути уставшей и опустошенной. Все видели её потерянное состояние, но списывали на волнение перед важным событием, поэтому не тревожили. В воскресенье утром Гермиона сидела около туалетного столика, Джинни пыталась вплести её спутавшиеся длинные волосы в аккуратную, праздничную прическу, спрятать следы бессонной ночи макияжем, разгладить невидимые складки на свадебном платье. Она весело что-то щебетала, носясь вокруг неё, но на её лице, если приглядеться, можно было заметить беспокойство и волнение. Гермиона, наоборот, была совершенно спокойна. Она отвечала невпопад, улыбалась на глупые шутки, периодически отпивала из чашки, марая её помадой, и то и дело косилась на часы, будто ожидая чего-то. Её лицо было опустошенным, глаза стеклянными, и мыслями она явно была не здесь. Джинни, посмотрев в её лицо, показалось, что она готовится идти на смертную казнь. Чем меньше времени оставалось до свадьбы, тем больше проявляла движения Гермиона. За три часа она металась по комнате, через час спрашивала Джинни о том, не считает ли она все это ошибкой, а через некоторое время вовсе разрыдалась, моля об отмене бракосочетания. К счастью, она быстро успокоилась и позволила Джинни усадить её в кресло. За десять минут до свадьбы в комнату постучалась Мари. — Привет. Ох, Гермиона, ты чудесно выглядишь в этом платье, — Гермиона, как только дверь открылась, приподнялась, но увидев Мари, она села на место и сухо кивнула. — Я зашла передать тебе извинения от Джорджа, он не сможет прийти, что-то случилось в магазине. Он пожелал тебе хорошей свадьбы и попросил передать подарок. Он попросил его открыть до начала церемонии. Чуткая Мари ушла из комнаты очень быстро и незаметно, её примеру последовала Джинни. Они обменялись тревожными взглядами. Только тогда Гермиона рванула к маленькому свертку, оставленному на кровати. Внутри оказалась маленький флакон с запиской: «Мне хочется, чтобы перед тем, как навсегда связать свою жизнь с Роном, ты знала, что бывает по-другому. Навсегда твой» Джинни с осторожностью открыла дверь. — До свадьбы пять минут. Нам пора, милая. — Я, кажется, совершила ошибку, — прошептала Гермиона. Когда Джинни переспросила, та ответила громко, чувствуя, как в груди поселяется уверенность. — Я совершила ошибку.***
Джордж целое утро следил за стрелкой часов, дожидаясь, когда она встанет на свое законное место и перевернет его жизнь с ног на голову. Джордж, несмотря ни на что, искренне верил, что Гермиона, в какой бы реальности они не были, всегда останется с ним. Но слишком редко происходило то, чего он действительно хотел, и это не стало исключением. Он сидел в кабинете на кресле из искусственной кожи, которое он некогда купил за бесценок в Лютом переулке, и смотрел на колдографию, где были запечатлены они с Фредом. Им по двенадцать, они только-только выиграли Кубок Школы по квиддичу, и их переполняет счастье и гордость. — Да, братец, — бормочет он, смотря на кривляющегося Фреда. — Как же многое изменилось. Часы отбили полдень, и Джорджу теперь уже не на что было надееться. Он налил в стакан огневиски, как вдруг что-то выбило стакан из рук. Он рассыпался осколками, ударившись о стену. Джордж с удивлением несколько мгновений смотрел на пустую руку, после чего обернулся к двери. У порога комнаты стояла Гермиона в свадебном платье. — Не люблю, когда пьют, — пожала плечами она, подходя ближе. — Ты посмотрела? — ошарашенно спросил он, все еще не веря, что она здесь. — Твои воспоминания? Нет, — девушка покачала головой. — Но тогда что ты здесь делаешь? — Пытаюсь создать новые, — она подошла вплотную к нему, ступая босиком по осколкам. — Женишься на мне? Джордж улыбнулся.
