Never Give Up

Не смей говорить, что я ушёл сам, Ты всегда будешь нужна мне. Не могу жить во лжи, я бегу, Я всегда буду желать тебя.

***

Флешбэк. За несколько недель до Евровидения.

       Осознание произошедшего вернулось ко мне только после того, как я понял, что не смогу оторваться от такой желанной кожи. Как долго я не мог почувствовать ее вкус на своих губах? О, нет. Только не сейчас. Ради всего святого. Я хотел растянуть этот момент на более долгий срок. Мы не должны были, но мои руки плавно скользили по твоему телу в направлении самого горячего от возбуждения места. Ты резко перехватила мою руку и опустилась на колени, судорожно пытаясь в темноте нащупать ширинку на моих джинсах. В горле пересохло от такого приятного порыва, но я остановил тебя, возвращая обратно.  — Не сейчас. Ты вернешь мне долг позже… — очень тихо прошептал я, притягивая за талию для еще более страстного поцелуя.        Ты не стала спорить и наклонила голову так, чтобы мне было удобнее исследовать твою шею губами снова и снова. Поддалась, не требуя превосходства. В тот момент, я хотел быть единственным кому ты это позволяла.        У нас оставалось не так много времени и я решил не медлить больше. Не прекращая нежных, еле ощутимых поцелуев, моя рука ловко проскользнула под невесомую ткать твоего платья и стала массировать сильно возбужденную плоть. Недолго думая, как можно аккуратнее я ввел два пальца туда, где все изнывало от жажды моих прикосновений. Первый стон сорвался с твоих губ. Я двигался медленно и размеренно, пока осознание того, что сейчас ты принадлежишь мне не разольется по всему твоему телу приятной истомой. Еще мгновение и ты уже поймала мною заданный ритм и стала сама насаживаться на мои пальцы. По небольшой полупустой комнате раздавался звук таких сладких и приятных слуху стонов. Я начал ускоряться, двигаясь рукой внутри тебя, доставляя неимоверное удовольствие нам обоим. В то время моя вторая рука осторожно сминала твою грудь, а губы слегка покусывали шею, но тут же целуя место укуса.       Там были только мы. Ты, я и наши чувства, которые с новой силой обрушивались на нас, не щадя никого. Причиняя адскую боль и в тоже время принося неимоверное наслаждение. Я мог испытать его только с тобой. Ни с кем другим мне не было так хорошо. В тот момент я не получал ничего взамен, но это было лучшее, что когда-либо происходило со мной. И так было всегда, когда дело касалось тебя. Ты — причина самых счастливых моментов в моей жизни. Ты же и причина самой невыносимой боли в ней. — Кончи для меня, — горячо выдохнул я, не сбавляя темпа.        Несколько быстрых толчков и по всему твоему телу будто бы пропустили разряд тока. Я быстро освободил свою руку и мое сердце тут же сжалось от невыносимой утраты. Ты вся обмякла в моих руках, сотрясаясь от пережитого оргазма. Я ощущал это на себе, и это было незабываемо. Настолько сильно, что ты едва могла сделать новый вдох. — Победи для меня, — все, что я смог услышать после того, как твоя голова без сил упала на мое плечо.

***

       Я в точности не знал, сколько просидел в машине рядом с твоим особняком, вцепивший в руль мертвой хваткой, пытаясь найти пути отступления. Меня разрывала нерешительность. Может быть еще можно было вернуться обратно в Москву и забыть этот порыв, как страшный сон из прошлого. Но чем больше проходило времени, тем сильнее я осознавал, что назад пути нет. Чертов подарок, конечно же, мог подождать. Он мог бы быть вручен где угодно. Даже в гримерке, в перерывах между съемками. Дело было не в нем. Ни твой День Рождения, ни Евровидение, ни то, что случилось до него не имело никакого значения. Я просто хотел побыть с тобой сейчас, когда у меня появилась такая возможность. Она была единственной за эти долги годы после нашего официального расставания и, возможно, последняя, которую так благосклонно мне предоставила судьба.        С мыслями о том, что я не могу упустить такой удачный момент, мне все-таки удалось выбраться из своей машины наружу. Еще минут десять ушло на разглядывание дома, а потом столько же на путь от машины до крыльца. Хотя все это время, как мне показалось, растянулось в вечность. Я был тут не раз и не два. Тебе всегда нравилось проводить свободные выходные на даче, подальше от суетливого мегаполиса, на свежем воздухе. Мы делали это вместе. Убегали от всех и прятались тут. Но с тех времен многое изменилось. Нет, внешне дом оставался таким же, что и раньше. Но все вокруг напоминало об изменениях. Например незнакомые вещи, разбросанные по участку, которые так и кричали о том, что это территория теперь принадлежит ЕМУ.        На ватных ногах мне все же удалось добраться до заветной двери. Еще раз все взвесив, я неуверенно нажал на звонок. Была не была. В конце концов, что может произойти? Всего лишь один невинный разговор.        Слишком долго не было слышно ровным счетом ничего, кроме стука моего бешеного сердца, которое готово было выпасть прямо здесь. Это волнение провинившегося школьника, стало меня изрядно доставать. Что вообще происходит? Почему бы просто не взять себя в руки, Лазарев?        Я уже готов был обрадоваться тому, что тебя не оказалось дома. Хотя ты должна была быть там. Но мне меньше всего на свете хотелось разбираться в этом сейчас. Я уже готов был дать задний ход, развернувшись в противоположную сторону от двери, как вдруг… -Привет, — послышался до боли родной голос за моей спиной.       Мне не оставалось ничего кроме того, как обернуться и оглядеть тебя с ног до головы. Коротенькие шорты мятного цвета, старая футболка для сна и светлые кудри, неопрятно разбросанные по плечам. Такая домашняя. Руки были сложены на груди в защитном жесте. Ты будто бы и не ждала никого. Но в чайных глазах читалось успокоение и некая удовлетворенность от моего присутствия. Мне и не верилось, что я так хорошо выучил тебя. -Ну здравствуй, Кудрявцева… — спокойно сказал я, делая шаг навстречу. Нервозность куда-то испарилась, будто бы ее и не было. Я словно оказался дома. Человек же может быть домом, правда?       Ты немного помедлила, но потом в мгновение сократила расстояние между нами и упала в мои сильные объятия. Руки, не слушаясь, выронили небольшой пакет с подарком для тебя, а затем смело сомкнулись на хрупкой спине. Ты вжалась в мой торс всем телом и оказалась такой маленькой и беззащитной. Я еле удержался от того, чтобы по-отечески не погладить тебя по голове. — Я соскучилась… — прошептала ты, затем отстранилась и зашла обратно в дом, призывая следовать за тобой.       Дверь за мной быстро закрылась и я наконец-то полностью понял, что нахожусь в ловушке. В которую сам себя и загнал, даже хотел быть загнанным. Но надолго ли? Решение всегда было только за тобой.       Пакет был благополучно забыт в прихожей, в то время, как я монотонно двигался следом, пока ты не остановилась посреди гостиной. — Выпьешь? — не поворачиваясь, предложила ты. — Кофе? — усмехнулся я, засовывая руки подальше в карманы, стараясь глазеть на тебя как можно меньше. — Можно и сразу что-нибудь покрепче, Лазарев… — ты прошла дальше на кухню. — Тогда виски, ты же знаешь, — я остался на месте, разглядывая комнату, пытаясь оценить масштабы ее преображения. Никаких существенных изменений, кроме одного. Который давил на меня всё больше и больше. Фотографии. Повсюду. Ты и он. Такой счастливый, будто бы насмехался надо мной. Теперь это его дом. Его крепость. Его жена. Моя любимая женщина, которая принадлежит ему. Или нет?       Спустя несколько минут, ты появилась в гостиной с бокалами в руках. Я быстро выхватил свой и одним глотком осушил его. — За твое возвращение, — улыбнулась ты, отпивая немного виски, — надеюсь теперь ты хоть немного расслабишься и все расскажешь мне. — Я не победил для тебя… — с грустью хмыкнул я, оставляя бокал на небольшом столике возле окна. — Во-первых, ты и не обещал. А во-вторых, ты все-таки победитель. Кого интересуют оценки какого-то там жюри? — я уже повернулся спиной, делая вид, что продолжаю разглядывать обстановку, но тем не менее чувствовал, как ты продолжала игриво улыбаться, прожигая меня взглядом. В какие игры вы намерены играть со мной в этот раз, Валерия Львовна? — Не хочу даже пытаться спорить с тобой… — Потому что ты знаешь, что я права. Может еще выпьем?       Алкоголь резко ударил мне в голову и я обернулся, внезапно осмелев: — Что тебе нужно, Кудрявцева? Зачем все это? Сейчас мне хотелось смотреть тебе в глаза, ибо они никогда не врали. Ступор. От твоей самоуверенности не осталось и следа. Не ожидала. — Я не люблю оставаться в должницах… — прошептала ты так, будто бы это самая очевидная вещь на свете, и виновато опустила голову. — Это все? — яростно выкрикнул я, в порыве сокращая расстояние между нашими телами, — ты просто хочешь вернуть мне долг? — Я хочу, чтобы ты остался со мной. Сейчас, — чуть громче выдавила ты, поднимая на меня глаза, полные непрошеных слез, которые были готовы к чертям разбить мое итак покалеченное сердце. Я просто уставился на тебя, не в силах выдавить и слова. Тишина затянулась и тогда ты опустилась на колени. О, Господи. Это худшее, что ты могла сделать. И, естественно, сделала. — Прошу тебя, останься со мной… — униженно выдавила ты, захлебываясь в безмолвных рыданиях, и я сдался.       Хотя мог сделать это и раньше. Нет, Кудрявцева. Черт возьми, нет. Это не честно. Не ты из нас двоих страдаешь. Не ты проводишь бессонные ночи в холодной постели, вспоминая какого это, просыпаться в любимых объятиях. Не ты готовишь кофе и завтрак на одного по утрам. Не ты проводишь одинокие вечера за просмотром фильмов только для того, чтобы убить время… Ты не знаешь что это такое, быть одной.       Я бережно поднял тебя на руки. Твои пальцы мгновенно зацепились за моей шеей, даже и не думая ослаблять хватку. Я вдруг почувствовал себя нужным, как когда-то давно. Ноги по инерции сами вели меня в одну из многочисленных комнат. Ту самую, которую мы любили больше всего. Это была не твоя спальня, а одна из множества гостевых. Мне оставалось только надеяться на то, что с тех времен ты больше ни с кем не делила там постель.       На радость мне, там ничего не изменилось, кроме постельного белья. Никаких фотографий, никаких напоминаний о наших новых жизнях. Я сел на кровать, а ты тем временем удобно устроилась у меня на коленях, уткнувшись в плечо. Слезы продолжали катиться по твоим щекам.       Я бережно поглаживал тебя по спине, в ожидании, пока ты успокоишься. — Ты была со мной… — неожиданно для себя самого, начал я. — Что? — откликнулась ты, слегка отстраняясь, чтобы вытереть мокрые щеки. — Пока я стоял на сцене там. В Стокгольме. Ты была со мной. На протяжении всего номера я видел твое лицо среди тысяч этих черных точек в зале… Ты — мое наваждение, Кудрявцева. Моя любовь. Моя боль. Моя муза. Если бы не ты, я бы не стоял на этой сцене вообще. Спасибо тебе… — с улыбкой на лице прошептал я прямо тебе на ухо.       Ты долго молчала, а потом забралась одной рукой мне под майку и стала осторожно водить ногтями по спине. Губы же со страстью прильнули к моей шее. Я наслаждался всего мгновение, а потом резко оторвал тебя от себя и сразу же встал на ноги, поднимая тебя за бедра. Мой безумно горячий взгляд столкнулся с твоим, не менее жарким, в молчаливом поединке. Всего несколько секунд и ты уже оказалась на кровати без намека на одежду, а я тем временем, стянув с себя майку, навис сверху. Ты вцепилась мне в спину со всей страстью, которая постепенно накрывала нас обоих.       Отстранившись, ты с посмотрела на меня. Игривая улыбка вновь засияла на твоем прекрасном лице. Ты притянула меня обратно за пояс джинсов и стала их расстегивать, не разрывая взгляда. Я поймал тебя за запястье, и завел твои руки за спину, не давая закончить начатое. Снова. Не так быстро. — Придется еще немного потерпеть и побыть в должницах… — усмехнулся я, а потом накинулся на тебя. Ты даже и не думала сопротивляться, покорно держа свои руки за головой. Мои губы терзали твою разгоряченную идеальную кожу. Мне было плевать на последствия. Я хотел тебя прямо здесь и сейчас. Всю без остатка. Так, будто бы ты принадлежишь только мне и будешь принадлежать до конца жизни. — ОН никогда не будет любить тебя так, как я. Так, как ты хочешь. Вопреки, — сквозь поцелуи горячо шептал я.       Ты откинула голову, и с твоих губ сорвался громкий стон. Ты хотела этого не меньше меня. Почувствовать власть в своих руках, но я не хотел позволять тебе этого сейчас. Мои прикосновения сводили тебя с ума. Я не переставал яростно покрывать твое тело поцелуями, спускаясь все ниже, оставляя на нем багровые следы. Я остановился на груди, слегка дотронувшись губами до затвердевшего от возбуждения соска, когда почувствовал твои руки на моей спине. — Нет уж, Валерия Львовна, сегодня буду решать я, — ухмыльнувшись, мне пришлось завести твои непослушные руки за голову одной своей. Вторая уже спускалась к самой горячей точке, нащупывая напряженный комочек нервов. Ты резко втянула в себя воздух, как только ощутила мое прикосновение. Мои пальцы стали грубо массировать твою плоть. Ты вся извивалась подо мной, желая большего, но я даже и не думал торопиться, наслаждаясь твоим бездействием и податливостью.       Я резко, неожиданно для тебя, ввел два пальца в пульсирующее лоно, задавая бешеный ритм. Ты застонала, впиваясь ногтями прямо мне в спину, царапая ее до крови. Давай, милая, пускай останутся шрамы не только на душе. Я лежал между твоих раздвинутых ног, продолжал неистово кусать шею, двигаясь в такт своей руке. Это продолжалось всего минуту, прежде чем я вернул себе свои пальцы обратно, за что услышал в ответ недовольный стон. На меня смотрели твои обезумевшие от страсти карие глаза. Я видел как ты беспомощна. Один только твой взгляд умолял о скорейшем продолжении.       Я нежно провел языком по твоим искусанным губам, продолжая пытку. Ты была на грани и это все, о чем я только мог мечтать. Чуть приподнявшись, я быстро стянул с себя джинсы вместе с боксерами. Один резким рывок и мой член заполнил тебя. Ты — моя. Я стал ускоряться, двигаясь в тебе все быстрее, до безумия сильно придавливая тебя к кровати. Ты хватала себя за волосы, то отталкивая, но притягивая меня к себе, находясь на пике удовольствия. Через несколько минут твои глаза закрылись и я почувствовал этот полет. Оргазм накрыл неимоверной волной нас двоих одновременно и дикие стоны, больше похожие на звериный рык, пронеслись по комнате, сливаясь в одно целое. Дрожь сотрясала уставшие тела еще какое-то время. Мы были не в силах пошевелиться.       Нам нужно было восстановить дыхание. Я покинул тебя, нежно целуя в плечо и устраиваясь рядом. Тебе нужен был воздух. В комнате теперь было слишком душно. Я встал в полный рост с кровати, чтобы открыть окно и натянуть обратно джинсы. Ты лежала с закрытыми глазами и до сих пор содрогалась. Губа была искусана до крови, а лицо выражало спокойствие и отдаленность. Я бы мог любоваться вечно твоей красотой. Как ты можешь оставаться такой прекрасной все время?       Я быстро вернулся в кровать, накрывая нас одеялом. Не открывая глаз, ты сразу же обняла меня, прижимаясь всем обессиленным телом. Все что я смог, это растерянно поглаживать твои сильно растрепанные светлые волосы, нежно перебирая пальцами пряди. В тот момент ты была моей Лерой.       Царство Морфея было готово окутать тебя полностью. Но я почему-то был уверен в том, что ты все еще слышишь меня: — Помнишь, меня спросили, кому я отправил последнее смс перед выступлением? Я ответил маме? Ложь, потому что последняя смс предназначалась только для тебя и там было всего два слова: «Ты — единственная». И это правда. Кроме тебя для меня не существует никого больше. Столько людей вокруг. Красивых и разных. Но ты преследуешь меня в каждом чертовом зеркале, Кудрявцева, в каждом отражение. Как давно я потерял себя? Уже не имеет значения. Ты была во всех моих снах, когда мы были вместе. И после. И когда ты ответила «да». Не я счастливый целовал тебя в тот момент. Когда ты шла под венец в прекрасном белоснежном платье. И я понимал, что это все не для меня. Может быть в другой жизни? Но не сейчас…       Твое дыхание полностью выровнялось — ты уснула в моих объятиях. - С Днём Рождения, Лера.

***

      Несколько долгих часов и я уже был на полпути обратно в Москву. Прежде чем уехать, я положил небольшой пакет с подарком тебе на кровать, чтобы ты обнаружила его сразу, как только проснешься.       Это могло повториться еще раз или это был последний? Никто из нас двоих не знал этого наверняка. Больше всего на свете я боялся, что больше не смогу дотронуться до тебя по-настоящему…       Из динамиков доносился мой собственный голос, но он казался таким чужим в то мгновение. Чертова песня с чертового конкурса. Даже она о тебе. Они все о тебе. Моя карьера о тебе. Я хороню себя в ней, чтобы без остатка отдать любовь, которая на самом деле принадлежит тебе. О, ты всегда будешь той одной для меня. Сколько бы ни прошло времени. Я не перестану жить мыслью о том, что когда-нибудь мне повезет и ты будешь рядом. Думаю о том, чтобы подождать. Даже если на это уйдет вечность. Ведь я люблю тебя.

***

Ты одна-единственная, Ты единственная для меня, Ты — моя жизнь, И каждый мой вдох. Незабываемая, такая невероятная, Ты одна-единственная, одна для меня.