250 shades of black and white

— Рэй, — мягкий голос шепчет ей на ухо, отзвуки его проходятся так близко от кожи, что она каменеет. Так сложно заставить себя не шевелиться, даже не дышать, но Рэй старается. Изо всех сил. Наверное, она так надеется на это, он примет ее молчание за сон, достаточно глубокий, чтобы отстать от нее. Если бы... — Рэй, — теплая рука Кайло Рена проходится по ее щеке, властно и грубо ворочает безвольное лицо, щиплет и тормошит, но нет. Этот раунд она ему не проиграет. Ни за что. — Ох, Рэй... — наконец он унимается. Поднимает ее на руки и несет куда-то. Ресницы дрожат, и ей отчаянно хочется моргнуть, открыть глаза, потому что незнание так страшит, но сделать это и наткнуться на его взгляд — темный и неотрывный — куда страшнее. Во много раз. — Я надеюсь, тебе тут понравится, — путешествие наконец заканчивается, и ее отпускают на мягкую поверхность, в такой можно утонуть как в песке, сама не заметишь. — Спи спокойно, любовь моя, — его губы снова проходятся так близко возле ее рта, сомкнутого с силой, оставляя легкий поцелуй в уголке. Его присутствие тает. Шаги становятся глуше, дальше, а затем исчезают. Хотя пошевелиться все еще страшно. Вдруг это еще одна западня — Кайло Рен — мастер забавляться со своими жертвами, это она уже выяснила. Так что Рэй ждет. Она лежит с закрытыми глазами и отсчитывает биение своего же сердца, трепыхающегося как раненая змейка на песке. О, она подождет. Это она умеет.

***

Место, в которое ее принесли, больше напоминает по своему виду храм, чем чьи-то покои. Слишком уж они... громадные. Потолка даже не увидеть, сплошные резные линии, уходящие ввысь. Они тонут в беспроглядном мраке, смешивающемся с тем, что глядит на нее сквозь стекло. Все, как она хотела. Наедине с собой и космосом по другую сторону. И все же этот... храм... он был перестроен для нее. В этом Рэй уверена. Мягкая кровать, подвешенная на цепях, действительно напоминает зыбучие пески. Она даже окружена пологом, из текучего шелка, и он на ощупь как вода. Одна из стен вся расписана узорами, в которых угадываются символы гораздо древнее тех, что были на Джакку. Эта стена не такая, как остальные, выщерблена и вся изъедена временем, и ее выступы словно манят собой, чтобы вскарабкаться наверх. Так вот оно что. Какое замечательное развлечение он ей предложил, своей пленнице. Все, чтобы Рэй не чувствовала скуку. А еще здесь цветы. Растения. Боги, Рэй вздыхает и идет вперед — да здесь целый сад. Темные кожистые листья мерцают в полумраке, напитанные флуоресцентным сиянием. Сад внутри темницы шумит и шепчет ей на языке, который не поймет ни один человек, но... это успокаивает. Гасит тревогу хоть на немного. Даже если все остальное выглядит жутко, растения кажутся Рэй спасением. Она опускается на колени и опускает руки в землю. Гребет пригоршнями, запутываясь в нитях корней. Глубоко. До пола, а именно он должен обнаружиться под слоем почвы, ей точно не достать. Так что, выходит, у нее есть своя личная оранжерея. Клетка, только с цветами внутри. Проклятье. Сил на обыск у Рэй больше нет, она остается там же, ложится на землю и сворачивается калачиком. Набирает полные пригоршни сухой пыли и так и засыпает. Когда она лежит вот так, кажется, что ее нельзя найти, слишком уж она маленькая и незначительная. Так хорошо. Почти хорошо.

***

— Вот ты где, — ее находит Рен. Удивительно, как она могла подумать о ком-то другом. Всего на долю мгновения ей действительно чудятся другие руки, они уже не такие сильные, хотя выдерживают ее вес с легкостью. На эту крошечную часть секунды Рэй кажется, что все произошедшее было сном, и это Люк Скайуокер нашел ее посреди леса Тау Коори, где была их секретная база. И она просто потеряла сознание во время тренировки. Просто уснула посреди нее. Просто... Ничего не просто. Ее находит Рен, он опускается на колени рядом и смотрит на нее, как на какое-то чудное животное. На нечто необычное, вожделенное. Так смотрят на свой долгожданный приз. И Рэй это не нравится. Она тут же пытается отползти, обнимает себя руками и прячет лицо под спутанными волосами. Ей плевать, что он видит ее такой сейчас — оборванку в грязной, испачканной землей одежде. Кроме того, исполосованные рукава по локоть в крови, и своей, и чужой — бой был яростным. Она защищалась как могла. — Ты проснулась, — замечает он, как будто это было неожиданным. — Я смотрел за тобой, пока ты спала, но признаюсь, такой ты мне нравишься больше. Больше? Смотрел? Рэй внезапно съеживается, хмурится, сузив глаза, а затем резко выбрасывает вперед руку. Звук пощечины оглушителен, а удар силен, и голова Рена со стуком отклоняется в сторону. Кажется, это клацнули зубы. Жаль, что она не может причинить ему больше боли. Ее собственная ладонь ноет, но даже этого мало. Рэй оскаливается. Она готова вцепиться ему в лицо. Выцарапать глаза. Впиться зубами в уже однажды раненую щеку. Нанести как можно больше вреда. Может, даже убить его. Хотя кого она обманывает. Рен тут же хватает ее за горло и вынуждает остановиться. — Я не собирался причинять тебе вред. Надеюсь, и ты не сделаешь это. Вместо ответа она шипит. Как маленькое животное, загнанное в угол. И только больше скалится. Он убил ее друзей, он забрал у нее свободу и все то, что было дорого. И после этого все еще надеется? — Ну что ж. Я пытался, — Кайло расстроено вздыхает. — Не говори мне потом, что не пытался. — Пошел ты, — как жаль, что она не может плюнуть ему в лицо. Шею зажало так, что в глазах темнеет. Но звук ее голоса, кажется, его забавляет. О да, маленькое животное еще умеет разговаривать. — Я не пойду. Более того, Рэй, ты тоже никуда отсюда не денешься. Теперь это, — второй рукой он обводит пространство покоев, лес и кровать, и стену, которая никуда не ведет, — это твой дом. Я сделаю так, чтобы ты никогда отсюда не выбралась. Давление в горле исчезает, и воздуха становится слишком много. Так много, что Рэй уже не соображает, чем она отравлена — им, или жадными прикосновениями Рена. Он гладит ее по спине, плечам, волосам, даже по лицу, не боясь, что она укусит его. Он ведь бесстрашен. Он же рыцарь Рен, что ему до какой-то мелкой загнанной в угол девчонки. И даже боль в ладони — боль от укуса, потому что Рэй не ждет — он принимает спокойно. Даже мускул на его проклятом лице не дрожит, более того, оно довольно. Боль его веселит. Кровь из укушенной ладони — забавляет. — Ох, Рэй, — он наклоняет голову. — Тебе придется смириться. Однажды ты тоже поймешь это. А она только сильнее сжимает челюсти. Во рту полно крови, соли, тошнить хочется. Сводит зубы от ощущения чужой ладони, его ладони, на губах. Длится этот безмолвный поединок недолго. Рэй успевает отпрянуть назад, уйти от удара, которого не происходит. Она стирает красные потеки с подбородка и цедит: — Зачем это все? Убей меня, и дело с концом. Ты ведь прекрасно знаешь, я никогда не стану тебе ученицей. И не приму твою Тьму. Он смеется. Раскатисто и с наслаждением. Потряхивает укушенной ладонью, на которой остались синие следы от зубов. Смотрит на нее весело. — А зачем мне это теперь? Когда у меня есть ты.

***

Его нет несколько дней — их Рэй теперь определяет по теням на стене. Когда они начинают светлеть, где-то в темноте загорается солнце. Когда свет уходит — его место занимает беспросветная ночь. Даже звезд за стеклом и то немного, все они незнакомые, а карт у Рэй нет. Можно просто признать, что она Сила знает где, и сдаться. Хотя сдаваться она попросту не умеет. Она обходит свою клетку несколько раз, находя посреди искусственного леса мелкий пруд, выложенный камнем. Он глубокий, а значит, под ее ногами много земли. До пола не добраться. Выхода отсюда нет. Только через дверь, запертую на множество замков снаружи. Он действительно запрятал ее так далеко, так глубоко, что достучаться до учителя, или кого-нибудь еще, возможности нет. А потом он появляется без предупреждения. Очень поздно, когда она уже спит в подвесной кровати, спрятавшись за пологом, и Рэй даже не успевает толком проснуться. Она чувствует его руки на себе, жадные, горячие. Он вдавливает ее всем своим телом в мягкость матраца, накрывает собой и закрывает рукой рот. — Тише, Рэй. Не надо, — он достаточно сильный, чтобы обездвижить ее. — Не сопротивляйся мне. Это бесполезно. Еще как не бесполезно, хочется заорать ей. Завыть по-звериному, потому что он трогает ее за грудь, бедра. Его пальцы скользят под одежду и оставляют на коже обжигающее клеймо. Он берет ее как свою вещь, принадлежащую по праву, а она человек. — Оставь меня, — пытается она вырваться, но только глубже тонет в этой трясине. — Тогда перестань, я слишком устал, — его лицо кажется Рэй самым отвратительным, что она видела в своей жизни, в нем слишком много похоти, а глаза наливаются золотом, свечение которого не перебить ни одной темноте. — Просто не сопротивляйся. Эти слова отдаются эхом внутри, точно такие же были и до этого, их она слышала так много раз. Они словно дают ей право быть слабой. Не делать больше ничего. Рэй коротко вздыхает и закрывает глаза. Она пытается отрешиться, спрятаться внутри и от боли, когда ее ноги раздвигают, а внутрь входит член, слишком большой для нее, и от жара, что танцует по ее коже вместе с прикосновениями Рена. Он берет ее как свою вещь, берет впервые, и поэтому торопится. Его толчки, кажется, разрывают ее, но скоро это заканчивается. — Вот и все, тише, — кажется, он шепчет ей это на ухо, Рэй уже почти ничего не слышит. — Видишь, все было не так уж и плохо, — теперь в его голосе нежность, искренняя, и от этого тошнить хочется еще больше. Его пальцы стирают с ее щек слезы, его губы зацеловывают синяки, как будто это все может исправить. Она так сильно ненавидит его, что готова убить на месте. И ради этого примкнула бы к любой Тьме, что посмеет предложить ей руку помощи. Но нет, кроме бессильной ярости внутри нет ничего. Сила не танцует на кончиках пальцев. Ее попросту нет. На Кайло Рена ничего не осталось. — Уйди, — ломко просит Рэй. Она не хочет больше видеть его, слышать это ненавистное дыхание, чувствовать присутствие рядом. Даже его запах на своей коже убийственен. Его бы она стерла с кровью, знать только как. — Нет, Рэй, ты не понимаешь, теперь все... — Уйди! — может, она кричит. А, может, шепчет. В голове стоит непрерывный звон, и его не унять. — Пожалуйста... Это слово оказывает свое воздействие. Рен уходит. Сперва он укрывает ее покрывалами, укутывает и целует в лоб. Как будто это может что-то изменить. Исправить. После его ухода она встает. Шатаясь, добирается до пруда, и там остается. Моется, нещадно растирая кожу до красноты, рыдает, только добавляя соли в воду. И засыпает рядом. Даже не думая, что голая. Просто опускается на землю, и беспамятство забирает ее.

***

В один из своих приходов — Рэй так и не научилась определять, когда они случаются, как часто, как надолго, Кайло прижимает ее к себе и говорит, что любит. Вернее, сначала он насилует ее, а потом добавляет, что любит. Отличное дополнение. Он действительно верит в свои слова, это светится в его глазах. — Чего ты хочешь, Рэй? — он спрашивает ее, и на мгновение ей кажется, что она еще что-то может исправить. — Отпусти меня, — Рэй молит. Она готова опуститься на колени. Склонить голову. Это убивает ее, но она готова. — Нет, кроме этого, — отмахивается Кайло, как от глупости. Досадной мелочи, что омрачает их прекрасную жизнь. — Что-нибудь другое. Все, что захочешь. Кроме этого? А что еще можно хотеть? У нее есть еда, вода, возможность двигаться. — Солнце. Людей. Я хочу видеть других людей. Говорить с ними, — этого ей не хватает. Рен не лучший собеседник. На самом деле, с ним вообще не хочется говорить. Кайло вздыхает, тяжело: — Что-нибудь другое? Рэй готова ударить его. — Тогда, пожалуйста, сделай мне самый лучший подарок на свете, — она находит силы, чтобы улыбнуться, пока челюсть не сводит от фальшивой сладости, — и убей себя, Кайло Рен. Его словно ударило молнией. Вся эта нежность пропадает, сняло как рукой. Рен отодвигается от нее. Взгляд мгновенно темнеет. — Не надо было так, — наконец говорит он, а затем уходит. А Рэй только жалеет, что уколола его недостаточно сильно. Боли в голосе было маловато на ее взгляд. Хотя для первой победы достаточно.

***

Но у нее все же появляется солнце. За стеклом. Корабль движется, и теперь Рэй может видеть свет постоянно. После долгого пребывания во тьме на глаза слезы наворачиваются. Она даже засыпает, устроившись там, где остается тепло от лучей. Это единственное, что может согреть ее. — Ты довольна? — спрашивает ее Рен. Она молчит. Отворачивается и смотрит в другую сторону. Намеренно. Прекрасно зная, как сильно это выводит из себя. Сначала он пытался заставить Рэй заговорить силой. Потом понял, что это бесполезно. Ей проще уморить себя голодом, чем заставить выдавить из себя хотя бы слово. — Надеюсь, что так, это ненадолго. Мы скоро уйдем из этой части. Я не могу позволить им найти тебя. Рэй с надеждой поворачивает голову. Ее ищут? Значит, она не мертва для остальных. Шанс еще есть. — Чего ты так смотришь? — о, Кайло даже не надо лезть в ее голову, он прекрасно знает, о чем ее мысли. — Нет, я не о твоих Повстанцах. Тебя ищет мой Учитель. Сноук. Но сюда заглянуть он больше не в силах, — его пальцы стучат по виску. — Видишь ли, Рэй, ты для меня ценнее всего. Я не отдам тебя никому, — Кайло Рен говорит как безумец. Выглядит как безумец. И таким и является. То, что горит в его глазах — темный, едва сдерживаемый голод — заставляет стать волосы дыбом на затылке. Рэй всю трясет, и она отлично знает, что последует за этим признанием. Рену нравится обладать ее телом. Наверное, этого ему и достаточно, о душе он никогда не спрашивал. И сейчас он хочет именно этого. Ее тело под ним. Вздрагивающую Рэй, закусывающую губы, чтобы сдержать стоны. — Иди ко мне, — он не ждет, пока она подвинется, ее никто не спрашивает. Рен дергает ее на себя, он такой большой, что может с легкостью задушить ее в своих объятиях. — Хватит сопротивляться. Просто отпусти это, — его руки шарят по ее телу, пальцы ухватывают за сосок и щиплют, тянут. Его прикосновения всегда похожи на огонь, и Рэй больше не сопротивляется. Она оставляет все попытки, чувствуя, как ее укладывают на лопатки. Сдирают одежду, отбрасывая куда-то прочь. — Однажды станет лучше, я обещаю, — стонет ей в шею Рен, умело разминая напряженные мускулы на спине. Это приносит наслаждение, и Рэй невольно стонет. — Все будет хорошо. Останемся только ты и я, — сегодня он не такой, как обычно. Ему действительно хочется доставить ей удовольствие, и Кайло опускается ниже, его волосы щекочут ей живот, а язык, жадный, горячий, добирается до складок влагалища, открывая их. Вылизывая, дразня. Рэй стонет снова, громче и громче. Слез в ней больше нет, боль и злость ушли, осталось только опустошение. И волны удовольствия. Рен двигается, и кровать раскачивается вместе с ним. Рэй словно несет поток, и голова кружится. — Рэй... — шепчет Рен, а затем рывком приподнимается на локтях. Он входит в нее, и в этот раз не встречает никакого сопротивления. Его член заполняет ее. Его жар заставляет Рэй вздрагивать. Он кончает до того, как оргазм захватывает и ее. Стонет и стискивает Рэй в своих руках, а затем шепчет: — Я не знаю, что будет, если с тобой что-то случится. Или ты исчезнешь. Я сойду с ума, слышишь, Рэй. Я просто не могу потерять тебя. Этого хватает, чтобы она вздохнула и открыла глаза. Он даже не понимает, насколько этого хватает.

***

Дни сменяют ночи, и солнца за стеклом разные. Их корабль движется, скачет по звездной сетке как сумасшедший. Останавливается только один раз. И Рэй уже знает, Рен пришел к ней. Он близко. Она знает, что должна сделать до того, как он войдет. Берется за горлышко вазы, стоявшей у пруда. С силой бьет ее о каменный бортик пруда и берет самый длинный осколок. Он острый, о Сила, он такой острый, что подушечки пальцев уже кровоточат. Но Рэй этого мало. Она ухватывает его поудобнее и проводит вдоль руки первый раз. Порез неглубокий, вреда не так много, как крови. Вот ее столько, что всю одежду заливает красным. Второй порез болит сильнее. Но его сменяет третий. И пятый. И восьмой. Рен входит без стука, как обычно. На мгновение он не понимает, что происходит, а затем застывает. Лицо его белое от страха. За нее, с удовольствием понимает Рэй. Теперь ей уже не так больно, все забрало торжество выигрыша. — Рэй, нет... пожалуйста... — он молит ее, рвано, задыхается, а она заносит осколок над рукой снова. — Только не делай этого... Его Сила беспомощна сейчас, потому что он скован страхом. — Рэй... Я тебя прошу... — Я просила тебя. Столько раз я умоляла тебя, дай мне уйти, но ты не захотел. Ты не понял, что я скорее убью себя, чем позволю тебе забрать у меня свободу? — Рэй не улыбается, тут нечему улыбаться, когда по рукам течет кровь, а от боли все тело стонет. — Рэй, нет... я.. я сделаю все, что ты хочешь... — он не лжет. Кайло Рен не умеет лгать, может, в этом его самая большая беда. Он просто не умеет. И не станет. — Да? — Рэй поудобнее перехватывает осколок. Чертовски больно, но она стерпит. Недолго осталось. — Хорошо, — острое стекло останавливается в паре сантиметрах от кожи. — Тогда давай поговорим. О том, что ты можешь для меня сделать. И впервые, за долгие месяцы в его глазах она видит понимание. Вот теперь он готов к разговору.