250 shades of black and white

Когда он встречает ее впервые, то почти не обращает внимания. Слишком много всего навалилось, и ему слегка не до разглядывания людей в шумном кафе-баре. — Два латте, пожалуйста. И без сахара, будьте добры, — монотонно бубнит Рен, уставившись в телефон и одновременно с этим протягивая карточку. — Ты представляешь, этот придурок Митака… ну, я тебе говорил о нем. Он додумался взять и… В голове вертятся сплошные формулы для предстоящего проекта, как назло перепутанные, а на ухо недовольно зудит Кайло, отвлекая его почем зря. Хотя если сосредоточиться на собственном дыхании, гул на заднем плане понемногу затихает. — Хакс, — шипит Рен, — эй! — и толкает в плечо, заставляя вернуться из состояния прострации. — А? Чего? — Хакс моргает, подслеповато щурясь. Хреновая наследственность сказывается, что ли, но зрение совсем садится. Так что Кайло Ренов перед ним почему-то двое, и они как-то странно расплываются. — Воу, — Хакс закрывает глаза и на всякий случай вцепляется в свою папку. Не хватало еще выронить ее сейчас, и тогда все файлы совсем перепутаются. Ноги подкашиваются, пока он сражается со своим телом за шаткое равновесие, и в ушах противно звенит. Это смесь музыки, чужих голосов и его собственного дыхания. — Хакс! Эй, ты что… — слышится словно сквозь пелену. — Я… — Хакс пытается открыть рот, но язык слишком тяжелый, мягкий, и вместо слов выходит что-то непонятное. — Вам плохо? О, черт! — слышится где-то впереди чужой голос. Громкий, даже слишком громкий, с четкими нотками британского акцента, и за эту несуразицу — откуда в захудалой кафешке на окраине Орландо англичанка — он цепляется как за свой единственный шанс. Иначе точно грохнется. — Вашему другу совсем нехорошо, — женский голос приближается, и среди размытых очертаний того, кто, скорее всего, является Кайло Реном, появляется новый силуэт. — Быстрее, его нужно усадить вон там. Остальное Хакс помнит слабо. Папку с драгоценными документами у него все же забирают, а потом его кто-то тащит в сторону, опуская на сидение. — Сейчас, — та самая девушка тянет к нему руку, в которой что-то белеет, и на лоб ложится мокрая салфетка. Ощущение холода на разгоряченном лбу настолько прекрасно, что Хаксу не мешают капли воды, стекающие по шее за воротник рубашки. Не мешает чужой голос, пытающийся с ним говорить, чтобы удержать в сознании. А потом зрение возвращается. В ушах перестает звенеть, и Хакс моргает, оказываясь слишком близко к незнакомой девушке. Она стоит, склонившись над ним, вглядываясь в его лицо, и от этого ему совсем неуютно. — Ох, — это все, что он может выдавить из себя в такой ситуации. Отодвигаться назад некуда, лопатки буквально вжимаются в металлические прутья стула. А сам стул такой тяжелый, что его не переместить, ведь ноги все еще слегка напоминают желе. — Вы в порядке? — переспрашивает его девушка. После южного говора слушать ее четкий ритмичный акцент даже как-то непривычно. — Вам стало плохо. Она все еще смотрит на него, она так близко, что Хакс может пересчитать все веснушки у нее на носу. А еще у незнакомки на золотистой радужке правого глаза (или сейчас он левый?) темное пятно. «Частичная гетерохромия», — отмечает про себя Хакс. Отлично. Сознание вернулось, раз он думает о таком. — Все... все в порядке, — слабо отнекивается он. — Где моя папка? Рен?! — от этих бумажек зависит его дальнейшая жизнь, вот почему Хакс больше ни о чем не думает. Все поставлено на кон, и вот именно сейчас его организму приспичило свалиться в обморок. — Тут, — сбоку наплывает здоровенная тень. Рен держит в руках заветную синюю папку, помахивая ею, и напряженность спадает. Но вместе с этим Хакс замечает, как меняется лицо девушки. Ей точно не нравится, когда кто-то подходит к ней сзади. Легкая обеспокоенность сменяется настороженностью, а затем чем-то другим. Может, ему все еще хреново, но Хакс готов поклясться, что это паника. Девушка выпрямляется и отступает в другую сторону, не замечая, что задела бедром столик. Лихорадочно отдергивает руку, зацепившуюся за набор сахар-соль-перец на столике. И прячет за спину, будто боится, что ее схватят, и это выглядит так странно. — Стало лучше? Ну, тогда я пойду и принесу воды, — словно извиняется за свое непонятное бегство она. И ныряет в толпу. Рен хмыкает, пожимая плечами, и внимание его возвращается к Хаксу. — Ты не доживешь до сдачи, ты в курсе? Сноук не засчитает, если будешь мертвым, — он отдает Хаксу папку и садится на сидение напротив, внимательно оглядывая своего собеседника. — Знаешь, ты вообще и так обычно выглядишь бледным как трупяк, но сегодня, кажется, слегка перестарался. Отдыхать не пробовал? — Иди ты в задницу, — вот теперь ему получше, и Хакс сдирает со лба уже слегка подсохшую салфетку, устраивается на своем стуле поудобнее и теперь может смотреть на мир. Они все еще в кафе, кругом все еще полно галдящих людей. Конечно, ведь сейчас время обеда, а это единственное кафе со скидкой для ошивающихся рядом студентов, да еще с бесплатным Wi-Fi. И не стоит забывать о том, что до главного корпуса рукой подать. А еще тут действительно душно, и Хаксу очень повезло, что его усадили рядом с приоткрытым окном. Свежий ветер творит чудеса. — Я просто заебался, — признается Хакс. Последний проект дается ему с трудом. Плюс стоило бы учесть тот факт, что старый маразматик Сноук пообещал выбрать только одну работу из двух, хотя изначально речи об этом не шло. Так что теперь они с Реном, получается, конкуренты. — Как и все мы, — Кайло облокачивается локтями на стол, обхватывает лицо ладонями и принимается раскачиваться. Напоминая то ли здоровенную лохматую собаку, то ли психа, сбежавшего из дурки. — Ты чего? Тебе тоже плохо? — язвит Хакс. Вообще-то это его привычная защитная реакция на все проблемы, так что Рен уже и не обращает внимания. — На тебя посмотрю, и сразу легчает, — возвращает колкость Кайло. — Ну, тогда плати за просмотр. С тебя не убудет, ты же у нас богатенький… Их перепалку прерывает возвращение той самой девушки. Теперь Хакс может разглядеть не только ее странно-забавные глаза и конопатый нос. Еще он замечает фартук бармена. Ну и поднос со стаканами, плавно опускающийся на стол, не увидеть невозможно. — Ваш кофе. И вода, — она ставит перед Хаксом слегка запотевший стакан, наполненный водой. Скорее всего, божественно вкусной, потому что холодной. И плевать, если из-под крана. — Спасибо, знаете, вы просто… — впервые за все время обращает на нее внимание Рен. При виде красивых девушек, а эта примерно из таких, он обычно начинает вести себя как придурок, так что Хакс заранее закатывает глаза и обращает все свое внимание на папку. Файлы не спутались, и значит, ему не придется перебирать их заново всю предстоящую ночь, готовясь к выступлению. Но, как бы он ни старался, краем глаза Хакс все еще следит за девушкой, спасшей его от обморока. Обычно Рену стоит всего лишь улыбнуться (его улыбка — фамильное достояние, так что пользуется он этим часто), и девушки готовы выпрыгнуть из трусов ради еще одной встречи. Но с этой что-то совсем не так. Она стоит, пользуясь подносом, как щитом. Словно закрывая себя. И смотрит совсем не на Кайло, что еще более удивительно. А на него. — Я надеюсь, с вами все хорошо теперь? — и снова этот непривычный ритмичный, словно она стихи декламирует, акцент. — Что? — Хакс слегка теряется. Растерянно переводит взгляд с нее на Кайло и обратно. Ну надо же, Рена оставили с носом? Будет о чем вспомнить. — Ага. Спасибо. Наверное, криво дернувшийся уголок рта можно принять за благодарную улыбку, потому что на большее он не способен. Ни вообще, ни уж тем более сейчас. У девушки-барменши, скорее всего, полно других дел, очередь у кассы, например, так что она кивает и разворачивается. А Хакс хватается за стакан. Холодная вода опаляет нёбо и заставляет вздрогнуть и поежиться. — Интересно… — тянет Кайло. Он, как и Хакс, сейчас смотрит вслед незнакомке, и взгляд его не предвещает ничего хорошего. Не для Кайло. А вот девушке не позавидуешь, потому что Рен — тот еще приставучий засранец. — Господи, Рен, нам завтра сдавать, — качает головой Хакс. — Голову на отсечение даю, что ты тоже не спал последнюю неделю, и теперь все, что тебя сегодня волнует, это девушка, посмевшая устоять перед тобой?! А впрочем, мне все равно, — Хакс отпивает еще глоток и вытирает губы. — Я просто хочу спать. Он зевает и принимается складывать бумаги в папку обратно. В задницу Кайло и его животные инстинкты, сегодня Хакс хочет просто добраться до своей постели и выспаться. Впервые за неделю, между прочим. — Ты просто идиот, — отзывается Рен. Он уже допил свой латте и, кажется, готов идти за добавкой. А ведь говорил, что не особенно любит кофе. — Да-да, я идиот. Давай добавь что-нибудь в таком духе, и я уже пойду, — Хакс поднимается и разминает ноги. Слабость совсем прошла, и теперь он не свалится где-нибудь по дороге домой. — Осел, — фыркает Кайло. — Озабоченный придурок, — Хакс поправляет папку под мышкой и показывает Рену средний палец. — Учти, я запру дверь после одиннадцати. — Ничего, — Кайло ухмыляется, как тот самый озабоченный придурок. — Всегда есть окна. Слушать дальше этот беспредел Хакс не собирается, так что просто разворачивается и пытается протолкнуться через толпу в очереди к выходу: — Дайте пройти! Людей слишком много, и это его только бесит. — Ауч! — возле двери наружу он задевает кого-то локтем, и это, ну надо же, та самая девушка-бармен. В руках у нее короб с пластиковыми стаканами внутри, и она недовольно потирает ушибленное плечо. — Извини, — на автомате повторяет Хакс и отступает назад, в этот раз проходясь по чьим-то ногам. Девушка хмурится, словно раздумывает, что бы ей сказать, а потом просто кивает, показывая, что обмен любезностями уже давно закончен. А ей пора работать. — Эй, — Хакс поверить не может, что это делает (ты просто идиот, Армитаж Хакс!), но вот он зовет ее снова. — Спасибо большое. Придурок Рен, скорее всего, не додумался бы и до окошка ближайшего его дотащить и там оставить, под свежим ветерком. Вероятно, просто бы стоял и удивлялся, с чего это его сосед по квартире валяется в отключке под ногами. В этот раз она больше не хмурится, просто улыбается. — Не за что. Мгновение — и в кафе заваливается новая порция голодных до сэндвичей и Wi-Fi студентов, оттесняя Хакса к двери. Больше ничего сказать он не успевает, даже махнуть рукой, потому что держится за папку, как за свою самую важную драгоценность. Просто выходит наружу и бездумно пялится на окружающий мир, жаркий до отвращения, понимая, что ему вроде как нужно идти. Но он почему-то не хочет.

***

Рен возвращается, как и обещал, к полуночи. Влезает — как и обещал — через окно. Хорошо, что это первый этаж, думает Хакс, иначе свернул бы себе шею с этой любовью к приключениям. — Ты не спишь? — стучит Кайло в его дверь. — Хакс? — Нет, — отзывается Хакс и поворачивается на бок, с отвращением глядя на письменный стол и лежащие там бумаги. На самом деле у него и сил спать больше нету. С тех пор, как он вернулся из кафе, Хакс успел повторить свою проектную речь трижды. А после лежал, уставившись в потолок. И думал. — Тогда пойдем покурим. Хакс выпутывается из покрывал, натягивает на себя какую-то майку — майка вчерашняя и пахнет потом и куревом, надо бы постирать — и бредет к двери. Сигареты… кончились, кажется. Придется одолжить у Рена. — Ну и? — Хакс добирается до крыльца без приключений, садится на ступеньки рядом с Реном и протягивает ладонь, ожидая, пока там как по волшебству возникнет спасительная сигарета. Забавно, наверное, он уже и не знает, чего ожидать от переменчивого Кайло, но сегодня тот на удивление тихий. Необычно. — Я узнал, как ее зовут, — отвечает Рен и затягивается. — Ого, — вот уж действительно необычно. — Это что-то новенькое, — Хакс прикуривает сигарету и втягивает горький дым. — А почему не «она так себе в постели»? — Заткнись, а, — Кайло строит недовольную гримасу. — Тебе-то что? Ты вообще ни с кем не того… — Я не… — проще молчать, чем оправдываться. — Забей. Хакс стряхивает пепел с сигареты и затягивается снова. Ну надо же, она отказала. Самому Кайло Рену, первому бабнику Ордена. Неудивительно, что он сейчас слегка и не слегка раздражен. Хотя это и к лучшему, завтра сдавать проект, и у Хакса куда больше шансов, если Рен будет отвлекаться на что-то другое. Но эта девушка — та самая, из кафе, где они были впервые — почему-то Хакс не удивлен, что она отказала. Чего бы там этот придурок ни просил. Она выглядела так, словно хотела сбежать, когда Рен подошел к ней. Кайло докуривает и выбрасывает сигарету куда-то в траву, встает и отряхивает задницу, собираясь возвращаться в дом. Он уже почти у двери, когда Хакс вздрагивает и трясет рукой — окурок обжег ему пальцы. — И как? — спрашивает он у Рена. Как будто это важно. На самом деле нет. Или да. Или он думает об этом, чтобы просто занять свои мысли перед завтрашней битвой. — Рей, — отвечает тот и скрывается в доме, хлопая старой скрипучей дверью. Значит, Рей. И зачем ему это? Он и сам не знает. Солнце ползет по небу, и все кругом кажется тревожным, залитым багрянцем, а Хакс все еще сидит на крыльце. Набирает полную грудь чистого воздуха, остывшего к вечеру, и наслаждается посвежевшей головой. Наблюдает за тем, как рассыпаются по земле последние лучики света перед тем, как угаснуть. Что он будет делать завтра, когда все закончится?

***

Из кабинета Сноука Хакс выкатывается с ощущением того, что ему только что сожрали мозги. Высосали через трубочку, а назад не отдали. В голове полно отголосков своих же слов, только уже ненужных, потому что проект сдан. И успешно. Можно сказать, идеально. Кайло Рен спрыгивает с подоконника, на котором сидел, дожидаясь своей очереди, и летит к Хаксу. — И как? — Он выебал мне все мозги, — выдыхает Хакс. Его почти трясет, как тогда, в кафе, только в этот раз он больше не собирается падать в обморок. — Но я принят. Посмотрим, как ты справишься, Рен. Удачи, — он даже снисходит до того, чтобы пожелать удачи своему сопернику, а в голове среди путаных мыслей вертится только одна вполне ясная. Это удивительно, но он хочет кофе. И знает, куда ему идти. — Кофе, — говорит Хакс. В кафе сейчас пусто, пара человек в дальнем углу, уткнувшихся в свои макбуки, не в счет. — Кофе? — переспрашивает его вчерашняя девушка-бармен. Она тут одна, что ли, работает? Хотя какое ему дело. Она узнает его и откладывает на стойку книгу, которую читала. — Какой? — Какой? — Хакс теряется. — Любой. Ему и правда сойдет любой, можно вообще просто взять и зачерпнуть ложку с молотым кофе и пожевать. — Эспрессо, — поправляет он себя. — Пусть будет эспрессо. — С вас 1,25. Если можно, мелочью, — просит его Рей и отступает к кофе-машине, нажимая кнопки и собираясь готовить его кофе. Пока она занята этим, Хакс пытается прочесть название на обложке книги. К сожалению, это не так просто, и ему приходится привстать на цыпочки и вытянуть шею. — Прикладная механика, — внезапно отвечает ему Рей. Она все заметила, черт. А еще она смотрит на него. — Ого, — хмыкает Хакс. Почему-то в его голове такая девушка слабо вяжется с чертежами. Но ему надо найти деньги, и он долго копается по многочисленным карманам, проклиная себя за медлительность. Наконец он отсчитывает монетки и протягивает руку, чтобы отдать их Рей. А она явно не собирается забирать их. Не таким образом. — Положи их на блюдечко, — говорит она и, словно оправдываясь, отворачивается. — Ладно. Когда она приносит ему кофе — маленький пластиковый стаканчик, такой горячий, что не возьмешься — Рей уже улыбается, на лице ни тени недоверия. Сгребает монетки с блюдечка для мелочи и кидает в кассу. — Спасибо, — она оглядывает его. — Ты выглядишь куда лучше. — Ну да, — и Хакс зачем-то добавляет, хотя ей это, конечно, не интересно, — я сдал свой проект сегодня. — Круто, — Рей поднимает вверх большой палец. — Наверное, здорово заниматься чем-то, что интересно. — М-м-м? — по-хорошему, ему следовало бы отойти. Сесть за столик и там пить свой кофе, но Хакс делает это прямо тут. Ему повезло, что сегодня тихо и за спиной не толпятся ожидающие своей очереди идиоты. Кофе обжигающе-горький, как и положено. Но с каждым глотком делается вкуснее. — Это лучше, чем целыми днями стоять как приклеенная возле кофе-машины и думать, когда же это закончится, — Рей морщится, и на ее лице возникает забавная гримаска. — Так что я завидую тебе. Совсем некстати Хаксу вспоминается Сноук, собравшийся взять его под свое крыло, так что неизвестно, кому тут следует завидовать. А еще жаль, что эспрессо так мало. Последний глоток не растянешь надолго, и Хакс с сожалением сминает стаканчик в кулаке. Ему понравился этот кофе. И эта девушка, потому что с ней можно просто поболтать ни о чем. — Ладно, Рей, — не думая, выдает Хакс. — Спасибо за кофе. И только потом соображает, что назвал ее по имени. Она, кажется, поняла это тоже. — Откуда ты знаешь мое имя? — Эм-м-м... — Хакс все же находится, — это было написано на твоем бейджике. Я заметил. И правда, бейджик у нее есть. Хорошо, что он есть. — Да, точно. Я все время об этом забываю, — машет рукой Рей. — Ну, тогда и тебе пока, — она задумывается всего на пару секунд, подбирая слова, — рыжий незнакомый парень. — Хакс, — поправляет ее он. — Так короче будет. — Намного короче, — соглашается Рей. — Пока, Хакс. Заходи еще.

***

И он заходит. Если подумать, здесь довольно неплохо. Особенно когда знаешь расписание многочисленных студентов, напоминающих саранчу. Поток людей возникает в определенное время каждый день. И столь же быстро иссякает. Так что Хакс появляется в кафе все чаще. Сначала заходит просто за кофе и сидит со стаканом возле стойки, грея пальцы. Болтает с Рей, если им есть о чем болтать. А иногда просто молчит, когда сказать нечего. А потом заваливается вместе со своим ноутом, разводит руками: мол, что поделаешь, — и усаживается за столик неподалеку от барной стойки. — Рен со своими придурками из Ордена Альфы-каппы-чего-то-там устроили в доме вечеринку, — объясняет он, хотя на самом деле ничего говорить не должен. Но в ответ получает сочувствующий взгляд от Рей, присевшей напротив на минутку. — Оу, — она округляет глаза. — Вечеринка в час дня? Рановато. — И не говори, — раздраженно отзывается Хакс и принимается разматывать шнур от ноутбука. — С ним вообще бесполезно спорить, придурок полный. — Рен? Это тот самый, здоровенный? — и Рей тянет руку под потолок, показывая примерные габариты. — Он здесь часто бывает. — Да ну, — Хакс замирает. Кайло ему ничего не говорил. И это странно. — Хочешь, скажу тебе по секрету? — это полуправда, но сейчас важно не это. Может, Хаксу просто хочется насолить Рену. — Он терпеть не может кофе. — Я знаю, — смеется Рей. — Он всегда так кривится. Я знаю, что он приходит не за кофе, — внезапно она делается серьезной и даже какой-то враждебно настроенной. Всего за пару секунд. Рей скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. Это не та тема, которую вообще следовало бы затрагивать. По крайней мере, Хакс не хотел бы. Так что он выдает сложную гримасу, которая может сойти за сочувствие. Или еще за что-нибудь. И опускает глаза на ноут, принимаясь клацать по клавише пуска. — Можешь передать ему «нет», — Рей все еще тут, и она ожидающе смотрит на него. — Нет? И все? — Хакс отлично понимает, к чему может относиться это «нет». И что устроит Кайло, когда услышит очередной отказ. — Этого вполне хватит, — кивает Рей. — Спасибо. «Почему ты не скажешь это ему сама?» — хочется спросить Хаксу. Но он молчит. Потому что на самом деле это не его дело. А еще ему пора поработать.

***

Послание Рену Хакс так и не передает. А ведь сначала очень хочется — посмотреть, как вытянется его и без того длинное мрачное лицо, а в глазах засверкает ярость. Некоторые люди просто не умеют принимать отказы, что поделать. Но не получается. Кайло теперь официально в его команде, вернее, команде Сноука, и им с Хаксом приходится видеться еще и каждый день в университете. Как будто Хаксу мало этого придурка дома. — Ты идиот, у тебя тут ошибка, — Хакс тыкает пальцем в заполненные бумаги. Почерк у Кайло так себе, лучше бы печатными, в самом деле, писал, да еще и ошибок полно. — Какого… — Рена прямо подбрасывает от бешенства, но он кое-как сдерживается под недовольным взглядом старого Сноука, восседающего за своей кафедрой сверху, будто он какое-то дряхлое божество. — Заеб… — Ладно, исправляй сам, — Хакс разводит руками. — Поступай как знаешь, — и отворачивается. Делать ему больше нечего, как нарываться на драку. И все из-за одной помарки? Ха-ха. — Слушай, Хакс, — внезапно тихо бурчит Рен. Так тихо, что их надзиратель не слышит. — Я хотел спросить… — О чем? — Хакс все еще слегка обижен или раздражен — сам не может разобрать — так что оборачиваться к нему не собирается. — Рей. — Рей? — вот теперь все мысли о работе сами собой пропадают. Почему бы, кто бы мог подсказать. — И что с ней? — Она говорила что-нибудь обо мне? Ах, вот что заставляет Кайло Рена вести себя так, словно он сел голой задницей на ежа. Девушка. И не просто девушка. Рей. — Нет, — врет Хакс и опускает глаза на экран ноута. Не хватало еще, чтобы его поймали на лжи. — Думаю, ты ей неинтересен, — вот это уже полуправда. Или, может, даже куда больше — в это хочется верить. Что есть еще кто-то, как Хакс. Кто-то такой же ненормальный, кто способен его понять. — Блядь, — выдает Рен и затыкается до конца занятия. А потом сваливает в закат, даже не попрощавшись.

***

Вечернее кафе-бар сияет неоновый вывеской издалека, напоминая затерянный в тумане корабль, собравшийся затонуть с помпой и фейерверками, как минимум. Из-за приоткрытой двери несется громкая музыка, и Хакс уже слегка притормаживает на другой стороне улицы. Одно дело сидеть рядом с Рей днем и делать вид, что он работает, а самому исподтишка разглядывать ее, и другое — оказаться в эпицентре ада, который включает в себя пытки современной музыкой и пьяной толпой. Но Хаксу, и правда, больше делать нечего. Дома слишком тихо и пусто, а Рена не видно уже пару дней. «Я дал ему отдельное задание. У Кайло возникли личные проблемы, так что вот тебе, Хакс, эти книги. Разберись в них сам», — примерно так прозвучал монолог Сноука. А отсутствие Рена в его жизни сначала радует, ведь мир без истерик Кайло начинает излучать гармонию, но потом даже слегка подбешивает. Так что, возможно, он потерпит. Хакс поудобнее перехватывает ремень сумки и направляется в кафе. Внутри шумно. Музыка орет так, что сперва кажется, будто в уши затолкали ваты. Но постепенно к этому удается привыкнуть, и Хакс пробирается к стойке через всю эту толпу, которая не желает упустить возможность набраться к ночи. Рей там, запыхавшаяся, растрепанная, и руки ее ловко мелькают над стойкой, умудряясь готовить три коктейля одновременно. — Хакс, — она даже не улыбается, просто смотрит на него с сожалением — сейчас никак не до болтовни. — Ты почему тут... — Тебе помочь? — вместо ответа предлагает он. Так, по крайней мере, не придется выдумывать объяснения. Все просто — Хакс уже тут. — Мне? — Рей почему-то не верит, будто ему в самом деле захотелось сделать это. Но она оглядывает толпу и беспомощно кивает: — Я была бы очень рада. Ему даже находят фартук, и Хакс с каким-то странным весельем смотрит на себя в зеркало. Что бы сказал отец? Наверное, что-то в своем стиле: «Кухню из тебя не выбить». Ну да, хотя кому какое дело теперь. — И что мне делать? — спрашивает он у Рей. С другой стороны стойки места очень мало, так что он чувствует себя не в своей тарелке. Рей совсем рядом, один шаг в сторону — и они врежутся друг в друга. Правда, музыка и шум отвлекают. И тройка дебилов, требующих свое пиво, тоже. — Можешь подавать мне стаканы? — извиняющимся тоном просит Рей. — Так будет куда быстрее. И я научу тебя разливать коктейли, если тебя это интересует. Хакс хмыкает и протягивает ей свой первый стакан. Остается только надеяться, что бокал подойдет, ведь это, считай, его звездный час. И если старина Сноук будет недоволен, всегда можно будет податься в бармены. Наверное. Рей отбирает у него бокал, аккуратно, одними пальцами, чтобы не дотрагиваться до его руки, а затем время ускоряется, превращаясь в сплошной поток музыки, чужих заказов. И ее открытой ладони, обращенной к Хаксу.

***

Где-то через пару часов поток иссякает. Остаются только самые выносливые и самые пьяные. И те, к счастью, переползают от стойки к столикам, так что Хакс может слегка передохнуть. В зеркальном отражении с полок со спиртным на него смотрит практически копия Рей — сосредоточенная и слегка встрепанная. Но почему-то довольная. — Я, наверное, завтра шею повернуть не смогу, — жалуется Рей и принимается разминать плечи. — Пятница — это просто какой-то бесконечный ад. — Ага, — соглашается Хакс и опускается на барный стул. Он тут стоит специально на такой случай, если ноги подведут. Он смотрит за Рей, но помощи ей не предлагает. Уже накрепко запомнил, что до нее нельзя дотрагиваться. А вот кое-кто этого не знает. Рен. Чертов Кайло Рен в окружении своих дружков из Ордена-альфы-чего-то-там... Они не пьяные, нет еще, но выглядят не лучшим образом. Как будто им смертельно скучно и не хватает развлечений. Или драки. — Рей, — басит Кайло и тянется через стойку, перехватывая руку Рей. — Нам нужно поговорить. Та бледнеет в одно мгновение, так быстро, что даже в низком желтом свете видно, насколько она белая. И смертельно испуганная. — Отпусти, — шепчет Рей. — Пожалуйста... отпусти меня... — она вот-вот грохнется в обморок, так что Хакс срывается со стула. Ему нельзя ее касаться, так что он не находит ничего лучшего, как ухватиться за руку Рена и дернуть на себя, вынуждая ослабить хватку. — Кайло, отпусти. Ее, — четко и раздельно повторяет Хакс, глядя ему в глаза. Сжимает здоровенное запястье со всей силы, надеясь, что этот придурок, лапающий других людей без спросу, тоже чувствует боль. Хоть немного. Рука Рена разжимается и отпускает Рей. Та пятится назад, пока не врезается спиной в зеркальные полки. Бутылки угрожающе звенят, но остаются на месте. — Спасибо, — Хакс делает шаг в сторону, полностью закрывая собой застывшую на месте Рей, и только тогда разжимает пальцы. Красивый остался отпечаток, четкий, белый. Хорошо, если потом проступит синяками, Кайло это будет хорошим уроком. — Чего тебе налить? — спрашивает Хакс деловито, как будто это совершенно незнакомый ему человек. Который не выглядит так, словно собирается врезать ему. Взгляд Рена мечется по сторонам, в поисках Рей, потому что именно с ней он бы хотел говорить. — Кофе, пожалуйста. Один, — голос Кайло просто сочится ядом. А что будет потом, дома, Хакс даже думать не хочет. Рен в бешенстве — это настоящая катастрофа, однако по-другому все равно бы не вышло. Хакс заступился бы и снова, если бы пришлось. Кофе Рену делает Рей, потому что больше никто не разберется в бесконечных кнопках. Хотя Хакс бы с удовольствием плеснул кипятка в кружку и засыпал туда полбанки молотого. А потом отдал бы это горькое месиво с улыбкой. Тот выпивает его разом, до дна, кривясь. Давит бумажный стаканчик между пальцами, молчит и смотрит на Рей, все еще спрятавшуюся за спиной у Хакса. Но, наверное, и сам отлично понимает, что ему здесь делать нечего. — Пока, Рей, — цедит Кайло сквозь зубы. И уходит. Только после того, как дверь громко хлопает за здоровенной черной спиной, заглушая даже вой музыки, Хакс может выдохнуть. И разжать побелевшие от напряжения кулаки. — Ты в порядке? — косится он на Рей, прислонившуюся спиной к зеркальным полкам. Она стоит с закрытыми глазами и выглядит совсем нехорошо. — Конечно нет. Так, ладно, — Хакс находит пульт и отключает жуткую музыку, погружая кафе в немую тишину, нарушаемую чьим-то недовольным криком. — Ты не был обязан делать это, — Рей все трет свое несчастное запястье, словно собирается открутить его. — Ага, — кивает Хакс. — Не был. — И он слегка повышает голос, обращаясь к залу: — Хочу вам напомнить, что мы закрываемся через пятнадцать минут. — Через два часа, — слабо качает головой Рей. — Через пятнадцать минут, — поправляет ее Хакс. — И больше не спорь. Она и не спорит. Едва заметно улыбается и кивает: — Есть, босс. Рей вздыхает и встает, начиная собирать со стойки пустые бокалы и вытирать пятна на столешнице. Предлагать говорить о том, что случилось, Хакс не собирается. Еще рано. Она сама скажет.

***

На крыльце его уже ждет Рен. Здоровенная фигура на фоне светящихся прямоугольников окон кажется еще больше. Выпиленной из черноты. Угрожающей. — Какого хера, Хакс? — Кайло двигается быстро и в одно мгновение оказывается рядом. — Дай пройти, — просит его по-хорошему Хакс. Не хватало еще начать мордобой на лужайке перед домом, чтобы соседи вызвали полицию. Потому что одним ударом это точно не ограничится. — Рен, дай мне пройти, — повторяет он и обходит Кайло, нарочно задевая плечом по плечу. — Она была моей. Рей должна была… — Должна была что? — ну все, с Хакса хватит. — А? — он разворачивается и смотрит на Рена. — Повзрослей уже, Кайло. И пойми, что мир не вертится только вокруг тебя. И есть люди, которым ты не нравишься. Которым плевать на то, какой ты крутой, богатый и знаменитый. — Тебе-то откуда знать, что она… — не сдается Рен. И хватается за рубашку, которая, впрочем, и так мятая, собираясь вытрясти из Хакса всю душу. — Может, потому что она такая же, как и я. И ей никто не нужен, доволен?! — Хакс срывается и орет куда громче, чем положено, но ему просто безумно хочется выплеснуть это все. Достать и обрушить на гребаного Кайло Рена. И вмазать по лицу. Но он сдерживает порыв и останавливает кулак у самого носа Рена. Выдыхает со свистом сквозь стиснутые зубы. — Не лезь к ней, — это последнее, что он когда-либо мог придумать — угрожать Кайло, но сейчас делает именно это. — Я предупреждаю. — Или что? — язвит Кайло. — Или в следующий раз я не остановлюсь, — Хакс сдергивает чужие руки и толкает Рена в грудь, вынуждая отойти. Он поднимается по ступенькам в дом и ждет, когда же сзади ему прилетит в голову. Но ничего не происходит. Кайло столбом стоит на лужайке и не двигается. Сгорбившийся и уничтоженный. А на душе дерьмово.

***

— Что-то случилось, — не спрашивает — утверждает Рей. Сейчас в кафе тихо и пусто, и она сидит над своими учебниками, обгрызая карандаш. — Нет, — тут же отвечает Хакс. Но ее не проведешь. Да и отворачиваться сейчас, делая вид, что он что-то внезапно увидел, — глупая идея. И совершенно бессмысленная. — Ладно, да. — Не расскажешь? — она предлагает осторожно, давая ему шанс свести все к шутке. Или даже просто замолчать. — Это… довольно сложно. Все сложно, — неопределенно пожимает плечами Хакс и захлопывает крышку ноута. Все равно не работается. Без Рена и его части проекта — это все равно что затыкать пальцем дырки в обшивке тонущего крейсера. И судя по всему, это как минимум Титаник, напоровшийся на ледяную глыбу. — Это как-то связано со мной? И Кайло Реном? — и снова она права. Неужели по его лицу так легко все прочесть? — Извини. — Да ладно, я не мог не помочь. Так что как-нибудь все наладится, — Хакс запускает руку в волосы и отчаянно расчесывает скальп, надеясь, что это хоть слегка отвлечет его. — А что насчет тебя? Ей, наверное, так не поможешь. Ни дружескими советами, потому что Хакс понятия не имеет, о чем говорить. Ни похлопываниями по плечу, потому что тогда он рискует получить упавшую в обморок девушку. Ничем. — Я… — Рей медлит и с силой прикусывает карандаш, тот не выдерживает и трескается. — Все сложно, — находится она. — Ну, куда уж сложнее, — пытается пошутить Хакс. — Поверь, вот я в полной заднице, потому что мне сдавать кое-что через пару дней, а Рен теперь делает вид, будто мы не знакомы. Это прямо в его стиле — исчезнуть как раз накануне конца света. Так что я с удовольствием послушаю тебя, чтобы отвлечься от своих проблем. — Я… — карандаша у нее больше нет, осыпался тресками, так что занять себя нечем, и Рей набирает воздуха, словно готовится нырнуть. — Я не выношу чужих людей. Вернее, не совсем… Мне плохо, когда меня касаются, — она признается со страхом, хотя боится она не того, что скажет. — Я заметил, — кивает Хакс. — Так было не всегда? — он поверить не может, что настолько яркая и веселая девушка, довольно общительная, была пугливой с самого детства. — Нет, не всегда, — разговор дается Рей с трудом, и она запинается. Медлит. — Раньше все было по-другому. — И что случилось? — Я не хочу об этом говорить, — Рей тут же замыкается и мрачнеет. — Ладно, — Хакс и не собирается настаивать. — В любом случае, надеюсь, все пойдет к лучшему. — Ага, — соглашается с ним Рей. — Я тоже очень надеюсь, — она кидает взгляд на свои руки, сцепленные в замок и прижатые к телу. — Можешь попробовать, — внезапно предлагает ей Хакс. Это вообще идиотская идея, абсолютно бессмысленная, но он бодро протягивает руку и кладет на столешницу, открытой ладонью вверх. — Попробовать что? — Дотронуться. Обещаю, что не дернусь, даже если буду умирать от щекотки, — он шутит, потому что понимает, насколько это все страшно для нее. — Я даже не буду смотреть, — и Хакс показательно отворачивается к окну, за которым идет дождь, и глядеть там, в общем-то, даже не на кого. — Спасибо, но не надо… Я даже не… — мямлит что-то себе под нос Рей. Слышится шорох, и через мгновение на кончиках пальцах танцует чужое прикосновение. Еле ощутимое, невесомое. И ужасно щекотное. Рей смелеет и водит по его ладони, вырисовывая какие-то странные узоры, а Хакс все еще глядит на дождь и прячет улыбку. Ну вот, все пойдет к лучшему. Обязательно.

***

Похоже, у Кайло новая тактика. Теперь он старательно обходит Хакса во всем. Так выпендривается перед Сноуком, что Хакс только качает головой — чтобы впечатлить этого старого хрена, нужно так мало. И курит втрое больше. Теперь по возвращении домой Хакс первым делом открывает настежь все окна. Глаза режет от дыма, как будто этот идиот перешел на сигары, да и одежда воняет. — Может, ты прекратишь этот дурдом? — Хакс стучится в дверь комнаты Рена. Отлично знает, что тот сейчас там, но заходить и не подумает. Мало ли чем он там занимается. — Рен, хватит изображать из себя обиженного ребенка! В дверь что-то прилетает с другой стороны. Увесистое, но мягкое. Подушка, что ли. Отличный вариант ответа без самого ответа. — Ну и заебись, — говорит Хакс двери. — Только дом не спали, аренда была оформлена на мое имя. Тишина. Надо же, а он ожидал услышать пару непечатных слов в свой адрес, как раньше. За окном какой-то неестественно красный закат, почти как в фильмах. В кармане вибрирует телефон, и на экране высвечивается сообщение от Рей. — Ладно, я пошел, — в последний раз пытается дозваться Кайло Хакс. Конечно, тому плевать, куда он намылился вечером. Вернее, совсем не плевать, потому что Рен, скорее всего, отлично догадывается, куда именно. И с кем. И все же смотреть на запертую дверь неприятно. Иногда кажется, уж лучше бы Кайло бесился и снова устраивал бурю.

***

У Рей выходной, надо же, такое тоже бывает, и она тащит Хакса в какой-то странный подвальчик в старой части города. Странная музыка на заднем фоне только в тему. Она старательно держится рядом с Хаксом, хотя ее это слегка нервирует — она то и дело сжимает ладони в кулаки, а потом расслабляется, вспоминая, что бояться ей, в общем-то, нечего. — И что это за место? — здесь он точно еще не был ни разу, хотя у Кайло нюх на интересные бары и хорошую выпивку. И если не второе, то первое — стопроцентная правда. На стенах рисунки в стиле старых комиксов. Да и вообще обстановка внутри напоминает космический корабль. Забавно. — Мы здесь раньше отдыхали. Думаю, тебе здесь понравится. Ну что ж, пока что все действительно неплохо. Маленькие столики отделены друг от друга прозрачными перегородками, но и там народу немного — похоже, это место только для избранных. Или не особенно популярное. — Хакс, — Рей ведет его за собой к стойке, где лениво протирает стаканы чернокожий парень-бармен. — Знакомься, это Финн. Мой старый и хороший друг. Финн — это Хакс. Финн явно про него что-то уже слышал, но выглядит не особенно дружелюбным. Даже рукопожатие напоминает борьбу по заламыванию пальцев на скорость. — Привет, — басит он, почему-то до боли напоминая Рена. И что, они все нападающие в регби? Хакс забирает руку и слегка шевелит пальцами, восстанавливая кровообращение. — Мы будем «Гуля». По паре штук для начала, — не обращает на это внимания Рей. — Сделаешь? Идем, Хакс. — «Гуль»? — переспрашивает ее Хакс, усаживаясь за столик напротив Рей и стараясь не задеть ее колени своими, хотя это сложно, потому что места тут маловато. — Что это еще за «Гуль»? — Коктейль. Его придумали мы когда-то. Мешали все подряд, а вышло неплохо, — Рей улыбается и оглядывается по сторонам. Сразу видно, что здесь ей хорошо находиться. Она устраивается поудобнее и складывает руки на груди: — Ну и как дела? Все наладилось? Как бы ни хотелось, Хакс все же отрицательно качает головой: — Нет. Упрямее Кайло Рена я еще никого не встречал. — Да ладно, — и она поворачивается к стойке, за которой колдует над напитками ее друг. — Видишь Финна? Он ходил за мной тенью весь год. Не мог оставить меня в покое, потому что думал, что только так я буду в безопасности. Пришлось сбегать, — она строит гримаску. — Наверное, он все еще обижается на меня за это. — Возможно, — теперь Хаксу больше понятно, отчего этот Финн такой недружелюбный. И почему ему не нравятся другие люди рядом с ней. Его мысли нарушает появление третьего. Финн приносит с собой поднос со стопками, внутри которых ядрено-синее неизвестное зелье, ставит на стол и усаживается рядом с Хаксом, двигая его к краю диванчика. Сидящая с другой стороны в полном и неприкосновенном одиночестве Рей смотрит на это со смехом. — Я ненадолго, давно уже тебя не видел, — Финн расставляет стопки с алкоголем и берет свою. — За это надо выпить. — А как же… — Хакс оглядывается назад, где вообще-то осталась пустая барная стойка, но ему уже протягивают его «Гуля», и он смело пьет синюю смесь. Ого, бьет она, конечно, здорово. И, кажется, в составе присутствует абсент. В общем, это действительно крутая вещь. Еще пара стопок — и можно будет спокойно валяться под столом. — А кто за стойкой? — тоже интересуется Рей. — Ты же не бросил все… — Нет, там По, — отмахивается Финн. — Попросил заменить на пару минут. — По, — улыбается Рей. Его она точно знает. И явно хочет увидеть. — Я должна пойти и поздороваться. — Только на шею ему не кидайся, идет? — грозит ей взглядом Финн. — Он это не так поймет. Рей снова смеется и качает головой: — Не дождешься. Подождите, я сейчас. Она покидает их и направляется к стойке. Оставив Хакса наедине с этим самым недружелюбным парнем на свете. Финн разглядывает его, как будто пытается что-то понять, но потом хмыкает и проводит пятерней по коротким волосам: — Понятия не имею, почему она позвала тебя сюда. — А что, нельзя? — тут же ощетинивается Хакс. Мало было ему одного Рена, так еще второй нарисовался. — Почему, можно. Но если ты что-то с ней сделаешь, как те придурки… Я тебя убью, — Финн смотрит прямо на него, сузив глаза, и выражение его лица обещает медленную и мучительную смерть, если что-то действительно пойдет не так. Но не за это цепляется Хакс. Его больше волнует другая часть фразы. — Какие придурки? — он еще не все понимает, но даже этого уже достаточно, чтобы составить целую картину. — Что они сделали? — Так ты не знаешь? — Финн удивлен. Более того, даже рот открыл. — Она тебе не говорила? — Нет, — хотя можно и не говорить, и так уже все понятно. — Кто-то напал на Рей, и из-за этого она боится чужих прикосновений? Финн мрачнеет, и лицо его делается зверским: — Куда хуже. Эти мудаки изнасиловали ее. А я даже не смог отомстить за нее потом. В этот раз «Гуль» больше не кажется вкусным. На языке привкус горечи. И такое ощущение, будто на шею навесили новый камень, рядом с остальными. Хакс сидит и тупо смотрит на свою пустую стопку, на дне которой поблескивают синие капли. — Только не говори ей, что это я… — начинает Финн. — Она меня тоже возненавидит… — Я не скажу, — обещает Хакс. Теперь понятно, почему любое прикосновение для Рей напоминает кошмар. И совершенно неясно, что с этим делать. А нацепить на лицо веселую гримасу, потому что Рей возвращается и тащит с собой еще бутылку чего-то, сложнее всего.

***

Но чего-то все же можно добиться. По крайней мере, Рей удается впервые за долгое время пожать ему руку. Это просто невероятное зрелище, когда она вкладывает в ладонь Хакса свои пальцы, а затем сплетает их. И смотрит так, будто только что переплыла океан на обломке дерева или сорвала джек-пот. Хотя стоит Хаксу пошевелиться, потому что рука затекла, и гармония момента нарушается. Счастье в ее глазах гаснет, сменяясь страхом. — Мне кажется, тебе нужно просто связывать людей или заковывать в цепи, а только потом обнимать, — неловко шутит он и размыкает прикосновение. — Ха-ха, очень смешно, — гримасничает Рей и отнимает свою руку, рассматривая пальцы, будто после чужих прикосновений они должны загореться. Не загораются, ну и хорошо. — Ну, по крайней мере, один кандидат у меня есть. Но до нее доходит, что она ляпнула, и Рей отчаянно мотает головой: — Нет, ты все не так понял, прости. Тебе чего-нибудь сделать? Чаю, кофе? — она цепляется за это как за спасительную соломинку. — Все, что захочешь. — На твой выбор, — соглашается Хакс и закусывает губу, потому что совсем не хочет, чтобы она снова так шутила. Помогать человеку, который тебе нравится — это просто и понятно. Но с остальным куда сложнее.

***

Все портится в пятницу. Пятницы Хакс ненавидит, и теперь в очередной раз припоминает, за что конкретно. За Рена, за Сноука, а теперь еще и из-за Рей. Он разрывается между желанием послать Кайло как можно дальше, потому что этот придурок куда-то спрятал его одежду, и, по всей видимости, придется носить двухдневную байку, и пойти к Сноуку попросить другую работу. Нажаловаться. Ведь приходится все делать за двоих. А тут еще и Рей. Не отвечает. Ее нет в сети, и Хакс не знает, что еще делать. Разве что идти в кафе-бар прямо сейчас. Так он и делает, совсем не думая о байке, пропахшей сигаретами насквозь. О том, что выглядит так, словно его пожевали, а затем выплюнули. Кафе закрыто, что само по себе немыслимо, и внутри темно и пусто, но уйти, не проверив, Хакс не может. Так что забирается с черного хода. Рей он находит внутри. Она сидит со своей стороны барной стойки прямо на полу и выглядит так, словно собирается зареветь. Или рыдала уже несколько часов, пока слезы не закончились. — Вот дерьмо, что случилось?! — Хакс перемахивает через стойку, радуясь, что она низкая и на ней нет ничего хрупкого, потому что в такой спешке все это полетело бы на пол. — Рей! — Не работает, — она поджимает губы и кривится. — Никак не помогает. Я просто… — ее руки дрожат, и она сжимает их в кулаки. — Со мной все не так. — Что случилось? — одно дело урезонивать разбушевавшегося Кайло, а другое — девушку, до которой и дотрагиваться опасно. Так что остается только присесть на пол рядом. — Я пыталась… я честно пыталась быть нормальной… — в этот раз удержать слезы ей не удается. Рей всхлипывает и начинает плакать. Беззвучно, закрыв лицо ладонями, а затем буквально падает Хаксу на руки. Прижимается сама, прячет лицо где-то на груди, и на свитере появляются мокрые пятна. Она обнимает его и просто плачет, а Хакс неловко опирается на угол стеклянной полки. В конце концов, он устраивает свои руки у нее на спине и откидывает голову назад, глядя в потолок. — Ты все же скажешь, что случилось? — спрашивает он, а Рей потихоньку начинает успокаиваться. Она ерзает на полу, понимая, что сейчас она в чужих руках, но не сбегает, и это уже хорошо. — Я не знаю, что мне делать, — она кривится и поднимает лицо. Зареванная и растерянная. — Я просто не могу быть с другими. Я боюсь. А с тобой проще, — Рей шмыгает носом и принимается вытирать слезы. — Ты ничего не хочешь. — Я хочу, чтобы ты перестала плакать, — отзывается Хакс. — Прости, — она все же отпускает его и отползает назад. — Правда, прости, я не хотела, чтобы ты подумал… — Я ничего не подумал. Честно, — Хакс вздыхает. — Все, правда, хорошо. — А можно я… — она закусывает губу и смотрит на него растерянно. — Можно я… — голос ее садится и в конце превращается в шепот, — поцелую тебя… Всего один раз. Мне нужно это, иначе… — Хорошо, — соглашается Хакс. Отталкивается от стекла и садится ровно. Это всего лишь поцелуй, и ей это действительно надо. Ее губы на вкус соленые и шершавые, наверное, покусанные бесчисленное множество раз. И теплые. Рей вздыхает и прижимается к его рту. Она действительно целует его, хотя для нее это нереальный подвиг, и Хакс отвечает на ее поцелуй. Осторожно. Аккуратно. Просто отдает ей всю ту нежность, что есть в нем. Но с заложенным после слез носом долго целоваться не будешь, и Рей отодвигается. Разворачивается и ложится Хаксу на колени, глядя куда угодно, только не на него. — Если расскажешь, станет легче, — предлагает Хакс. — Не сразу, но потом да. — Я не могу, это слишком… стыдно, — у нее в глазах снова блестят слезы. Рей обхватывает себя руками и вздыхает. — Я расскажу что-нибудь в ответ. Что-то очень стыдное, — он смотрит на нее сверху вниз. Чтобы собраться, Рей нужно несколько минут. Она несколько раз открывает рот, но не может выдавить из себя ни звука. — Это случилось год назад, — ее взгляд мечется словно бешеный, — не помню точно. Я же так старалась забыть. Я возвращалась после занятий, было поздно, — Рей старается говорить отвлеченно, как будто это все происходило с кем-то еще. Совсем не с ней. — Я не была пьяной, я просто шла домой с учебы. Их было трое… — ее голос дергается и падает, превращаясь в безжизненное бормотание, — они решили остановить меня. И начали приставать. Порвали цепочку, когда тащили меня за нее. Она смаргивает слезы и говорит глухо, с отвращением: — Я не смогла сбежать. Их было трое, а я одна. Я не помню, кричала я или нет. Наверное, да, потому что после этого неделю не могла говорить вообще. Они насиловали меня по очереди. По одному и по двое. Думаю, ты и без подробностей можешь все представить. — Я не хочу и не собираюсь это представлять, Рей, — качает головой Хакс. — Ты можешь перестать, если хочешь. — Один из них, кстати, был похож на твоего друга, поэтому мне снова стало хуже. Но я подумала, что я смогу все пережить, если выдержу другого человека. Не получилось. Наверное, — и она снова шмыгает носом, — я могу любить только на расстоянии. Такое вот дерьмо, — даже ругается Рей тихо, как будто стесняется всего этого. Своих слов. И своих мыслей. — Теперь ты. Услуга за услугу… — Рей поднимает голову с его колен и садится рядом, а бутылки на полках мелко звенят, когда она прислоняется к зеркальной поверхности. — Я… — вот теперь все сложно. Хаксу сложно собраться. — Я просто не фанат секса. — В смысле? — подобный поворот событий озадачивает Рей, и она теряется. — Вообще? — Да. Вообще. — Ого, — ей нужно обдумать это. Еще бы, ему самому потребовалось лет десять, чтобы понять себя. — Ну ладно. Они так и сидят в полумраке кафе-бара под стойкой, напоминая заигравшихся в прятки детей. — Но мне правда легче, — внезапно признается Рей и сама ищет его руку. Находит и переплетает пальцы. — Намного.

***

Она учится прикосновениям заново. Потихоньку. Так медленно, что набраться смелости для второго поцелуя у нее занимает пару-тройку месяцев, не меньше. Хакс не возражает. Для него это просто короткие жесты, полные нежности — дотронуться до его щеки, прикоснуться к нижней губе, исследовать все лицо на ощупь. А для Рей это значит слишком много. Потому что она уже прекрасно знает, что он не станет отвечать. Это ее инициатива. Это ее желание, и Хакс просто подчиняется. — Ауч, — недовольно хмурится он, когда Рей дергает его за прядь волос. — Волосы не трожь, это святое. Но для Рей нет ничего святого, и она нарочно принимается взлохмачивать их и громко смеется. Ей мало, и она заставляет Хакса закрыть глаза. — Не открывай, — шепчет она. — Ни за что, — а сама касается его губ своими. Больше никакой соли, никаких слез, только горькая сладость от кофе. Потом спускается к шее и легонько прикусывает кожу. А затем облизывает место укуса. — Рей, — ворчит Хакс, но она закрывает его рот ладонью. — Ш-ш-ш, тебе же все равно. А мне нет. — Мне не все равно, — пытается он пробормотать сквозь зажатый рукой рот, но ничего не выходит, так что сдается. И позволяет ей делать все, что она захочет. Например, раздеть его до пояса и прижаться обнаженным телом к его груди. И им еще повезло, что Рена нет дома, иначе черт знает, что бы тут началось. Хотя в последнее время Кайло уже не так злится. Просто закатывает глаза и обзывает Хакса идиотом. — Рей, что ты… — не успевает сказать Хакс, как его толкают на спину на кровати. Глаза он открывает. Конечно же, открывает, очень вовремя, потому что Рей уже успевает раздеться целиком. Она сидит рядом с довольно проказливым видом, словно замышляет что-то нехорошее. Например, защекотать его до смерти. Или заняться любовью. — Что? — спрашивает она его, прикусывая губу. — Не хочешь? — Иди сюда, — зовет ее Хакс. Рей стягивает с него брюки, избавляется от собственных трусиков и оседлывает его. Ласкает член, пока тот не встает — механика мужского тела ее до сих пор забавляет — и направляет в себя. Она все еще контролирует каждое его движение, хватает за руки и прижимает их к постели, не давая шевельнуться, хоть это больше игра. Она всегда сверху, и страха в ее глазах больше нет. Остаются только теплые прикосновения мягкой кожи, слабые вздохи и ее улыбка. Это неизбежно, думает Хакс. Возбуждение в его теле нарастает. Медленное и тягучее, оно не похоже ни на что и на все сразу. На соленые губы со вкусом слез, на сплетенные пальцы. На разноцветные глаза с забавными пятнышками. Он кончает со вздохом, и через пару мгновений к нему присоединяется Рей. Она обмякает и опускается на него, смеется и уже с легкостью устраивает голову на его груди. Прижимается щекой к обнаженной коже и заслушивается стуком сердца. Это все неизбежно, когда встречаешь того, кому можешь помочь. И кого можешь полюбить.