Чувствуют ли роботы?

- Я хочу узнать, как Вы чувствуете, учитель! «Учитель» - слово непривычно легло на язык. Или лучше сказать «динамик»? Что у него там теперь вместо голосовых связок? Омерзение. Чувство неприязни до дрожи, до брезгливости к собственному существу с новой силой ударило по разуму. И всю эту ненависть Гэндзи вложил в грубый захват и приложил омника грудью об стенку. Дзенъятта следовал за ним уже не один день. И Шимада бежал от него, постыдно, как последний трус. Бежал от слов, задевающих за самое живое, что ещё сохранилось в механизированном теле. Но воину не подобает страх, и растерянность сменилась яростью. - Как ты вообще можешь сравнивать?! – вопрошал новоиспечённый киборг, до хруста шарниров, выкручивая заломленный за спину манипулятор монаха. – Что ты чувствуешь, когда тебя прижимают к стенке?! Рука скользнула ниже, ощупав скрытые под одеждой части корпуса. Обычный омник, стандартной сборки, возомнил себе невесть что! - Ты чувствуешь, хоть что-нибудь?! – Шимада с новой силой впечатал металлическое тело в кирпичную кладку. Формально все омники среднего рода, «оно», как вещи. Но роботы предпочитают идентифицировать себя с тем или иным полом. «Смотрите, я – мальчик, я ношу галстук!». «Смотрите, я – девочка, у меня парик!». Мерзость! Они лишены этого. Формально это даже не изнасилование, это всё равно, что тереться об дверь. - Гнев затмевает твой разум, - голос Дзенъятты звучал как всегда: тихо и проникновенно. – В твоей крови бурлит адреналин, боль притупилась. Ты чувствуешь азарт. Монах не сопротивлялся. - Думаю, это состояние можно сравнить с боевым режимом. Он ещё и сравнивает! Гэндзи развернул омника к себе и прижал всем телом. Металл жалобно застонал, звякнув о камень. Киборг хотел жадно впиться неистовым поцелуем в свою жертву, разум как-то запоздало сообразил, что ни у робота, ни у него самого нет губ. Нижняя челюсть оказалась слишком повреждена – её удалили полностью во время операции. Часть лица ему теперь заменяла металлическая пластина. Осознание ущербности с новой силой ударило по искалеченному сознанию, почти выбив почву из-под ног. Гэндзи чуть не осел на пол, но омник любезно удержал его в вертикальном положении. Больше никогда. Никогда больше киборгу не испытать сладость чужого поцелуя. Он теперь урод, бесчувственная болванка. - Оставь прошлое позади себя, - посоветовал монах. Слёзы жалости к самому себе душили где-то изнутри, но глаза оставались сухими. Неужели он теперь лишён даже этой человеческой мелочи? - Откройся для нового. Омник в молниеносном жесте развёл руки в стороны, складывая странные символы на неуловимой для человеческого глаза скорости. И каждый новый жест оставался в воздухе призрачно-жёлтыми очертаниями. Гэндзи тогда ещё не понимал природу этой техники. Из чего сделаны эти дополнительные конечности? Из электричества? Из жёсткого света? Нет, омники так не умеют… Монах проводил по телу этими дополнительными конечностями, а киборга пронзало, словно статическими разрядами. Кусающе-нежно, сладостно-больно. Дзенъятта мог проникать ими и внутрь тела, открывая новые, неизведанные прежде ощущения. Сработала система охлаждения, разгоняя по телу приятную прохладу. Сознание прояснилось. Гэндзи по-прежнему лежал в тени небольшого полуразрушенного придорожного домика. В таких путники могут найти себе временное пристанище. - «Боевой режим», значит? – заговорил Шимада, нарушив тишину. Монах сидел чуть поодаль и смотрел на город внизу. Особенности конструкции не позволяют ониками принимать позу лотоса, монахи придумали для себя другую. - Если я не сопротивляюсь, это не значит, что я не могу противостоять, - отозвался робот, не поворачивая головы. - Я мог повредить тебя. Почему не остановил..? - «Вас», – перебил Дзенъятта, и поспешил пояснить в ответ на недоумённый взгляд. – К учителю принято обращаться на «Вы». Дисциплина важная и необходимая часть обучения. Гэндзи быстро сел, сложив руки на коленях, как когда-то в детстве, как и подобает ученику - смиренно опустив взгляд. - Я прошу прощения за… вольность, учитель. «Учитель». Слово скользнуло из его уст легко, как змейка в траве. Вместе с этим пришло и смирение. «Учитель». Да, Шимаде придётся «учиться» жить – сам он не справится. - Может быть, мне никогда не понять прелести телесных ощущений, - признал омник, - но одно чувство точно свойственно и людям и роботам. Любопытство. Лицо монаха это железная маска, в прямом и переносном смысле. У него нет рта или окуляров, которые можно было бы прищурить, только ничего не выражающие датчики. Одухотворённое лицо выражало спокойствие и безмятежность. Но Гэндзи готов был поклясться, что его новый наставник сейчас… говоря человеческим языком: «тупо лыбится». - Для меня это было ново.