Подсчёт

— Хочешь остаться? Глаза Бриджитт расширяются, она быстро кивает и только спустя пару секунд понимает, на что согласилась.  — Ты… Феликс, приподняв бровь, смотрит на неё сверху вниз. Он попросил её остаться на ночь, наверное, его намерения уже слишком очевидны. Конечно, она вольна отказаться, но ему бы этого не хотелось, поэтому вместо ответа он просто открывает дверь в комнату и тянет заикающуюся девушку за собой.  — Ф-Ф-Феликс! Я правильно понимаю, что ты спросил?  — Я просто прошу тебя остаться. Остальное зависит от тебя, — отвечает он, закрывая дверь с мягким щелчком. В комнате темнее, чем в коридоре, единственный источник света — луна за окном. Едва глаза привыкают к темноте, Феликс видит упрямство в её глазах.  — Феликс, — она говорит спокойно, но твёрдо.  — Что?  — Ты приглашаешь меня заняться с тобой сексом?  — Я не против такого развития событий.  — Феликс, — она почти стонет. Он знает, что её раздражают такие неопределённые ответы, но не прекращает.  — Бриджитт.  — Феликс Агрест.  — Бриджитт Чен.  — Ты хочешь, чтобы я сказала это вслух? — её голос звучит недоверчиво, она не ожидала, что Феликс будет таким ребёнком. Он тоже этого не ожидал, но всё равно продолжает.  — Согласие — очень важная вещь.  — Мы оба знаем, что оно тебе не нужно.  — Давай, это не больно. Она вздыхает и смотрит на него снизу вверх, положив руки на бёдра.  — Феликс Агрест, если этой ночью мне не перепадёт хотя бы одного оргазма, я буду слегка разочарована.  — Слегка?  — А ещё я смущена, так что обними меня побыстрее. И я пойму, если ты откажешь.  — Бриджитт. — Феликс не верит, что она до сих пор думает об этом. Он делает шаг в её сторону, она пытается попятиться, но упирается спиной в дверь. Благодаря своему росту он может над ней нависнуть. — Я хочу этого. Не сомневайся в моём желании.  — Ты сейчас обвиняешь меня в осторожности? Я с самого коллежа грезила тобой. — Она смущается и отводит взгляд. Феликс молчит. В другое время он сменил бы тему — разговоры о её влюблённости и его отказах ставили их в неловкое положение, но здесь и сейчас они не могут игнорировать прошлое. Поэтому он наклоняется к её уху.  — Расскажи мне, — шепчет он. Атмосфера от смущённо-неловкой переходит к сексуально напряжённой. Она задирает голову и тревожно смотрит ему в глаза.  — Что?  — Ты сказала, что грезила мной. Расскажи о своих фантазиях.  — А, д-давай как-нибудь потом. Феликс наклоняется и целует её. Мимолётно, почти сразу же отстраняется. Она тянется, пытаясь поймать его губы, но он отодвигается, не позволяя ей этого.  — Расскажи мне, — тихо повторяет он. — Выбери свою любимую. Бриджитт краснеет, но всё равно начинает говорить.  — Они все начинаются с внезапного поцелуя. — Он выжидающе смотрит на неё, и она уточняет, — ты обхватываешь ладонями моё лицо и нежно целуешь. Феликс снова её целует. Мягко прижимается к её губам, а потом снова отстраняется лишь на сантиметр и шепчет: — Что дальше? Она моргает, с растерянностью встречая его решительный взгляд. — Дальше ты целуешь мои скулы, и-и потом спускаешься ниже к шее… Она говорит, и Феликс, внимательно слушая, с точностью исполняет все её желания. Ему хочется оставить доказательство того, что он был здесь — прикусить гладкую кожу, но он не станет, потому что она ему этого не говорила. Его губы парят у её шеи, и он не может не улыбнуться от мысли, что у него ещё будет на это время. Он поднимает глаза, Бриджитт удивлённо смотрит на него и покрывается ярким румянцем. Он ничего не говорит, лишь поднимает брови, тихо прикасаясь к её ключицам. — Дальше… Ты начинаешь целовать мою грудь, в процессе расстегивая пуговицы на моей рубашке, — нерешительно говорит она. Они оба смотрят на её футболку. Без пуговиц. Феликс наклоняется к её уху. — Благодарю за честность, Бриджитт, — мурлычет он, и девушку пробирает дрожь, когда он произносит её имя. Его рука опускается вниз и начинает поигрывать с краем футболки. — Не хотелось бы разочаровывать, но соответствовать твоим мечтам на сто процентов не получится. — Он медленно приподнимает низ футболки, тянет его одной рукой вверх, а другую располагает на пояснице, и отодвигает девушку от двери, чтобы можно было полностью снять предмет гардероба. — Что ж, — с придыханием говорит Бриджитт, руками помогая избавить её от одежды, — снимай как можешь — я не обижусь. Они снимают футболку через голову, и Феликс заворожённо наблюдает за тем, как Бриджит откидывает её в сторону. Глаза уже привыкли к темноте и он замирает, рассматривая кружевной бюстгальтер и небольшую грудь, и старается запечатлеть этот вид. — Мне это нравится, — тихо бормочет он. — На чём мы остановились? — На моей груди, — подсказывает Бриджитт. Она выглядит более уверенной, видя неприкрытый голод в глазах Феликса, когда он подчиняется. Он тут же наклоняется, целует её ключицы. Медленно движется ниже, оставляя мокрую дорожку поцелуев, и, наконец, достигает груди. Бриджитт пытается не ёрзать под его прикосновениями. Он замирает у края бюстгальтера, целует ложбинку между грудей, а потом вновь выжидающе смотрит на неё. Она смотрит на него, приоткрыв рот, пытается привести дыхание в норму. Сглатывает. — Дальше ты идешь… ещё ниже. Одним плавным движением Феликс опускается на колени, упираясь руками о её бёдра, и вновь испытующе смотрит на неё. Бриджитт кажется, что она горит от одного его взгляда, а может, это просто румянец на её щеках. Феликс, не отрывая взгляда, молниеносно расстегивает джинсы, и стягивает их с её бёдер. Бриджитт очень хочет отвернуться, но ещё сильнее жаждет не пропустить ни единого момента, когда Феликс Агрест стоит на коленях, готовый выполнить любое её желание. Он должен был воплотить её фантазии, но вместо этого он создаёт новую. Она скидывает туфли и окончательно избавляется от джинсов. Феликс отталкивает их в сторону, а потом смотрит на неё так, что у Бриджитт нарастает внутри жар от одной его близости. Она влажная, и приходит осознание — Феликс уже понял, что она возбудилась от одних его поцелуев. Он прижимается ко внутренней стороне её бедра, и поистине дьявольски ей улыбается. И это совсем не помогает. Видела ли она такое выражение лица у него до этого? Бриджитт думает о том, что надо было одеться поприличнее, но она же не ожидала, что всё закончится именно так. А Феликсу, похоже, всё равно, так что жаловаться нет смысла. Феликс прокашливается, заставляя её обратить на него внимание. Бриджитт понимает, что он ждет продолжения. — Я… Обычно на этом месте фантазии заканчиваются, — виновато признаётся она. Феликс задумчиво мычит и водит большим пальцем по её бёдрам.  — Тогда я буду импровизировать. Одной рукой он прижимает её к двери, другой — тянется к нижнему белью. Двумя пальцами цепляет края трусиков и стягивает их. Она дрожащими ногами отбрасывает бельё в сторону, пока Феликс пялится на неизведанную территорию. Бриджитт смущается от такого пристального внимания, пока он не хватается рукой за её бедро и придвигается ближе, оказываясь прямо под ней. Бриджитт начинает нервничать ещё сильнее, сдвигает ноги, и Феликс от такого облома чуть не рычит. Он подаётся назад и смотрит на неё — алую от румянца, прячущую свой взгляд подальше от него.  — Бриджитт, — говорит Феликс, невесомо касаясь внутренней стороны её бёдра, — ты хочешь остановиться?  — Н-нет, н-не хоч-чу.  — И?..  — Дай мне минутку. Феликс кивает, не собираясь тратить время впустую. Потянувшись свободной рукой к другому бедру, он водит по коже кончиками пальцев. Его руки синхронно касаются косточек на бёдрах, и Бриджитт глубоко вдыхает от его возбуждающих прикосновений. Вскоре вспышка адреналина проходит, уступая место умиротворению.  — Как ты можешь быть таким хладнокровным? — вздыхает она, расслабив ноги.  — Я взбудоражен так же, как и ты, — просто отвечает Феликс. Он понятия не имеет, что творит, но ему по крайней мере удаётся скрыть перед ней свою нервозность.  — Оу… — беззвучно отвечает она. Феликс ослабляет хватку на бедрах и слегка проводит ногтем вверх-вниз.  — Бриджитт, позволишь? Она почти пищит от этой фразы, но ей удаётся ответить более-менее адекватно.  — Да, п-пожалуйста. Наконец-то он начинает. Феликс прижимает её к двери, наклоняется и проводит языком вдоль половых губ. Она душит стон от этого ощущения и упирается руками в дверь. Её ресницы подрагивают. Он проводит языком ещё раз, прижимается ближе и проникает между складок. Колени Бриджитт подкашиваются, но сильные руки Феликса удерживают её на месте. Он водит языком по кругу и спустя мгновение находит клитор, который тут же облизывает. Бриджитт шипит то ли от боли, то ли от удовольствия, поэтому вместо того, чтобы повторить это, он несколько раз проводит языком по кругу, возвращается вниз и прижимается к влажному теплу, параллельно запоминая звуки её стонов. Феликс отпускает одно бедро, тянет руку ко входу, заменяя язык своим длинным тонким пальцем, и возвращается к клитору. Он двигает рукой, погружаясь и выныривая из неё, и наслаждается ощущением того, как её стенки сжимаются.  — Пожалуйста, Феликс, п-пожалуйста… — просит она, и Феликс может только догадываться, чего именно. Он добавляет второй палец, и её удовлетворённый стон подсказывает, что он не прогадал. Он продолжает толкаться внутрь пальцами, снова облизывает клитор, и очень скоро она дрожит над ним, тяжело дышит и рвано постанывает. Феликс чувствует, как её ноги трясутся от приближающегося оргазма, и начинает двигаться быстрее. Из её горла вырывается стон, когда она благодаря Феликсу подходит к финишу, и он от осознания этого подавляет собственный ответный стон. Бриджитт — милая невинная девушка, но здесь и сейчас она стоит над Феликсом, его пальцы в её смазке, она сама практически голая (не считая бюстгальтера), и издаёт такие звуки, что он их вовек не забудет. Феликс чувствует себя грешником, развращающим невинную деву. Эта мысль напоминает ему о его «растущей» проблеме, но он лишь тяжело вздыхает и фокусируется на Бриджитт. Сейчас она — центр его Вселенной. Он отодвигается и смотрит на её лицо, но не прекращает движений пальцами, замедляя их, пока она приходит в себя после оргазма. Феликс вытаскивает пальцы и облизывается, глядя на тяжело дышащую раскрасневшуюся Бриджитт. Она медленно сползает вниз по двери, и он помогает ей мягко приземлиться. Она откидывается на дверь, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. Феликс даёт ей на это время, а потом наклоняется и обхватывает её руками, уткнувшись головой в сгиб её шеи. Она обнимает его в ответ. Её глаза, наконец, открываются, и Бриджитт с благоговением смотрит на парня в своих объятиях. Её руки медленно гладят его по голове.  — Мы ещё не закончили, да? — тихо спрашивает Бриджитт, на что Феликс улыбается ей в ключицу.  — Думаю, скорее всего, нет, — так же тихо отвечает он. — Но твои условия я выполнил. Она тянет Феликса за волосы, шутливо наказывая за издёвку, но стон, который он издаёт после этого, превращает игривые движения в нечто совершенно другое. Бриджитт на мгновение замирает и чуть ли не перепугано шепчет:  — Феликс, ты… Он напрягается и замирает в её руках.  — Нет.  — Но ты же… Феликс отстраняется подальше и активно смотрит куда-то в другую сторону.  — Нет. Глаза Бриджитт опускаются лишь на секунду, но это не уходит от внимания Феликса. Он запоздало отодвигается в сторону. Она смотрит на него, точнее, на красноречиво выпирающий бугорок в его штанах с таким плотоядным выражением лица, что Феликс продолжает прятать от неё взгляд.  — Феликс, — зовёт она, понизив голос. Бриджитт наклоняется в его сторону — и он отодвигается дальше, от чего она хмурится. Она наклоняется ближе — и он поднимается, поворачиваясь к ней спиной. Она смотрит на него снизу вверх, тупо моргая, а потом он отходит от неё ещё дальше, и это определённо не то, чего она хочет.  — Феликс, — повторяет она и поднимается вслед за ним. Внезапно её одолевает некое смущение. Она хватает свои трусики, впопыхах надевает их и говорит: — Феликс, ты не можешь сбежать прямо сейчас. Он не реагирует — просто уходит, и она следует за ним.  — Да не стесняйся ты своего стояка! — Феликс вздрагивает от этих слов, но Бриджитт не затыкается. — Ты лапал меня у двери как только мог, стояк в такой ситуации — совершенно нормально! Он стонет, прикрывая рукой лицо. Места в комнате не так уж много, но для него главная цель — спрятаться от Бриджитт. Сама Бриджитт чувствует, будто вернулась в прошлое, когда она преследовала его, а он пытался сбежать, но сейчас есть один большой нюанс — она практически голая, а он пытается спрятать свой стояк. Не считая этого, в общем, ситуация почти та же.  — Не думаю, что тебе комфортно шастать с эрекцией, — говорит Бриджитт. — Ты был весь такой из себя уверенный и сексуальный, так какого чёрта ты убегаешь? Когда Феликс не отвечает и на это, она предпринимает последнюю попытку:  — Меня не волнует, как выглядит твой пенис! После этой фразы он оборачивается, хватает её за голову и держит на расстоянии вытянутой руки. Она улыбается и не без удовлетворения отмечает, что он покраснел.  — Хватит болтать, — его голос звучит раздражённо, а челюсть напряжённо сжата. Но кажется, он не особо сердится, так что Бриджитт его не слушает.  — Эта твоя беготня и без меня портит настроение. Он опускает руку, снова закрывая лицо, и Бриджитт пользуется этим, чтобы отойти на шаг назад и с разгону повалить его на кровать. Она меньше Феликса, но хорошо умеет распределять вес — и уже через пару секунд Бриджитт сидит на нём, упираясь коленями в покрывало по обе стороны его груди. Феликс слишком ошеломлён, чтобы отбиваться, и обнаруживает себя уже под ней, победно улыбающейся. Почти рефлекторно его руки ложатся ей на талию, но прикоснувшись к её коже, он тут же убирает их, будто получив ожог. Он, словно впервые, смотрит на неё снизу вверх, и она нахально ему улыбается.  — Теперь ты не сбежишь, — говорит она так, будто это не очевидно.  — Я не убегал.  — Знаешь, а было похоже именно на это. — Бриджитт замолкает, выжидающе глядя на Феликса. — Ты правда этого не хочешь, или ты просто смущён? Феликс вздыхает и сжимает руки в кулаки, удерживаясь от прикосновения к ней.  — Я… Бриджитт отодвигается назад. Совсем немного, но Феликс сразу же напрягается. Она делает вид, будто не заметила, и спрашивает:  — Ты?.. От такой смены ролей Бриджитт становится смешно. Феликс был непробиваемым бастионом больше, чем кисейной барышней, но если уж дело дошло до признания своих чувств на практике — Бриджитт не позволит смущению взять верх. Хотя, правильнее будет назвать это не «бастионом», а «неумением проявлять чувства», или «страхом показать слабость». Бриджитт моргает в осознании: он мог доводить её до дрожи в коленках сколько угодно раз, но он не мог позволить себе того же, при этом не смущаясь. Хотя, если всё дело в ней… Может, она не знала всей его истории, но она попытается помочь. Она не знает, откуда в ней столько самоуверенности, возможно, потому что он уже довёл её до оргазма один раз, но, как бы то ни было, она собирается взять дело в свои руки. Прежде чем она заговорила, он увидел в её взгляде твёрдую решимость вместо праздного интереса, и едва не задрожал от этого.  — Феликс, — говорит она хриплым от желания голосом, — пожалуйста? Она выделяет вопрос, сдвигаясь ещё на пару сантиметров и оказываясь прямо на его паху. Феликс снова замирает под ней, глядя вверх широко открытыми глазами. Она медленно двигает бёдрами, возвращая ему смущённый взгляд.  — Я не знаю всего, что тебя беспокоит, но одно мне известно, — говорит она, плотнее прижавшись к нему. — И я хочу тебе с этим помочь. Ты позволишь мне? Он стонет в ответ, и Бриджитт не понимает — ему больно или он возбуждается от её движений? Но она понимает, что начало неплохое, потому что Феликс всё-таки поднимается, усаживается и обнимает её. Она передвигается к нему на колени, обхватывает ногами его талию и обнимает в ответ. Он смотрит на неё с непроницаемым выражением лица, но она улыбается и сползает пониже — и вот, новое выражение лица гораздо легче прочитать. Это беспомощность. Она двигает бёдрами медленнее, прижимается плотнее — делает всё, чтобы снова увидеть беспомощность на его лице. Бриджитт не может ничего с собой поделать, особенно когда он так на неё смотрит, поэтому она просто наклоняется и целует его. Он реагирует мгновенно. Одна его рука, наконец, движется в её сторону и оседает на талии, другой он обхватывает её и прижимает к себе. Она выдыхает, и он пользуется этим, углубляя поцелуй. Её бёдра снова начинают двигаться, в медленном темпе, который совсем не соответствуют их страстному поцелую. Феликс, чертыхнувшись, отстраняется, и Бриджитт нежно перебирает волосы на его затылке.  — Знаешь, это не совсем честно, — наконец, выдаёт Бриджитт.  — Чья бы корова мычала, — бормочет он, но Бриджитт его игнорирует, потягивая за ворот рубашки.  — Ты же меня видишь, так? Видит, но это не мешает ему посмотреть на неё ещё раз. Он дарит её телу долгий взгляд, прежде чем вернуться к её глазам.  — Ну да.  — А теперь посмотри на себя и скажи, что здесь не так. Он осматривает себя, полностью одетого. Понимание приходит сразу же.  — Ты даже не разулся, — шутливо жалуется она. Феликс закатывает глаза и пинает обувь куда-то в середину комнаты. — Ну, уже получше. Её пальцы бродят по его груди, останавливаясь на первой пуговице рубашки. Бриджитт смотрит на его лицо, но там снова раздражающий покер-фейс. Но, не успевает она расстегнуть первую пуговицу — его взгляд падает на её руки. Феликс сосредоточенно наблюдает за каждым их движением, и Бриджитт улыбается. Зная об этом, она не спеша расстёгивает пуговицы одну за другой, в конце концов, снимая предмет одежды с его плеч. Она откидывается назад и смотрит на его рубашку, спущенную до самых локтей. Для Бриджитт уже слишком — наблюдать прижатого ею же к кровати полуголого Феликса с распухшими от поцелуев губами. Она краснеет, думая, сможет ли она когда-нибудь перестать метаться между уверенностью и смущением? Феликсу от её взгляда ненамного лучше. В конце концов, он полностью снимает рубашку и тянет Бриджитт на себя, целуя её. Она кладёт руки ему на грудь, и от её энтузиазма Феликс теряет последние крохи смущения, прижимая её ближе. Прикоснувшись к ней, Феликс чувствует себя так, будто его кожа горит, и он даёт себе сгорать в этом огне. Потом он, всё ещё немного побаиваясь, позволяет своим рукам зарыться в её волосы. Феликс никогда об этом не задумывался, но сейчас понимает, что был бы совсем не прочь проводить всё время, зарывшись руками в волосы Бриджитт. Учитывая, какие мяукающие звуки она издаёт при этом — она не будет против. Она снова двигает бёдрами, и Феликс на чистом инстинкте толкается навстречу. Она отодвигается, и, не успевает он подумать, что где-то облажался, как её руки начинают шарить где-то в районе пояса. Она слезает с его колен, но только для того, чтобы стянуть с него штаны. Феликс помогает ей, и вот, на них остаётся лишь нижнее бельё. Бриджитт не успевает уследить за стремительно убывающими предметами одежды, потому что уже спустя несколько секунд возвращается к Феликсу на колени и целует его. Её поцелуи жадные и требовательные, и её бёдра снова двигаются. Феликсу ничего не остаётся, кроме как просто двигаться в такт. И он, наконец-таки отпускает все свои заботы: позволяет себе раствориться в ней, ощутить всеми фибрами тела и души её прикосновения и глубокие поцелуи, отдаться аромату её парфюма, запаху её пота и просто её запаху, утонуть в море под названием Бриджитт, и вообще ни о чём не думать. Одной рукой он тянется вверх, расстёгивает её бюстгальтер, и Бриджитт, не разрывая поцелуя, отбрасывает его в сторону. Он стесняется трогать её грудь, так что Бриджитт просто хватает его за руки и прижимает их к себе. От этого его дыхание сбивается, и она улыбается ему в губы. Он медленно и нежно массирует её грудь, и она стонами направляет его, даёт ему знать, что он всё делает правильно. Бриджитт отстраняется, но только чтобы спросить:  — Презерватив? И, пока Феликс тянется к тумбочке, она покрывает поцелуями его шею, ключицы, грудь, каждый сантиметр его тела, до которого может дотянуться. Феликс наклоняется и достаёт из ящика маленькую упаковку из фольги. Она ложится на кровать и, улыбаясь, тянет Феликса за собой. Он наклоняется, нежно целует её и отстраняется, чтобы снять с неё трусики во второй раз за вечер, но уже без прежней щепетильности. Феликс наконец-то снимает своё бельё, и Бриджитт улучает момент, чтобы полюбоваться зрелищем. С его члена уже стекает смазка и, Бриджитт не удивляется, учитывая, как долго он стоит. Пока он разрывает фольгу и надевает презерватив, Бриджитт расслабляется и лениво рассматривает его тело, многозначительно улыбаясь. Феликс смотрит на неё, улавливает её мысли, и что-то в выражении его лица смягчается. Феликс снова склоняется над ней, на его лице выражение, которого она ещё не видела — нерешительность, тревога и нежность — и она тает. Она тянется к нему за поцелуем, кивает, и он устраивается у её входа. Когда он медленно скользит в неё, она закрывает глаза, но чувствует на себе его взгляд. Он осторожен и нетороплив, но совсем скоро он оказывается полностью внутри неё, и Бриджитт просит буквально пару секунд, чтобы вдохнуть. Она открывает глаза, смотрит на него и понимает, что никогда не сможет полностью контролировать эти чувства. Иногда её бесит его равнодушие, но если уж выбирать между его выражением лица и чувствами — она выбирает чувства. Спустя несколько глубоких вдохов она улыбается, кивает, и он начинает двигаться. От разрывающих изнутри ощущений Бриджитт поджимает пальцы на ногах и закусывает губу. Её руки находят его спину, и Бриджитт цепляется за неё, впивается в неё ногтями, когда Феликс снова входит в неё. Он движется в умеренном темпе, и совсем скоро Бриджитт двигается бёдрами ему навстречу. По мере нарастания жара внизу живота, с губ Бриджитт начинают срываться поощряющие слова и звуки. Она снова направляет его, и Феликс внимательно её слушает, потому что он — грёбаный перфекционист. Феликс начинает двигаться быстрее, параллельно ловит её губы в горячем поцелуе, и Бриджитт с энтузиазмом отвечает ему и обхватывает его ногами, чтобы он мог быть к ней ещё ближе. Он нежно массирует её грудь и сжимает пальцами сосок, от чего Бриджитт громким стоном разрывает поцелуй. От этого стона Феликса охватывает дрожь, и он кончает с глубоким толчком. Он продолжает двигаться сквозь оргазм, и, едва приходит в себя, тянется рукой к её клитору. Феликс выходит из неё, снимает презерватив, но не оставляет Бриджитт в одиночестве надолго. Она смотрит на него из-под прикрытых век, раскрасневшаяся до самой груди, и это самое красивое, что Феликс видел в своей жизни. Но её состояние быстро проходит — и ему это не нравится. Он снова наклоняется, кладёт одну руку ей на грудь, другой — погружается в её складки и прижимается к её лбу своим, смотрит, как от каждого движения его рук она вздыхает или стонет. Он сгибает пальцы и видит, как её ресницы трепещут от удовольствия, губы приоткрываются, и уже через несколько секунд она кончает снова, впиваясь в него пальцами. Её мышцы напрягаются, а голос — стонет его имя. Ей плевать, насколько она громкая в данный момент — Бриджитт видит фейерверки, чувствует, как разряды тока бегут по венам, и — что самое важное — именно Феликс доставляет ей эти ощущения. Когда она приходит в себя, Феликс всё так же прижимается лбом к её лбу, смотрит на неё так, как никогда не смотрел, и на его губах играет лёгкая улыбка. Совсем незаметная, но именно об этом она мечтала всю свою жизнь. Бриджитт, полная счастья, широко ему улыбается, и он прижимает её к себе в объятии. Его руки зарываются в её волосы, перебирая пряди, пока она что-то выводит пальчиком на его груди. Она зарывается носом в его грудь и вдыхает. Феликс пахнет потом и сексом, и Бриджитт хихикает, обнимая его. Устроившись поудобнее, Бриджитт говорит в его грудь:  — Нам надо пойти в душ. Феликс крепче её обнимает, выпуская раздражённый стон.  — Ага, надо. — Но не двигается.  — Ты должен отпустить меня.  — Не думаю. Бриджитт тоже очень нравится лежать в объятиях, но она достаточно хорошо знает Феликса, чтобы понимать — утром он определённо пожалеет, что не пошёл в душ.  — Надо вставать, — настаивает она.  — Да погоди ты. Она сдаётся и немного ёрзает в его руках, переплетаясь с ним ногами. Она знает, что права, но ей очень хорошо и спокойно в его объятиях, и он, кажется, чувствует то же самое. Так что, вместо того, чтобы продолжать приседать ему на уши, она думает о том, что их тела идеально друг другу подходят.