Святые чувства

Енджэ не приходил и не давал о себе знать. Все было тихо, вокруг медленно текла чужая жизнь, а своя будто замерла на месте. Джексон попытался быть честным с самим собой, говоря себе, что знал, что так и будет. Он должен допустить, что на этом все. Выбор сделан. Не в его пользу. А думать о другом выборе было больно. Надеяться больше было не на что. Джексоном овладело даже не отчаяние. Это было ощущение потери. И с какой стороны не посмотри - так было лучше. Насильно мил не будешь, хоть сначала он и думал, что у него есть шанс. Ведь он ухаживал за Енджэ. Ухаживал незаметно для него, а тот не подозревал об этом. Енджэ думал, что для друзей это обычно, что они проводили время вдвоем. Что обедали-ужинали вместе. Ходили в кино. Енджэ безбожно пользовался его положением, опытом и знаниями, когда просил сделать с ним его уроки. Когда дважды летел с ним заграницу, Джексон - в командировку, а тот - просто так. Захотел. Наскоро оформили визу... Отказать ему было совершенно невозможно. Джексон по большому счету приучал его к себе. Привязывал по тихоньку, заполнял собой все его пространство и время. Ждал своего часа. Нет, он не расчитывал, что Енджэ вдруг осознает, что влюблен и согласен вот тут же лечь под него. Джексон верил, что он для начала просто примет его чувства и перестанет делать вид, что они только друзья. За своими планами и ожиданиями, он совершенно забыл, что Енджэ еще подросток. Что он еще растет не только физически, его мировозрение только формируется. Енджэ ведь действительно считал его своим лучшим другом. Без всяких оговорок, без намеков, без задних мыслей и каких-то далекоидущих планов. Он был так чист. Он всего лишь мальчишка, который тоже может влюбиться. Например, в свою одноклассницу. Джексон тогда впервые по настоящему понял, что Енджэ принадлежит сам себе. Он не его. Они не виделись несколько дней и Джексон пару раз подъезжал к его школе и видел, как Енджэ выходит от ворот, а рядом - маленькая тоненькая девочка. Енджэ привычно был оживлен, смешлив. Он хохотал и заражал всех вокруг своим смехом. Позже он все же позвонил Джексону и сказал, что хочет увидеться с ним. Сказал, что соскучился. - У меня сейчас нет времени, - сказал Джексон тогда. Зло, жестко. Он-то как соскучился, не передать словами, но разве он сможет хотя бы заикнуться об этом? Енджэ заявился к нему вечером с двумя коробками пиццы в руках. Они порубились в приставку, поужинали и вроде помирились. Енджэ сказал лишь, что встречается со своей одноклассницей. Джексон кивнул и больше в этот вечер они об этом не разговаривали. Сейчас все было хуже. Смириться с подружкой Енджэ и его ребенком было сложно. А как смириться с тем, что человеку, которого любишь, ты противен? Джексона просто пробирала дрожь отвращения к самому себе, когда он вспоминал, какое у Енджэ было лицо. Сколько у них было разговоров на эту тему. Но никогда Енджэ не показывал, что его как-то задевает ориентация друга. Он всегда оказывался к этому равнодушен. Джексон начинал давить на него лишь когда напивался. Он рук никогда не распускал, но словами пытался задеть, вытянуть Енджэ из-под непроницаемого панциря под названием лучший друг. Иногда смотрел, ловил спокойный взгляд Енджэ и твердо произносил: 'Я хочу тебя.' (трезвым он не позволял себе этого. Ни разу) Енджэ тоже иногда выходил из себя. Бесился, искренне не понимая, зачем Джексон ведет себя так. Ведь им и так хорошо вместе, к чему изменять что-то в их отношениях? Но теперь-то он понял. До этого все было на уровне общего знания, а теперь ему продемонстрировали наглядно. Вот Джекс, его друг. Вот другой парень. А вот один трахает другого. Джексон накручивал и накручивал себя, погружаясь в отвратительную меланхолию. Теперь-то от него не зависит ничего. Теперь-то он, наконец, бессилен. Впервые он не знал, что делать. И стоит ли вообще трепыхаться? Может, к лучшему, что Енджэ видел его такого?.. Высветившееся на дисплее имя сбило его дыхание. Джексон сидел в своем кресле в кабинете офисной высотки и как раз пытался сосредоточиться на работе. Ему это удалось, он даже спокойно и без любимой привычки потиранствовать по любому поводу выслушивал отчеты с отделов, когда пришел этот звонок. - Алло, Джекс? - громко сказал Енджэ на другом конце линии. Фоном звучала развеселая музыка и какие-то оживленные голоса. - Здравствуй, Енджэ, - Джексон отвернулся к окну и наоборот понизил голос. Все внутри него завибрировало от волнения, ему хотелось заорать на посторонних в кабинете, чтобы выметались отсюда к чертовой матери, но естественно, он этого не сделал. Только спина напряглась, что он не один и не может дать волю охватившим его эмоциям. - Ты забыл, что кое-что мне пообещал? - спросил Енджэ. - О чем? Извини, кажется, и правда забыл, - выдохнул Джексон, не веря, что голос друга звучит вполне обычно, как прежде. Енджэ громко фыркнул. - Ты должен пойти на мой выпускной. Ты обещал. Джексон выматерился. Он от души и со вкусом выматерился. Чувствуя облегчение и счастье. - Конечно, - произнес он. - Я пойду.