And we danced on into the night

— Джеки, не хочешь потанцевать? — ко мне, виляя бедрами, подошла очередная девушка в ультракоротком платье. Кажется, я опять пропустил объявление «белого танца». — Нет, я не танцую, — я вымученно улыбнулся. Как же ее зовут? Кристина? Кристалл? Кэти? — Пригласи Райана, он давно на тебя глаз положил, — прости, Рай. Ну, а что я еще мог сказать? «Прости, ты очень красивая, но я гей и мечтаю потанцевать со своим одноклассником»? Нет. Так что придется Райану отдуваться. — Ладно, — Кристалл (?) пожала плечами и отошла в сторону, а я облегченно выдохнул и залпом осушил очередной бокал шампанского. Чертов выпускной бал. Я пошел сюда только ради исполнения своей мечты. Но вместо того, чтобы уже десять раз пригласить объект воздыхания на танец, а потом увести его куда-нибудь в темный угол и всласть нацеловаться, я сижу здесь и в одиночку пью шампанское. Райан уже кружится с той девушкой в танце, Зак сидит в обнимку с двумя девицами, нежно шепча им что-то, а Алекс… А Алекс уткнулся в свой блокнот и почти не поднимает голову. Ну же, милый, я хочу видеть твое лицо, пусть и издалека. Мелодичную песню сменяет другая, что-то из электроники. Никогда не увлекался этим жанром музыки, предпочитая панк, но большинству нравится. Хотя, с учетом количества выпитого некоторыми индивидуумами алкоголя, им могут понравится даже колыбельные в исполнении пьяного Мэрилина Мэнсона. На часах половина двенадцатого ночи, через полчаса этот ад закончится, и я в тишине пойду домой. Начинаю жалеть о том, что пил так мало. Быть может, если бы я не отказался от предложенной тем же Райаном бутылки виски, то сейчас бы вместе с остальными тряс головой под орущую из колонок музыку, а не сидел и украдкой пялился на Алекса. — Да пригласи ты его уже! — раскрасневшийся Доусон падает рядом со мной, попутно отбирая у меня бокал и делая пару глотков шампанского. — Сколько можно сидеть здесь и пожирать его взглядом? На извращенца похож! — Да-да, я тоже тебя люблю, — рассеянно кивнул я, погруженный в свои мысли. Конечно, Рай прав, я должен пригласить Гаскарта на танец, но я просто не знаю, как это сделать. Будь на его месте кто-либо другой, я бы не колебался, но в этом случае… — Вот именно от тебя я не хочу это слышать, — парень толкает меня в бок так, что я чуть не падаю на пол. Кабан, блин. Здоровый пьяный кабан с бредовыми идеями. — Ну так что, Джек? Через две песни последний танец — Райан, но как? — музыка наконец-то смолкает, мне больше не приходится напрягать голосовые связки для того, чтобы перекричать ее. — Ты же знаешь о его… особенности. — Знаю. Но уверен, что ты что-нибудь придумаешь, — друг широко и ободряюще улыбается. Что я могу придумать в такой ситуации? — Например, будешь ритм ладонью отбивать или еще что-то в этом духе. — Заткнись, пожалуйста, — я устало потер виски. Музыка заиграла вновь, ди-джей объявляет, что это предпоследняя песня. Вокалистка неизвестной мне группы пела что-то про жизнь в ритме сердца, народ нехило так отрывался. Сердце. Точно. Еле дожидаюсь конца гребаной песни, которая кажется мне бесконечной. Как только звучит последнее слово, срываюсь с места и через весь зал бегу к нему. К человеку, ради которого я два часа торчал в душном зале. — Джек, что ты… — его голос громкий, как и всегда, щеки заливает румянец. Как можно быть таким милым, а, Гаскарт? Хватаю его за руку и вытаскиваю на танцпол. Остальные смотрят на нас удивленно, да что там, шокировано. Ну да, как же, первый красавчик школы Джеки Баракат и «неполноценный» парень, вечный изгой. Но мне как-то плевать. Из колонок впервые звучит что-то, что мне нравится. Кажется, Nickelback, но я уже не припомню. Сердце бьется как сумасшедшее. Оно и к лучшему. Кладу ладонь Алекса себе на грудь, туда, где отчетливо можно прощупать пульс. Улыбается, тепло и немного смущенно. Понял. And the voices bang like the angels sing Удар. Шаг, поворот. Еще один. Помочь Алексу повернуться вокруг своей оси. It was love from above, like it saved me from hell Мне плевать, что мы движемся не в ритме песни. Что никто уже не танцует, все просто пялятся на нас, кто-то даже фотографирует. Мне все равно. Есть только ритм моего сердца, ладонь Алекса на моей груди и наши сцепленные в замок руки. And we danced on into the night Последний поворот. Алекс замирает напротив меня. Дыхание сбилось, щеки горят румянцем. Восхитительный. Идеальный. Подаюсь вперед и под свист окружающих мягко целую его в губы. Отвечает, обняв меня за шею и прикрыв глаза. — Я люблю тебя, — шепчу, чуть отстранившись и глядя в его глаза. И мне плевать, что он меня не слышит. За три года жизни в мире, лишенном звуков, он отлично научился читать по губам.