Девяносто девять

      — У меня в сумке есть шоколадка. Возьми, как раз к чаю будет, — я тут же встаю с дивана и направляюсь в коридор на поиски своего сладкого. Лэй никогда его не ел, так что я всегда разделяла целую плитку с собой и еще… с собой.       — Где именно?       — В заднем кармашке, — ну хоть что-то приятное за целый день. Я сразу же без проблем нахожу лакомство и улыбаюсь. Черный горький шоколад 99%. Ммм… Не сладко? Ну да, зато как приятно!       Заварив нам ароматного индийского чая, я оставляю кружку рядом с ним, на журнальном столике, а сама села в кресло напротив, поставив миску с кусочками шоколада себе на колени. Я стала смотреть на Сина. Держа толстую книгу в руке, он смотрелся весьма привлекательно: его глаза быстро перебегали от строке к строке, зрачки были слегка расширены, он изредка хлопал длинными ресницами. Если бы я сидела чуть ближе, то наверняка бы увидела отражающийся текст в его темных, как этот шоколад, глазах. Он то хмурился, то улыбался, то вздыхал — как открытая книга, ей богу. Даже про чай позабыл. А еще я вдруг поняла, что мне безумно его не хватает. Вот он, сидит рядом. Близко, очень близко. Но все равно мало. Я ощущаю катастрофическую нехватку гормона счастья. И шоколадом его точно не поднимешь. То, что он постоянно пропадает на работе — вполне естественно, но я же женщина — существо воздушное, нежное и требовательное. Мне просто жизненно необходима моя заслуженная порция любви и ласки.       — Хэй, кинь в меня кусочком, — я бегло посмотрела на тарелку, потом, вскинув бровь, перевела взгляд на него, будто спрашивая: «Хочешь?» Он мило сморщил нос и кивнул в ответ. Что же, ладно, выпросил. Я кинула ему маленький кусочек. И впрямь, что за игры? Уф, еще немного и я точно сойду с ума от всего этого. Хочу. И это не минутный страстный порыв, нет, а самое что ни на есть осознанное и зрелое желание любви. И я всего-то возьму самую малость того, что мне нужно — его. А еще тот самый маленький кусочек горечи, который он держит сейчас во рту. Всего-навсего.       Сделав последний глоток чая, я подхожу к Сину и забираю из его рук эту книгу. И сколько уже можно?       — Эй-эй, что ты делаешь, — откинув сборник мудрости и учений в сторону, я аккуратно присаживаюсь на его колени. Такой теплый. Наклонившись чуть вперед, упираюсь одной рукой в спинку кресла для большей устойчивости — так надежнее.       — Я соскучилась, — медленно выдыхаю ему эти слова прямо в ухо, намеренно растягивая каждый слог. Ах, его запах! В наслаждении я закрываю глаза, втягивая в себя его аромат. Не хочу видеть! Мне нужно лишь ощущать его. Я спускаюсь ниже, слегка дотрагиваясь ресницами до его щеки. Затем, склонив голову набок, вдыхаю запах кожи на его шее — это позволительно лишь мне одной. Мне единственной. И я знаю, что это его слабое место! Слегка лизнув тонкую кожу, я медленно выдыхаю через рот и ощущаю, как он мгновенно покрывается мурашками. Такими будоражащими, острыми! Его пальцы ложатся мне на талию, слегка поглаживая. Нет-нет, не нужно спешить. Я убираю его руки и развожу в стороны, сплетая одной наши пальцы в замок. Другой — тянусь к его лицу и почти что неощутимо ногтиками провожу линию, начиная от виска, спускаясь к скуле, подбородку. Глаза в глаза. Провожу большим пальцем по его нижней губе, а затем подношу его к своим и, не отрывая от него взгляда, облизываю. Ммм, вкусно! Он сидит тихо-тихо, задержав дыхание. Син тянется к моим губам, но нет, еще рано! Я слегка надавливаю ладонью на его грудь, и он прижимается обратно к спинке кресла. Мне нужно еще.       Руками я поглаживаю его плечи, губами касаюсь его подбородка, спускаясь ниже. Он откидывает голову, давая мне зеленый свет. Его тело так и кричит: «Продолжай!»       Я приоткрываю губы и слегка облизываю его кадык. Потом еще. И еще. Становится жарко, душно. Мне кажется, я насквозь пропиталась его пьянящим запахом. Он действует на меня не хуже дурмана. Сквозь тонкую ткань рубашки я осыпаю его грудь долгими поцелуями, пальцами задеваю белоснежные края. Он вздрагивает. Щекотно. Его руки покрыты мурашками, глаза полузакрыты, голова откинута. Мне до чертиков нравится доводить его до истомы, играть с ним. Поэтому я вновь поднимаюсь выше, на этот раз уделяя больше внимания его уху. Я специально начинаю прерывисто дышать, прислоняясь грудью к его груди. Целую его за ушком, целую мочку, обхватывая её губами, и не могу сдержаться, дабы не укусить. Он урчит, словно кот, напрягается, впиваясь пальцами в мебель.       Я резко отстраняюсь и встаю с его колен, взамен присаживаясь на пол. Звон пряжки ремня разбавляет повисшую тишину. Отодвинув резинку боксеров, я тянусь за кружкой еще неостывшего чая на журнальном столике. Делаю глоток и тут же помещаю его возбужденную плоть в рот.        — Подожди! Что ты… Ах! — он попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, сильно сжимая обивку дивана. Его руки легли мне на голову. Пальцами он зарылся в распущенные волосы и слегка надавил. Он собрал их в хвост, чтобы меня ничего не отвлекало от процесса.       — О Боже! — Син чуть ли не скрутился пополам, когда я вновь сделала глоток и обдала жгучим дыханием его член. Этот голос. Я прикрыла глаза и насладилась хрипотой голоса. Он вводил меня в транс. Звук. Я могла слушать его часами, ни на что иное не отвлекаясь. Услада для моих ушей! — Постой… Айщ.       Отстранившись, я облизала чуть припухшие губы. Он приподнял меня, обхватив за талию. Поцелуй. Еще один. Нежный, длинный, влажный. Горячо! Его губы ласкают мою шею. Ах, Господи! Так прерывисто и аккуратно, без доли грубости или жесткости. Я освобождаю его от рубашки, он — меня от всех преград. Губами обхватываю его чуть высунутый язык и слегка посасываю, вырываю из его уст томный стон. Не могу ни о чем думать. Только он. Только сейчас. Только здесь! Его горячие касания, неразборчивый шепот над ухом, крышесносный аромат. Всё мое тело превращается в сплошной сгусток удовольствия. Просто комок нервов, не меньше.       Схватив за руку, Син потащил меня в душевую, даже не закрывая за собой дверь. Это его любимое место для занятия сексом. Через несколько секунд я была уже прижата спиной к холодной плитке. Столкновение огня и льда. В меня будто бы впились сотни мелких иголочек, словно электрический разряд пробежался по телу волной. Я повернула ручку, и на нас полилась холодная вода, что нисколько меня не остудило. Капли тонкими струйками стекали с его тела, по широкой спине, по груди, по животу; падали на его голову, оставляя дорожки на висках, скулах, губах. Я прижалась к нему пуще прежнего. Во мне разгоралось неутолимое желание стать к нему еще ближе, еще! Ощущение, будто бы кожа на моем животе плавится и соединяется с его. Он ласкает мои грудь, живот, попу. И мне хочется подчиняться, следовать его желаниям, движениям, порывам. Вода сменилась горячей. Стал подниматься пар и окутывать нас, будто пряча за своей ширмой от всего мира, от реальности. Я получила свое удовольствие сполна. Теперь его очередь наслаждаться.       Исин подхватил меня на руки, прижимая спиной к стене. Я обвила крепкие бедра ногами, двигая тазом. Мы не могли оторваться от губ друг друга. Когда он вошел, из моей груди вырвался тихий стон, заглушенный звуками падающей воды. Но он услышал. Его движения медленные, плавные, не лишенные силы. Внутри меня разрастался томный сгусток. Невыносимо! Я двигаюсь навстречу его движениям, с силой сжимаю черные волосы на затылке, кусаю губы. Мягкие, теплые, с легким привкусом горького шоколада. Без него было бы всё слишком приторно, сладко до тошноты. Я в наслаждении откидываю голову назад, глаза сами невольно закрываются. Свожу брови. Не могу себя контролировать. Его прикосновения умопомрачительны. Ох, он погубит меня!       — Детка, открой глаза, — его поцелуи оставляли горячие следы на веках, на висках.       Не могу. Я в сладкой истоме набрасываюсь на его губы. Мне хочется кусать, терзать их, а потом зализывать оставленные раны. Больно закусываю его нижнюю губу, оттягиваю её, тяжело дышу прямо в рот, мычу от ощущения его ладоней на ягодицах. Наши дыхания сливаются. Напряжение между нами нарастает. Он ставит меня на ноги и поворачивает к себе спиной, удерживая, чтобы я не поскользнулась на мокром полу. Грудью прижимаюсь к прохладной стене, выгибаю спину от контраста температур. Тяжело дышать. Из-за пара я практически ничего не вижу. Только чувствую. Невероятное количество чувств смешались во мне в охмеляющий коктейль. И да, я пьяна! Он двигается всё также мягко, уверенно, умело. Боже!       Син слегка тянет меня за волосы, и я следую его желанию, прогибаясь еще больше, откидывая голову назад настолько, насколько позволяет тело. Он, слегка повернув голову набок, целует губы, руками лаская мою грудь, ключицы. Одна его рука застывает на моей шее, другая — сжимает ягодицу. Я не выдерживаю и, слегка оттолкнув парня, утягиваю его за собой на пол, садясь сверху. Мои руки находятся по бокам от его головы, его — на моей талии. Он сильнее прижимает меня к себе, двигаясь чуть быстрее, чуть сильнее, но все так же ласково. Он касается губами моей шеи, дышит, лаская ушную раковину. Господи, его прикосновения сведут меня с ума! Я словно вампир, жаждущий крови, впиваюсь зубами в его шею. Кусаю. Посасываю, доводя его до пика. Сделав несколько толчков, Исин с одуряющим сознание стоном покидает пылающее лоно. Дышим мы тяжело, как-то странно, часто. И не можем открыть глаза, пребывая еще в сладкой истоме.        Я поднимаю голову, и горячие капли омывают мое лицо, стирая капельки пота, выступившие на коже. Волосы неприятно прилипли к спине. И я чувствую очередной поцелуй на щеке… его взгляд. Взяв мою руку, Исин приник губами, осыпая ласками запястье, не отводя при этом глаз. Я затаила дыхание. И как можно быть настолько нежным? Его язык слегка прикасается к тонкой коже. Он вдыхает мой аромат, наслаждается. Точно как и я.       Я сижу у него на коленях, втирая шампунь в его волосы, он — натирает мне спинку гелем для душа. Оба уставшие, оба мокрые, оба счастливые. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы зашли в душевую. Час? Два? Меня разбирает улыбка.       — О чем думаешь?        — Вот скажи мне, Син, ну и кто придумал такую глупость, что, купаясь вместе, удастся сэкономить воду?       — Полностью согласен, — сказал он и потянулся за очередным поцелуем. — Просто нелепость…