Самые дождливые дни

— Леви, мне плохо. В ответ тишина и равнодушный взгляд серых глаз. Аккерман поднялся с большой двухместной кровати и подошел к запотевшему окну, за которым дул холодный ветер, подгоняя капли дождя. — Леви! — крикнул худой парень, схватив возлюбленного за край серой футболки, — я больше не могу-у-у… — Я знаю, прекрати, Изая, — нахмурился мужчина, — но ты не можешь подписать это. Я не хочу терять тебя. Орихара только отвернулся и уткнулся в мокрую от слез подушку. — Но я тоже не хочу потерять тебя! Я буду жить, а ты без операции нет! — снова зарыдав, прохрипел Изая, — решено. Я подпишу эти бумаги и получу деньги. — Не смей! — взревел Леви, схватив Орихару за запястье. Придя в себя, Аккерман с ужасом посмотрел на багровые синяки на руках и шее и отпрянул. Он закрыл глаза, стараясь успокоиться. Мужчина собрался с силами и вернул свое знаменитое самообладание. Он тяжело вздохнул, так и не разомкнув глаз. — Прости меня, я только порчу твою жизнь… Леви собирался встать и как обычно уйти в другую комнату, чтобы не сорваться во второй раз, но его остановили тонкие руки на плечах. Удивленно посмотрев на парня, он сначала чуть отстранился, а потом обнял его, зарываясь рукой в черные волосы. На миг в этой квартире стало так спокойно и тихо, что, казалось, само время остановилось. Но прекрасным мгновениям свойственно кончаться очень быстро. Игнорируя звонок, кто-то с неимоверной силой постучал в дверь, нарушая блаженную тишину. Аккерман нехотя отлип от своего парня и прошел в прихожую. Он открыл сотрясающуюся от ударов дверь, даже не посмотрев в глазок — так мог стучать только один человек. — Я брошу тебя с моста с камнем на свернутой шее, — не поздоровавшись раздраженно начал Леви, испепеляя взглядом высокого блондина, — что тебе понадобилось опять? — Как всегда, — с отвращением ответил Шизуо, облокотившись на дверной косяк, — вдруг этот сукин сын одумается и подпишет документы. — Не смей так говорить про Изаю, — процедил сквозь зубы мужчина, едва заметно сжав руки в кулаки, — он ничего не подпишет. Шизуо только фыркнул, с презрением осмотрев Леви, но не позволил себе большего -  обещание оказаться в реке могло иметь продолжение, - и собирался уйти, но его остановил тихий голос Орихары. — Стой, — Шизуо довольно покосился на поникшего парня, — доставай бумаги. — Чт… — начал было Аккерман, но замолчал под пристальным взором Изаи. Шизуо только протянул ему стопку листов. Орихара внимательно все прочитал и неуверенно вывел свою подпись на последнем документе о прекращении его работы информатором. Хейваджима выхватил у него из руки заветные бумаги и криво улыбнулся. — Удачи, — слишком вежливо протянул блондин, что не обещало ничего хорошего, — она вам понадобится… В руках у Орихары остался только скомканный тетрадный лист с указанием места, где он получит деньги, и времени. Леви хмуро посмотрел на Изаю, но ничего не сказал. Последний же виновато потупил взор и легко коснулся щеки мужчины, что-то виновато забубнил себе под нос. Аккерман не смог долго обижаться и притянул его к себе, обнимая крепко-крепко. Но идиллию прервал тихий смех. Плечи Орихары немного дрогнули, и парень начал смеяться в голос, не отрываясь от Леви. По лицу потекли горячие слезы, скатываясь с щек на ткань футболки. Парень навалился на Аккермана всем телом, отчего они оба опустились на пол. Леви прижал бьющегося в припадке Изаю крепче и поцеловал в лоб. Такие истерики стали случаться чаще в последние дни, и мужчина уже из последних сил успокаивал Орихару, едва не теряя остатки самообладания, но по срывам было заметно, что это все труднее и труднее, да и болезнь давала о себе знать…