Кукла

За окном уже давно стемнело, но девушка не замечала этого. Она просто лежала на кровати, иногда шмыгая носом. Слезы уже закончились, она слишком много плакала за последние дни. В душе царит пустота, глаза прикрыты, а в голову все чаще взбираются мысли о суициде, благодаря подростковым мелодрамам, которыми девушка давилась в последние дни и не переносит этого жанра кинематографа. Нет, так легко она не сдастся. Майя не настолько сломалась. Но когда все стало настолько запутанно? Когда ее успели сломать? Сломать так, что она не верит, что она нужна кому-то, кроме мамы с Шоном. Сломать так, что она не верит в чувства и в чудо. Это для Райлитауна. В Майявилле все по-другому. Майя не выходила из дома уже около четырех дней. Никуда, и в школу в том числе. Она ни с кем не разговаривала, ни с кем не общалась даже в интернете. Единственное, что от нее можно было услышать — это тихое «Доброе утро…», «Спокойной ночи». Кушала она в своей комнате. Несколько раз ей кто-то звонил, но она даже не смотрела кто. Никаких эмоций. Никаких чувств. Они там же, где и балерины. Целыми днями Майя рисовала. Рисовала счастливых Райли и Лукаса, пытаясь воспитать силу воли. Странный способ. Рисовала ухмыляющегося Джоша с какой-то девушкой, Фаркла со Смаклой и Зэйя с Ванессой, как бы говоря себе, что все нашли любовь, а она одна. Мазохистка. Ее мама пыталась с ней поговорить, но попытки быстро рушились. Шон пытался вытащить ее куда-нибудь, но и его попытки тоже не увенчались успехом. Так было бы и дальше, если бы не приход кое-кого.

***

Шел уже пятый день ее домашнего ареста к самой себе. На улице снова рано потемнело, скоро зима. Майя сидела на кухне и пила чай. На ней был большой, но такой теплый и уютный серый свитер, шорты и теплые гольфы. Волосы собраны в небрежный пучок, а на лице совершенно нет косметики, которая все равно не смогла бы скрыть синяки под глазами, нездоровый цвет лица и болезненно впалые скулы. Свет она не включила, фонарь с улицы создавал в комнате какое-то настроение, а включив свет, она бы его потеряла. Горячий чай обжигал ее горло, но она терпела и продолжала его пить, смотря в окно. Люди шли, не замечая никого и ничего вокруг себя. Звезд на небе не было видно. Чай закончился. А Майя продолжала сидеть около подоконника и смотреть на улицу, положив голову на свои руки. И тут начал накрапывать дождь. Майя дернулась от стучания капель о стекло окна, потом снова вернулась в свое прежнее положение и начала следить за каплями на стекле. Стук капель о стекло создавал какой-то ритм, и Майя начала напевать какую-то мелодию. Смотря, как капли стекают по стеклу, и думая, какая скатится первой, Майя и не заметила, как кто-то постучался. Шон и Кэтти ушли в ресторан, благо, Шон мог позволить себе сводить их туда. Майя была счастлива за маму, она все же нашла своего человека в этой жизни. Они ушли два часа назад, неужели они так быстро пришли? Майя подбежала к двери и, неосознанно не спросив, кто там, открыла ее. Секунда ступора и следом попытка закрыть дверь. За дверью стояли никак не мама с Шоном. За дверью стояли Джош и Лукас. Как бы Майя не старалась, чья-то нога не давала закрыть дверь. — Майя, перестань! Нам надо поговорить, — это был голос Лукаса. Майя, не оставляя попыток закрыть дверь, ответила: — Не надо! Идите. Идите к Райли и к тем, кто на три года старше меня. Майявилль не принимает вас! — яростно кричала она, прерываемая собственными хрипами от долгого молчания. — Майя! — Нет, Джош. Идите. Я слышать больше ничего не хочу. — Перестань, короткая стопка блинчиков, — хитрый ход от Лукаса, и Майя в шоке от того, что он сейчас так ее назвал, перестала сопротивляться открывающейся двери. Всего пару секунд, но Майя уже проиграла. И вот на пороге квартиры стоят двое парней. Если бы в квартире все еще не было темно, Майя, возможно, заметила бы следы недавней драки. Но она ничего не увидела. — Что вам нужно? — рыча от страха злости, спросила блондинка. — Мы же сказали — поговорить. — О чем? — Майя решила включить дурочку, понимая, что это все равно не сработает. — О нас, — хором сказали парни, а потом злобно переглянулись. — Поговорите друг о друге в другом месте… — сказала Майя, толкая парней к выходу. — Майя, хватит! — резко крикнул Лукас, и Майя остановилась. — Надо решить эту проблему с треугольником прямо сейчас. Тишина секунд пять и потом смех. Ага, смех. Дикий смех. Майя уже стирала слезы от истерического смеха. Парни же стояли в ступоре. Какого черта происходит? — Какого треугольника, Лукас? Треугольника нет! Потому что, чтобы был треугольник, нужно, чтобы один человек любил двоих. В этом случае все не так, — следующие слова Майя сказала еле-еле, но, слава богу, ее голос ее не подвел. — Потому что… Потому что я не люблю вас. И снова молчание. Боль в глазах. И пустота, защемляющая душу. — Все? Разобрались? А теперь вышли отсюда. Я хочу спать. — Серьезно, Майя? То есть недавно я выбирал между тобой и Райли, а оказалось, что ты меня не любишь. Вот так? — голос срывается на крик.

Оооооо, техасский Лукас, с возвращением!

— Вот так! Именно вот так, Лукас! Я не стерва, чтобы после того, как ты выбрал Райли, любить тебя и пытаться добиться тебя. И, если бы ты не повел себя, как тряпка, я бы возможно и любила тебя, как брата или друга. Но сейчас я тебя не люблю никак! Потому что ты — последняя скотина, Фраер! — слезы начинают течь из глаз, а в горле неприятно щиплет. Лукас начинает подходить к Майе, но Джош встает у него на пути.

Режим «я слишком люблю ее, чтоб отпустить» активирован.

— Не подходи к ней, — спокойным голосом говорит Джош, хотя руки так и чешутся, чтоб ему врезать. — Не лезь не в свое дело. Хлопок двери. Если гора не уходит от Харт, то Харт убегает от горы. Майя, быстро надев кроссовки, убегает из квартиры в надежде, что они побегут за ней. Предсказание сбывается, когда Майя уже оказывается на первом этаже. Майя хотела выбежать на улицу и залезть в квартиру через пожарную лестницу, о которой эти двое не знают. Но кое-что останавливает ее. Свет фар, скрип тормозов и чей-то крик. Ее собственный. Приглушенно слышит: «Майя! Нет!». И темнота.