Враг, учитель, отец

За окном лил настоящий ливень. Мальчик зябко поежился и снова хмуро посмотрел на сидящее напротив отражение. Опять он колеблется. Все чаще Элронд ловил себя на мысли, что отказывается понимать брата. Словно и не одна мать их родила. Вот и сейчас. Судьба им такой случай предоставляет, надо пользоваться, а он сидит и мнется.  — Ну, так что ты решил в конце концов? — По тону было понятно, что терпение его на исходе. Элрос пожал плечами. — Умом я понимаю, что ты вроде бы и правильно все говоришь, но сердцем я не могу это принять. — Что ты не можешь, брат? — Мальчик нахмурился и испытующе посмотрел на собеседника. — Пойми, когда я вспоминаю о том, как наша мама из-за них бросилась в море, а мы сами оказались тут в плену, все противится во мне. Элронд вскочил и зашагал по комнате. — В плену, говоришь? Однако, это не мешает тебе бесконечно изводить лорда Макалауре своими просьбами и нытьем. А тут ты, значит, о маме вспомнил. Довольно странная логика, не находишь? Плечи Элроса поникли под тяжестью справедливых обвинений. — Забудь, наконец, о том, что было до. Она покинула нас и не вернется уже никогда. А нам надо самим пробиваться в этой жизни. К кому ты обратишься за помощью, когда они нас покинут? -Нет! — Испуганный вскрик Элроса оборвал речь его близнеца. Элронд подошел к нему вплотную и наклонился, пристально вглядываясь в растерянное лицо. — Да, — тихо и как будто с угрозой произнес он. — Когда-нибудь это произойдет, и ты это знаешь. Сердце мне подсказывает, что скорее рано, чем поздно. Что ты станешь делать тогда, скажи? К кому пойдешь? Ответь, я жду. Под пронизывающим взглядом брата мысли Элроса разбегались, но он все же попытался выдавить из себя какой-нибудь ответ. К кому же? — Почему ты так говоришь? У нас еще есть родные. Гил-Галад, лорд Келеборн и леди Галадриэль. — Да неужели? И где же они, скажи мне? Сколько мы уже здесь, посчитай сам. И что же никто не забрал нас, а? — Губы Элронда сжались в тонкую упрямую линию. — Нет, Эллероссе, забудь. Мы одни. Мы не нужны им. Если бы это было не так, они бы давно забрали нас отсюда. Пойми, мой безмятежный брат, мир жесток, и два маленьких мальчика не самые заметные или важные в нем фигуры. Он выпрямился и снова зашагал по комнате, не обращая внимания на дрожащие губы близнеца. — К тому же, они слишком дальняя нам родня. Я не уверен даже, помнят ли они еще о нашем существовании. Но в любом случае, я собираюсь бороться за свое место в этом мире зубами и когтями. И если тебе не важен завтрашний день, то я не могу не думать о нем. Тебе пора взрослеть, мой маленький брат. Ты должен понять одно — когда они уйдут, мир не примет нас с распростертыми объятиями. Мы должны уметь постоять за себя, и одних песен тут мало. Он оглянулся и посмотрел на вжавшегося в кресло Элроса, тяжело вздохнул. — Наше детство закончилось в Гаванях и сейчас мы не имеем права на беспечность. Мы с тобой выучили много баллад и сами неплохо разбираемся в музыке. Библиотека всегда предоставлена нашим услугам, и я сам узнал много нового и интересного. Но когда напротив тебя встанет враг, а рядом с тобой никого не окажется, ты должен уметь защитить свою жизнь. А возможно, и не только свою. Я хочу уметь твердо держать меч в руке, когда мне придется взять его. Именно поэтому я сейчас пойду к нему. — Но уже очень поздно, — окликнул его уже в дверях голос брата, но тот лишь на миг задержался, покачал головой и вышел из комнаты. Пройдя по гулкому темному коридору, Элронд на мгновение остановился перед дверью. Час действительно был поздний, но он точно знал, что лорд Майтимо еще не уходил к себе. Он всегда подолгу засиживался за какими-то делами, пока еще не понятными мальчику, поэтому он смело толкнул дверь и вошел. И замер на пороге. Он спал. Прямо тут, за столом, подложив руку под голову. Маленькое сердце сжалось от этой картины. Элронд на цыпочках подкрался к столу. Какой спокойный и беззащитный… Никогда еще он не видел его таким. Вот лицо лорда осветила улыбка. «Интересно, что же снится ему? Может быть, родина? Почему раньше он никогда не показывал нам это свое лицо? Неужели маска сурового и безжалостного воина настолько приросла к нему, что спадает только во сне? Или просто он перед нами не открывается?» Майтимо зябко повел плечами, и малыш оглядел комнату в поисках чего-нибудь теплого. Ага, вот плащ висит на спинке кресла! Сняв его, он аккуратно накрыл спящего. И с радостью отметил, как расслабилась доселе напряженная фигура. Мальчик обошел стол и еще раз внимательно все оглядел. Осторожно вынул из ослабевшей руки перо и сложил стопочкой какие-то листы, разбросанные по столу. «Подожду до завтра, — подумал он, отводя со лба Старшего прядь волос, — в конце концов, не настолько уж и срочное мое дело. Только надо будет встать пораньше и успеть перехватить его до того, как он куда-нибудь уедет». Элронд было развернулся и направился к выходу, как вдруг уже в дверях его окликнули. — Эллерондо? Вздохнув, мальчик понурил голову и вернулся назад. По лицу его было видно, что он искренне расстроен. — Я разбудил вас? — Ничего страшного, малыш, — голос Майтимо был вполне дружелюбный, а глаза светились теплом. Так неожиданно и приятно. Элронд подошел ближе и доверчиво посмотрел ему в лицо. — Разве можно крепко уснуть на таком неудобном ложе? Я просто немного вздремнул. Ты что-то хотел? Что случилось? «Это я застал его врасплох, или все от того, что раньше мы просто не пытались сблизиться с ним? — задумался ребенок. — Ведь не может же кто-то так быстро, в один миг перемениться? Надо будет потом спросить у лорда Макалауре». — А вслух сказал: — Ничего не случилось, лорд Майтимо, просто у меня к вам есть дело. — Какое? — улыбнулся тот серьезности его тона. — Я хочу, чтобы вы учили меня. Улыбка спала с лица нолдо. — Я хочу стать воином, милорд, хорошим воином. Я все продумал и взвесил. Мне не найти лучшего учителя, чем вы. Майтимо встал и, подойдя к Элронду, присел перед ним. Мальчуган очень серьезен и сосредоточен. Подбородок упрямо вздернут. Похоже, он и правда хорошо все обдумал и теперь готовится дать отпор любому возражению. Улыбнувшись, он потрепал его по голове. У него появился ученик. Кано ни за что не поверит! — Мы можем начать завтра же, если ты хочешь. От раздавшегося в ночной тишине радостного вопля Нельо чуть не оглох. «Какой он все-таки еще ребенок. Но умен не по годам и думает о завтрашнем дне. Думаю, он будет хорошим учеником». — Я не подведу вас, вот увидите, — клятвенно пообещал малыш, заставив своего нового учителя улыбнуться снова. — Не сомневаюсь, Эллерондо, не сомневаюсь. Элронд кружил по двору, не сводя глаз с меча. Главное, опять не пропустить. Удар. Ура, отбил! Наконец-то получилось! — Молодец, — услышал он голос своего наставника и невольно надулся от гордости. — Ты очень способный ученик, я доволен тобой. А теперь давай прервемся. — Но я совсем не устал, — запротестовал было мальчик и услышал смех Майтимо. — Я догадываюсь, Эллерондо, и все же настаиваю. Не забывай, что у меня всего одна рука и мне труднее драться, чем тебе. Мне надо отдохнуть. Мальчик исподлобья посмотрел на учителя. Это что, он издевается да? Как может такой опытный воин, как он, устать от тренировки с мальчишкой? — Если вы хотите увести меня отсюда, то так и скажите. Не надо говорить того, во что я все равно не поверю. Руссандол ласково улыбнулся и подал мальчику руку. — Ты прав. Я считаю, что ты должен отдохнуть. Пойдем, пообедаем. Элронд снова глянул на своего наставника и ухватился за протянутую ладонь. — Ну хорошо, я согласен. Вам, в конце концов, виднее. Но мы еще придем сегодня сюда? Мне хочется поскорее всему научиться. — К чему такая спешка? — Не знаю, — задумался мальчик. — Мне почему-то кажется, что у меня мало времени. Не хочу напрасно его терять. — Твой ум и так не знает покоя. А теперь и тело тоже. Ты лишаешь себя детства, Эллерондо. Мальчик задумался и пошел медленнее. Последнее время они часто говорили вот так, по душам, и ему это нравилось. Вдруг оказалось, что у старшего феанариони тоже есть, чему поучиться. Хотя и Макалауре он тоже не собирался отпускать. — Детство. Что такое детство, милорд? Шанс быть беспечным и ни о чем не думать? Я не могу себе позволить такую роскошь. У меня никого нет, кроме вас двоих и брата, и думаю, что скоро мир покажет мне свои зубы. И тогда я хочу иметь возможность выбить их. — Прости, малыш, что мы лишили тебя этого шанса, — в голосе Майтимо Элронд услышал искреннюю печаль и обернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Нет, вы не виноваты ни в чем. Так было предначертано. И, в любом случае, поздно уже сожалеть. Надо принимать жизнь такой, какая она есть. Кстати, я давно хотел спросить кое-что, вы позволите? — Конечно, спрашивай, что за странные вопросы. — Я знаю, что вчера вы получили письмо, — он немного замялся, но потом все же продолжил. — Что вы напишете ему? Ответом была тишина. Подняв голову, Элронд увидел боль на лице своего учителя и уже пожалел, что затронул эту тему. Но он должен был знать. — Ничего, малыш, совсем ничего. Я не могу, — сказал Майтимо, заставив мальчика растеряться. Он не ожидал такого искреннего ответа, хотя и надеялся на него. Неужели он настолько одинок, что готов поделиться своими переживаниями с ребенком? А как же лорд Макалауре? Или здесь дело в чем-то другом? — Но почему, учитель? Когда мы еще жили в Гаванях, я сам слышал, как он неоднократно посылал к вам гонцов, но они возвращались ни с чем, без единой строчки ответа. Он очень переживал, я видел это. — Переживал? — в голосе Старшего послышались стальные нотки. — А почему же он не переживал раньше? Где он был, когда мой брат страдал? — Но, милорд, мы же не знаем правды. — Я знаю половину ее, мой мальчик, и потому не могу простить. Я никогда не забуду, каким раздавленным приехал он ко мне. Да, именно раздавленным и сломленным. Из-за него. Он ждал его, Эллерондо, каждый день и каждый час. Он говорил с нами, а мыслями был там, с ним, я видел это. Когда кто-то входил в дверь, он вздрагивал, надеясь увидеть сына. Вместе с каждым гонцом он ждал письма, хоть пары строк. Но не дождался. И когда он умирал у меня на руках, его последние слова были… — Майтимо прервался, чтобы перевести дух. — Он сказал тогда: «Теперь ты свободен от моего присутствия в этом мире. Больше тебе некого стыдиться.» Он ненадолго замолчал, совершенно не замечая, что уже давно никуда не идет, а просто стоит, судорожно сжимая маленькую ладонь своего ученика. — Нет, пока я не готов простить его. Эдронд внимательно вгляделся в лицо наставника. — Это было, когда мама бежала от вас? — Да, — голос Майтимо надорвался. — Прости меня за это. Я виноват перед вами. Мальчик покачал головой. — Нет, все не так. Не вы одни виноваты. По крайней мере, не мне вас судить. Старший посмотрел на него с удивлением. — То есть как? Не ты ли вместе с братом прятался от меня то под кроватью, то за креслом, глядя, как дикий запуганный зверек? — Я был маленький и глупый. — А теперь взрослый и мудрый? — губы Майтимо снова тронула улыбка. — Нет, конечно, — улыбнулся ему в ответ Элронд. — Но теперь я больше понимаю, чем тогда. В том, что произошло, виноваты отец и дедушка мамы. — Вот так даже? — Да, именно так. Они все прекрасно знали и все же пошли на эту кражу. В том, что произошло, они виноваты не меньше. — Ребенок задумчиво помолчал, а потом добавил, — Когда я вырасту, я еще над этим подумаю. Пока я вижу это так. Майтимо обнял мальчика и прижал его к своей груди. И почувствовал, как тот уткнулся носом ему в шею. — Ты умен не по годам, мой малыш, — сказал он, немного отстранившись, но по-прежнему не выпуская его из объятий. — Спасибо тебе. Я не знаю, как дальше сложится наша жизнь. Возможно, ты прав и нам недолго быть вместе. Поэтому, я хочу кое-что дать тебе. Ты позволишь? И, дождавшись утвердительного кивка, достал из кармана ожерелье с удивительно красивым самоцветом. — Возьми его, Эллерондо. — Зачем, учитель? — Однажды ты вырастешь и захочешь жениться. Это естественно и прекрасно. И если твоя избранница будет из эльдар, то отдай его своей невесте, как это заведено у нас. Скажи ей… — Я скажу, что этот подарок шлют ей мои атари. И что они сожалеют, что не могут передать его лично. ________________ Примечания: Атар — отец, атари (множ.)  — отцы