На дне.

Когда бы нас не встретила любовь Я буду знать на что она похожа. Она во всём похожа на тебя, Она уже с рождения моя. Она меня полюбит как и ты, Она сама взойдёт ко мне на ложе. Возьму её и в море утоплю За то что я ещё тебя люблю. (с) гр.Агата Кристи "На дне"

      Ему нравится следить за тем, как трескается фарфор кожи, как фейерверками разрываются сплетения голубых вен под тонкой бледностью. Юнги идеальный холст, чистый, не изуровадованный татуировками и прочей грязью. Хосок внюхивается в сладкую пряность солёного пота, проводит скальпелем ещё одну линию. Кожа расползается маслом, линия сверкает алой влагой, пересекаясь с точно такой же, маленькой, складываясь в символ, складываясь в метку. ***       Он заметил его сразу, Хосок выделялся среди серой массы, особенной красотой и тонкой грацией движений, светился бледной аурой среди мрака, такой другой, такой инородный. Он встречал его часто - на студенческих вечеринках, в толпе прохожих, на концерте любимой группы. Хосок был повсюду и всегда за него цеплялся глаз. Удивительно стройный и гибкий с тёмным, затуманенным чёлкой взглядом, и чувственными губами. Хосок танцевал, как дышал, высасывая из Юнги воздух, сводя с ума. Заводил с пол-оборота лёгким движением бёдер, щелчком пальцев, где-то в районе паха. Юнги хочет его вот уже несколько недель, но тот утекает песком сквозь пальцы, такой выделяющийся, особенный, умело растворяется в безликой толпе, кинув на прощанье обжигающий взгляд из-под взмокших прядей. Юнги ищет, но не может найти, удивительным образом, про Хосока никто ничего не знает, кроме имени. Он встречает его снова, и тот смелеет, ластится, трётся кошкой, касается светлой кожи на скулах, тонкими, длинными пальцами. Потом Юнги жалеет, что закрыл глаза, потому что Хосок опять исчезает.       А потом, он понимает, что Хосок находит его сам, раз за разом, становясь ближе и заполняя собой все мысли, становясь единственным желанием Юнги, острой необходимостью, кислородом и водой. Юнги не спит по ночам, он шарит шальными глазами по лицам в танцевальных клубах, напивается в хлам, и ревёт пьяно. Хосока нет пару дней. Хосок исчезает, а потом появляется из подворотни, когда Юнги, шатаясь, плетётся домой, опираясь о шершавую кирпичную стену. Хосок появляется свежим глотком воздуха в захламлённом пространстве, пропитанном запахами разложения и блевотины. Хосок здоровается тихо и тянет на себя за воротник косухи. Юнги тает, растекается в сильных руках, которые буквально отрывают его от земли, шипит под укусами и жесткими поцелуями. Хосок отпускает, Хосок лижет шею по-змеиному, Хосок шепчет в самое ухо, не шепчет - шипит: "Не ищи меня, я приду сам". И Юнги сползает на землю, а Хосок растворяется в темноте. Снова.       В обшарпанной проржавелой ванне Юнги дрочит до изнеможения вспоминая перечное, обжигающее дыхание и шёпот заполнивший голову туманом, серой дымкой. Юнги на грани. Хосок везде, в каждой поре, в каждом вдохе и выдохе, пробрался внутрь паразитом, высасывая кровь и последние силы. Юнги скатывается под воду и замирает, потолок комнаты сквозь прозрачную толщь преломляется причудливыми узорами, рисует монстров и их жертв, рисует опасного Юнги, кусачего и страстного, дерзкого, эгоистичного, но ставшего чьей-то добычей. Роли сменились. Юнги отравили.       Хосок находит его в один из затхлых вечеров, в каком-то замшелом заведении среди таких же павших. Кто-то варит наркоту в аллюминиевой ложке, заливает в шприц и уплывает, кто-то выкуривает один за другим косяки и растекается по вышарканным диванам, посмеиваясь, махая руками в своём воображаемом мире. Юнги пьёт и курит, мешая одно с другим, жуёт потрескавшиеся и без того искусанные губы. Хосок рычит, дёргая его на себя "Не надо так, ты нужен мне чистым" и Юнги снова исчезает, растворяется в крепкой хватке.       Поцелуй за поцелуем, Хосок передаёт изо рта в рот дозы опиатов, заставляет выпить разбавленное вино залпом. И Юнги окончательно теряется, ломается, рассыпается на стройных коленях, цепляя губами мочку уха, проваливается в пустоту. ***       Хосок оценивает работу, чёткий узор на бледном животе, обводит пальцами красные линии и овалы символа "홉", улыбается. Он точно увидит, Он узнает, когда найдут тело. Юнги брякает цепями, просыпаясь, перед глазами плывёт, руки занемели, пониже пупка жгёт огнём. Он пытается поднять голову, но замечает лишь неясный, смазанный силуэт. Хосок подходит ближе, наклоняется и касается сухих губ своими "Прости, милый, но Он должен знать". Рука ложится на тонкую шею, Юнги пытается кричать, но выходит лишь сдавленный писк, обрывающийся с хрустом ломающегося кадыка. Хосок проводит пальцами по векам, закрывая. На шеях всегда остаются некрасивые синяки, а так хочется, чтоб холст был чистым, хочется, чтоб они были так же прекрасны как Он. Хосок знает, что Он увидит это снова в новостях, увидит фото символа и всё поймёт. Снова поймёт.       Хосок улыбается шире, прикрывает щёки ладонями, Он увидит и поймёт, что Хосок его любит. На этот раз точно, ведь Юнги такой красивый. И тогда Он вернётся. И они будут вместе. Всегда.