Не хочу тебя любить

       Я смутно помню что было после того, как мы вышли из кафе. А все потому, что меня моментально вырубило. Но шквал эмоций заставил меня разомкнуть глаза, и я поняла — своим сном я умудрилась упустить несколько часов его нахождения со мной. С ним весело… Я не хочу говорить Кэмерону «до встречи», зная что новой встречи не будет больше никогда. — Ты спишь с открытым ртом, — Кэм улыбнулся, стоило мне отстранить затылок от подголовника, — Это забавно. — Ты смотрел на то, как я сплю? — Да, после того как ты промычала что-то невнятное. О, Боже! Мама рассказывала что слышала несколько раз мои стоны во сне. Но когда заходила в комнату, и подходила к кровати, ничего ненормального не наблюдала. Это странно, и меня это раздражает. — Черт, это же «love me like you do»! , — я вскрикнула и прибавила звук на панели, — Не поклонница таких песен, но влюблена в фильм. Кэмерон цокнул, но не стал возражать. Я и не заметила, как на автопилоте начала подпевать, чем вызвала сначала сдавленный, затем сдержанный, и наконец откровенный его смех. — Эй, что смешного? , — возмутилась я, недовольно посмотрев на Далласа. — Ты так прикольно пропеваешь эти строчки. Прости, я не могу сдержаться. — Знаешь что?! , — я стукнула его в плечо, — Сначала ты называешь меня малолеткой, потом плоской, а теперь я оказывается ещё и ужасно пою?! , — я скрестила руки на груди, и обиженно выпятила нижнюю губу, пялясь в лобовое стекло, — Иди в задницу. — Хей! , — он посмотрел на меня, но я не повернулась, — Разве я сказал что у тебя плохой голос? Ты хорошо поешь, просто эта песня… черт, не обижайся. Я промолчала. Кэмерон прервал недолгую паузу: — И тело у тебя прелестное, но твоя худоба вызывает желание не отыметь тебя, а покормить… — у меня глаза чуть из орбит не выпали, —… Ну, зато ноги стройные. — У тебя и не должно возникать желания отыметь меня. Потому что тебе это вообще не светит, — обиженно ответила я, и помахала кистью руки. — Ну, я бы так не говорил, — протянул Даллас, — Но не будем об этом. — Так то. И раз уж мы заговорили о том, о чем можно говорить, а о чем не стоит, я воспользуюсь случаем и скажу: не вздумай называть меня малолеткой! — Смело, — Кэмерон усмехнулся, — И сколько же вам лет, мэм? — Восемнадцать. — Когда исполнилось? — В сентябре. Почувствовав значительное снижение скорости, я повернула шею в сторону Кэмерона. Он изогнул бровь: — И… какого числа? — Двадцать второго, — я пожала плечами, какой-то не здоровый допрос. — Ха! А у меня восьмого, — его карие глаза отразили самодовольство, — Но число здесь мало что меняет. Мне двадцать один год, Келли, — улыбка Кэмерона стала намного мягче и снисходительнее, — А тебе лишь восемнадцать. Так что, тот факт что ты находишься ночью в моей тачке — отчасти подсудное дело. И не надейся на большее, ладно? Я с ухмылкой перевела взгляд с лобового стекла на него: — По твоему, я могу питать иллюзии насчёт секса с тобой? — А по-твоему нет? — По-моему, ты дурак, — я мило улыбнулась, припоминая его недавние слова, — Но не будем об этом. Он посмотрел на меня так, будто безмолвно произнёс: «хм, а ты не так проста». И этот взгляд на подсознательном уровне автоматически поднял мой рейтинг в собственных глазах.