Солнце

Все закаты принадлежат мне. Вернее, нам. Мы ждем их порой с нетерпением и трепетом, а иногда лениво и неохотно, но всегда вместе. Всегда в одной кровати, в объятьях друг друга. Ночь — это, без сомнения, наше время — время вампиров. Когда весь город погружается в сон, мы вылезаем из своих убежищ. Некогда сверкающий великолепием и богатством отель «Дюмор» вновь наполняется жизнью — жизнью давно умерших людей. Этот отель сам такой же, как мы. Он давно уже мертв, и жизнь его продолжается только за счет таких ночных тварей, как мы. Это забавно. Забавно, что вампиры способны вдохнуть во что-то жизнь. И я никогда не думал, что кто-то сумеет так же осветить мою жизнь. Последние лет шестьдесят я думал, что никогда больше не смогу жить как раньше… до обращения. Я всегда думал, что буду лишь существовать, и сутью всего этого будет лишь забота о клане и карьера. Но стоило появиться Саймону, как я ожил. Неожиданно я действительно почувствовал пульсацию жизни вокруг. Это было так странно и необычно, но одновременно так естественно и необходимо. Я сам не заметил, как мое серое существование превратилось в яркую, как никогда, жизнь. Я впервые захотел поблагодарить Магнуса за то, что он когда-то спас меня, за то, что подарил возможность дождаться начала новой жизни, дождаться нелепого Саймона Льюиса. Теперь каждый вечер я могу наслаждаться нашими совместными пробуждениями в объятьях друг друга. Мне есть, кого будить мягкими поцелуями и осторожными прикосновениями. И я безумно люблю это делать. Люблю чувствовать мягкое, разнеженное ото сна тело под своими руками и губами. Я люблю слушать тихие сонные ворчания Саймона, его неразборчивую ругань в подушку по поводу того, что у главы клана и его помощника не должен так рано начинаться рабочий день, точнее, ночь. А я в ответ целую его острую лопатку и обещаю, что если он сейчас встанет с кровати, то не пропустит что-то сладенькое от меня в душе. На что Льюис тихо фыркает и через минуту уже лениво идет в ванную комнату. Саймон каким-то странным образом умеет раскрашивать яркими красками даже скучные рабочие дни. Его постоянная болтовня и шутки, раньше казавшиеся надоедливыми, стали необходимыми для того, чтобы не повеситься от скуки во время приведения в порядок бумаг клана. Некоторые его шуточные или ехидные фразы на переговорах помогают развеять напряженную атмосферу. А чего стоят его улыбки и взгляды! Одни они заставляют в ответ улыбнуться глазами, хотя порой так и хочется это сделать губами, но Саймон и это понимает, непонятно как видит мою улыбку, которую я постоянно пытаюсь скрыть. Мы проводим половину ночи за работой, а другую половину в нашей комнате вдвоем. На самом деле, я никогда раньше не мог предположить, что буду когда-то с кем-то часто просто смотреть какие-то странные фильмы и сериалы. Что мне будет доставлять удовольствие слушать чьи-то долгие монологи на совершенно странные и бредовые темы, остановить которые порой можно лишь горячим поцелуем. Теперь я уже не представляю своей жизни без всего этого, что принес вместе с собой Саймон. Я не представляю себе того, как можно провести без него ночь бодрствования, как проснуться на закате без ощущения его тела рядом. Это время является лишь нашим, даже если рядом и находится кто-то еще, мы все равно делим его на двоих, словно весь мир существует только в нас, только для нас. Но довольно часто рассветы принадлежат только Саймону. Он всегда любил солнце, и ему очень его не хватало с первых дней обращения. Когда же он стал Светочем, он вновь смог купаться в лучах солнца — это стало для него величайшим счастьем. Многие вампиры ему завидуют, но не я. Я довольно быстро смирился с тем, что лучи солнца не несут ничего для меня, кроме смерти. Я просто безумно рад тому, что Саймон неожиданно обрел однажды потерянное. Для меня стало обычным делом засыпать под утро в его объятьях, но сквозь сон иногда ощущать, как он тихо вылезает из кровати и одевается, чтобы подняться на крышу отеля «Дюмор» и встретить рассвет. Льюис никогда ни к кому не уходит от меня, кроме солнца, и всегда возвращается. Он тихо залезает назад под одеяло, такой теплый, словно впитавший своей кожей утреннее солнце. Он обнимает меня, шепчет на ухо, что вновь со мной, и засыпает, а я притягиваю его к себе ближе, утыкаюсь носом в пахнущие холодным ветром волосы и купаюсь в тепле солнца — солнца по имени Саймон.