Подарок

- Одумайся, Адриан! – пытался уже битый час достучаться до него Плагг, ощущая нутром, как едва ли не вилял хвостом парень, будучи Котом Нуаром, и притаившись на одной из крыш домов, высматривая до боли знакомую террасу и окна. – Если она тебя поймает, то по головке явно не погладит! - Не волнуйся, Плагг, - тихо шепчет Кот, пристально смотря как тонкая фигурка мечется по комнате в поисках сумки или чего-то подобного, опаздывая в колледж. И довольно растягивается в ухмылке, видя то, как брюнетка, судорожно что-то сгребая со стола, выбегает сначала из комнаты, а потом и вовсе из дома. – Она меня не поймает – сейчас начнется физика, и так как скоро итоговая контрольная, то она будет вынуждена сидеть на ней. - А ты, значит, у нас знаток физики, и поэтому счел возможным прогуливать уроки? – фыркает кольцо, чувствуя, как шест в руках парня раскрывается, позволяя ему пересечь расстояние от дома до дома размером с шоссе и попасть в окно девичьей комнаты, которое было так заманчиво-пригласительно открыто. - Да, - легко ответил Нуар, довольно осматривая пустующую комнату и прикидывая в голове, где бы могло быть то, что ему нужно. - Остался всего один день. Неужели, это так сложно подождать, Адриан? – все еще пищало кольцо, мимолетом отвлекая от прикидывания тумбочки или сидения стула как возможных укрытий важного для него. - Но я не могу ждать, - раздраженно проговорил Агрест, переворачивая стул, смотря на дно сидения и ставя его обратно на место. Кошачий взгляд проходился по письменным принадлежностям, каким-то бумагам, тетрадям и учебникам. Он отодвинул экран компьютера, посмотрел за него, как истинный параноик, оглядел стол рядом и подцепил когтем нечто голубое, приятное на ощупь, торчащее из швейной машинки. – Она сказала, что приготовит мне подарок! И я не могу ждать до завтра, ибо мне любопытно. Он растянул легкую и невесомую ткань, примерив кусочек на себя и представив в голове, чем это могло бы быть в завершенном варианте и как оно могло бы на нем смотреться. Но фыркнув глухое «Не по размеру», он отложил ткань обратно и подполз к трюмо, по-хозяйски открывая маленькие шкафчики и корча грустные рожи хранящимся там тюбикам-баночкам-скляночкам, а также каким-то пузырькам, больше похожим на ведьмовские зелья, нежели на женскую косметику. Признаться честно, Адриан был готов ждать и надеяться, что там будет нечто вкуснопахнущее, нечто жевательное и нечто съедобное, - подобно тем круассанам и печеньям из их семейной пекарни, которых ему так и не перепало за несколько месяцев общения с Маринетт. Но то был Адриан, - скромный и милый, в то время, как сейчас он – Кот Нуар, наглый и любопытный, желающий узнать, что же ему такого приготовила Маринетт – ему, а не Адриану – отчего вчера вечером ее щек коснулся румянец, а губ – слабый блеск улыбки. - Я всего лишь посмотрю, обрадуюсь себе тихонечко, а завтра мы оба сделаем вид, что, ой, как удивлены, - продолжал он заглядывать в шкафчики, разговаривая с притихшим вдруг кольцом. Он повернул крутящееся зеркало, посмотрел за его крышку, опять раздосадованно фыркнул и продолжил идти дальше от угла к углу, наткнувшись взглядом на большой чемодан. – И я ведь не оставляю следов: все возвращаю на свои места, будто бы меня здесь и не было. Она не догадается, а значит, все будет в порядке, и беспокоиться не о чем. Он склоняется над открытым чемоданом, задумчивым взглядом осматривая коробки из-под какой-то техники, удивленно и одобрительно одновременно покивав коробке из-под новомодной приставки, которой даже у него пока не было, фыркнул очередным склянкам-банкам, сложенным тканям, в складках которых он тоже ничего не нашел, и устало выдохнул, опуская крышку чемодана. Где же его Принцесса смогла так ловко спрятать его подарок? Он еще раз проходится взглядом по комнате, задумчиво почесав затылок и поднимается по лестнице, осматривая кровать девушки, что даже в дикой спешке успела ее застелить. Адриан же, в свою очередь, в его кошачьей душе отмечает, что хоть он и успевал везде и всюду, ленится не то, что по утрам, но даже днем накинуть одеяло на постель, оставляя после сна вечный комок из покрывала, простыни, подушки и какой-то еще тряпки, природу которой Адриан не знал, но подумывал на Плагга. Ибо тот вечно жаловался, особенно – в первые месяцы уживаний рядом – что Агрест очень ревниво всегда отбирал свое одеяло, оставляя его, «бедного и несчастного», мерзнуть. На коленях пробираясь к подушке, он приподнимает ее, осматривая белую простыню, загибает края одеяла, посмотрев под него и ощупав мягкий матрас на предмет чего-то «под», потом вновь разложил все обратно, вернул подушку на место, и, не выдержав отсутствие проверок даже в чем-то маленьком и мало похожем на сейф, уткнулся в нее носом, ерзая в ее мягкости и свежести, вдыхая запах шампуня и самой Маринетт, что был похож на миндаль в сахаре. На минуту он даже залип, начав довольно мурлыкать, но, вдруг вспомнив, зачем так нагло вообще ворвался в ее комнату, задом начал пятиться с кровати, осматривая все на предмет его следов и «заметая» их ремнем-хвостом, как самый совестливый и не палящийся из наглейших котов. Спустившись с кровати, его взгляд упал на шкафчики в столе и Кот, уже не особо надеющийся, юркнул к ним, выдвигая их и осматривая все те же коробочки, меняющие от раза к разу только цвет и содержимое, и от которых он порядком устал. - У тебя такой вид, будто ты ожидал нечто другое увидеть, - хихикнул Плагг, словно читая его мысли и выводя из состояния минутной печали относительно однообразия содержимого шкафов. - Маринетт не такая, - отчего-то вспыхнул он, подумав о самом неприличном из возможного приличного содержимого шкафа любой пятнадцатилетней девочки, и повысив голос на того, кого не видел, но гаденькую ухмылочку которого чувствовал. Однако он не мог не согласиться, хотя бы мысленно, что был бы рад хоть какому-то сюрпризу в ее тайниках. Причем, даже самому невозможному из всех – массе фотографий с Хлоей Буржуа, вырезанных сердечками, например, или же кукле Вуду на него, Кота Нуара. Даже можно было бы – он бы стерпел – чтобы его глаза были аккуратно выколоты или вспорот живот. Да все, что угодно – хоть мертвая голова коровы под столом – лишь бы только не видеть опять эти коробки с кремами и тетрадки по истории, количество которых подходило больше той же Хлое, нежели Маринетт. Его рука проникает внутрь одного из ящиков, ощупывает острые углы коробок и натыкается на нечто мягкое, торчащее одним лишь краем из упаковки, будто бы спрятанное. Кот взбудоражено выдыхает, а его глаза расширяются. Неужели, он нашел то, что искал? Он подцепляет нечто невесомое, скользящее меж пальцев, когтями, и вытаскивает наружу, готовый в этом, чем-то маленьком и уже заранее ему нравившемся, увидеть шейный платок или что-то подобное, но… Осознание всей прелести найденного приходит не сразу. Коту приходится растянуть маленькое нечто, имеющее красный цвет и черные точки, на пальцах, осмотреть его со всех сторон. И только найдя милый, крохотный бантик посередине, он смог понять, что же он держал в своих руках. - Плагг! – неожиданно вспыхивает щеками он, натягивая шелковые трусики меж пальцев еще больше, выпрямляя руки и еще больше округляя глаза, смотря на находку. - Все еще думаешь, что она «не такая»? – подначивает он едким голосочком. – Но, если честно, я думал, что она носит нечто более скромное, и больше белое, нежели такое красное и… вызывающее. - Я тоже, - соглашается тихо Нуар, смотря на вещицу и ловя себя на мысли, что хочет узнать, откуда же у его Принцессы, этого светлого и милого образа в голове, такое припрятано в тени шкафов. Но, сразу поняв, что за подобный вопрос и последующее надрывное восклицание «Ты разбила мой образ Принцессы!», ему отвесят не хилых тумаков, он воздержался от желания развернуться и побежать в колледж. Его щеки были красными, горячими, но даже этот факт, даже ощущение, как и кончики ушей наливаются пунцовостью, не могли заставить его отвести взгляд от этого маленького и шелкового чуда. Он сглотнул, словив себя на еще более безумной мысли, чем первая. Он хотел их забрать себе. - Ооо, - протянул елейным голосом Плагг, поражая способностью читать мысли. – Как трофей к тому, чего не было, или как стимул к тому, что будет? - Отстань, Плагг, - он судорожно выдыхает, распахивая резко глаза, стоило фантазии, буйной мальчишеской фантазии, нарисовать тонкую талию, розовую кожу, голое тело под ним, и то, как он будет подцеплять пальцами это нежное и милое, шелковое на ощупь, с нее сам, забирая их, убирая в карман от мира сего, как нечто памятное. – Я не такой! - Ты забрался в комнату девушки, которая мило готовит тебе подарок к твоему дню рождения, хоть она и не обязана, чтобы увидеть его раньше срока. Ты перерыл все ящики на предмет искомого и сейчас, достав и увидев совершенно ненужное тебе, представляешь ее в этих самых трусиках, и еще говоришь, что не такой? Ты дважды… нет, трижды «такой», Адриан! И не вздумай мне вдруг сейчас сказать, что я не прав. Но Плагг был не прав. Он представлял ее без трусиков, ибо те уже были в его руках. Его лицо горело, а сознание буйствовало, поднимая с низа живота такую незнакомую ранее волну, от которой становилось душно, жарко. - Я не смогу больше ей в глаза посмотреть, - он все еще смотрел шокировано на ткань меж его пальцев, которую уже не натягивал, а просто теребил. Смотрел на то, как она лоснится, ощущал и представлял, как она смотрится на теле. На худеньком, хорошеньком девичьем теле. - Кот?! – резкий возглас отрывает его от созерцания, заставляя резко побелеть и обернуться на Маринетт, что в ужасе смотрела на него, уронив от неожиданности сумку. – Ты…? Ее взгляд скользит по нему, замершему и сконфуженному, находит в его руках такой знакомый предмет, который она знала и помнила изначально, как Альи, и который теперь нагло, по ее мнению, рассматривал Кот, проникнувший в ее комнату. Проникнувший в комнату, чтобы посмотреть на белье. Пусть и не ее вовсе. Волна ненависти поднимается от груди, заставляя связки натянуться в диком крике, а бешеным глазам увидеть то, как Кот вылетает в окно, едва не забыв раскрыть шест для удачного приземления. - Пошел вон! – продолжала она кричать из окна в сердцах. – И не смей больше являться без спросу! Да и со спросом она явно его больше не пустит в свою комнату - Кот это уже понял совершенно точно. *** ЛедиБаг нашла его на следующий вечер напротив своего дома, разочарованного с опущенными ушами и тяжело вздыхающим относительно того, что обладательница комнаты, в которой он так по наглому и своевольно себя вел, до сих пор не вернулась с учебы. Предположения о том, что девушка на него очень сильно разобиделась, и теперь вряд ли ему что-либо подарит, да даже попросту посмотрит в его сторону, возрастали с каждым часом все больше, заставляя поникать его не только головой, но и сознанием. Да и черт с ним уже, с этим подарком, он просто хотел – Адриан кричал в его душе Кота – чтобы она просто простила его, вновь одарила улыбкой, пусть и немного обиженной. И ему бы этого хватило. Плюс, основной подарок, как Адриан, он от нее уже получил – им оказалось то самое голубое нечто «не по размеру», что торчало вчера из машинки и сегодня уже имело очертания премилого кардигана, отлично сочетавшегося с тем шарфом, который - как бы сама Маринетт ни отрицала - сделала она, а не его отец. Казалось бы, он должен быть доволен, что, хотя бы одна половина его не так ее разочаровывает, как другая, однако наглость Кота все еще заставляла тлеть надежду в его душе о получении второго подарка. И более значимого, как бы своенравно и самодовольно ни звучало. Или кто-то хочет сказать, что Маринетт любит больше Адриана Агреста, нежели Кота Нуара? - Да бред какой-то. Кот в это не верил, продолжая сверлить взглядом плотно зашторенные и закрытые окна, в которых даже с приближением вечера так и не загорелся свет. Маринетт была зла на Кота. Маринетт была разочарована в нем и во всех тех качествах, которые всегда умаляла в своей голове, но которые лишь отчасти смогла понять вчера. Его наглость - взращенная каким-то химико-лабораторным путем, ибо человек в принципе столько иметь ее не мог - плюс ее болтливость смогли вызвать такую реакцию. Так же надо было учесть то, что она сама старалась сделать наиболее выразительное лицо при словах о подготавливающемся подарке, старалась облизнуть ненавязчиво губы, опустить глаза, - в общем, сделать все то, что должно было раззадорить, и в итоге, раззадорило Кота настолько, что тот отважился на наглейшую из наглостей. И это несколько снижало ее агрессию относительно него. Но подрывал волну ненависти другой факт, - белье могло оказаться именно ее, а не тем, которое Алья нашла на какой-то распродаже в городе, и, выкрикнув радостно, что в честь ЛедиБаг уже и бельишко начали выпускать, забыла его у нее дома еще очень давно, после чего и вовсе забыла о нем. Сама же Маринетт их закинула в шкаф к швейным принадлежностям, точно зная, как будущий дизайнер, что сшить можно что угодно из чего угодно, и даже это маленькое нечто можно было превратить с помощью проволоки и пары незамысловатых движений в красивую розу на платье, например. Маринетт, как будущий дизайнер, точно знала, что лишней ткани никогда не бывает, и поэтому эти трусы уже и не рассматривались как трусы вообще, оставаясь лежать в ящике стола. И это тоже понижало планку ее ненависти. Но, окончательно ее понизило то, что голубой кардиган, изначально предполагавшийся как подарок Нуару, она была вынуждена подарить Адриану, про день рождения которого забыла, и вспомнила лишь благодаря Алье. Тот подарку обрадовался, однако Кот еще ждал от нее свой, и поэтому эта тема вновь поднялась из замятых в ее голове. И пока Маринетт судорожно пыталась что-то придумать - так как слов о подарке из нее никто не выбивал, и она его обещала - ЛедиБаг внутри нее уже успела все продумать и предложила свой вариант, который смущенной половине ее личности явно не понравился, однако немного язвительной и мстительной - в самом добром смысле этого слова, который только может быть по отношению к Коту - пришелся по душе. И поэтому она, опустившись на крышу рядом с Котом, довольно улыбнулась тому, как эта моська, удрученная и опечаленная, скоро изменится. - А я кое-что принесла тебе, Кот, - начала бодро она, видя, что Кот не реагирует. – Она, конечно, еще дуется на тебя, после вчерашнего… А вот эти слова заставляют его встрепенуться, подняв голову и глаза на ту, что на мгновение стала для него курьером. Долгожданным курьером с долгожданным подарком. - Ты знаешь о случившемся? Он будто бы смущен тем, что его Леди знает о его наглости и пошлости, относительно его Принцессы, и теперь будет думать о нем не очень приличные вещи, но ЛедиБаг не обратила даже внимания на изменения в его лице, четко придерживаясь плана. - Да, я в курсе, что случилось – мне уже поплакались в жилетку, - ее легкие слова отдаются слабым вздрагиванием его плеч, и злорадная частичка ее души только больше от этого начинает ликовать. Еще бы она оставила вчерашнюю выходку без реакции и ответа. – Однако, так как ты ее не раз спасал, она все же решила выполнить данное обещание с подарком. Она знала все точки, все слова, которые подрывали его эмоции и чувства, которые могли заставить его наглую душеньку взметнуться до небес, озарив улыбкой лицо, как сейчас. Но она знала и то, как эту самую душеньку отправить гореть в мнимом аду, ибо мстительность в некотором роде была присуща как обиженной Маринетт, так и злорадствующей ЛедиБаг. И она без лишних слов вложила ему в руки, сложенные на ногах, нечто маленькое и почти невесомое, замечая краем глаза, улыбаясь одними уголками губ тому, как ступор начинал окутывать полностью Кота Нуара, не давая ни сказать ничего, ни повернуться на нее. Пресекая всяческую возможность посмотреть ей в глаза. В то время как она прошла мимо него, зацепившись йо-йо за очередную крышу дома, она видела то, как его глаза медленно изучали нечто красное, шелковое, едва умещавшееся на ладони. Нечто, имеющее черные точки и крошечный бантик посередине. Нечто, что он натягивал меж пальцев, нервно сглатывая и не веря тому, что видит это вновь перед собой. - Я, конечно, не знала, что тебя интересует нечто подобное, - она роняет в его душе ноты проигрыша, уже предчувствуя, уже ощущая собственную победу и предоставляя ему урок, который, она надеялась, он запомнит надолго. – Однако не думала, что ты остановишь свой выбор именно на таком… маленьком трофее. До Кота доходит смысл ее слов и подарка в целом, и ощущение, что ему отомстили, его накололи – причем, не понятно было: то ли это была полностью задумка Маринетт, то ли они с ЛедиБаг сговорились вдвоем – накрепко засело в душе. - Я все же думала, что, заигрывая с девушкой, ты всегда дойдешь до чего-то большего, чем простое разглядывание нижнего белья в ее отсутствие, - небольшой укор, но с большим намеком на то, что уже зайдя в ее комнату, он проиграл. – Но, раз уж так вышло, и это – единственное, к чему ты пришел со всей харизмой и очарованием, то я не могу сказать тебе ничего более, чем… Довольствуйся меньшим, Котик. Победоносная улыбка сияет на ее лице, а леска йо-йо, натянутая в ее руках, позволяет «упасть» с крыши, утягивая за собой в глубь Парижа, оставляя Кота Нуара наедине со своим поражением и мыслями, которые были лишь об одной-единственной фразе, зародившей тысячу и одно сомнение относительно его вчерашнего поступка, поступка Маринетт и поступка его Леди. «Довольствуйся меньшим»? Значит ли это, что он мог получить намного больше, но поторопил события, и все порушилось? Но даже если и так, то от кого: от Леди или, непосредственно, самой Маринетт? Было ли это шуткой, давлением на его любопытство и эго, или же яркой действительностью, где его, Кота, ждали и хотели, о котором мечтали, как о том, кто сможет забрать себе не только трусики как трофей, но и… - Постой, ЛедиБаг, - он подрывается с крыши, разворачивая шест и пряча «подарок» в карман спандекса. – Что значит «довольствуйся меньшим»? И вот так просто, съедаемый предположениями, он вновь и вновь теперь будет прокручивать события вчерашнего и сегодняшнего дня, предполагать возможные диалоги с Маринетт, ее возможные чувства, и вновь и вновь будет рисковать, наглеть, пробираясь в ее комнату и пытаясь выяснить то «нечто большее», которого он так вчера не достиг, но которое уже желал всем сердцем узнать, ибо… будь проклято это кошачье любопытство!