Сердце, как хрусталь.

      Париж- город любви и романтики. Здесь буквально все пропитано любовью. Так обычно говорят люди, но не в нашем случае! На одной из улиц этого города, явно не в романтической обстановке выясняли свои отношения парень и девушка. — Адриан, пойми мы не можем быть вместе! — Мари, ну почему? Я тебя люблю! — Но я люблю Натаниэля, и мы с ним помолвлены. Адриан, мы ведь с тобой друзья. Ну как я могу встречаться с парнем, которого знаю практически с пеленок? — Мари, ему не нужна твоя любовь, ему нужно твое состояние. — Хватит нести чушь! Он сам из богатой семьи. Ты просто ему завидуешь. Все, прощай Агрест! — с грустью в душе, но с гордой походкой Маринетт развернулась и ушла. — Мы еще встретимся. — прошептал парень. Маринетт из состоятельной семьи. Она единственный ребенок, поэтому родители очень опекали дочурку. Ее дружба с Агрестом их не устраивала, потому что парень был из бедной семьи, его воспитывал отец, т.к. мама погибла. Парень воровал, приходилось воровать. Но ни в чем криминальном он пока не был замешан. А вот Натаниэль достойная кандидатура. Так считали родители. Парень из обеспеченной семьи, сможет устроить будущее их доченьки. Возможно эта любовь была навязана, возможно. За Маринетт бегала куча парней, но она всех отшивала. Им не нужна любовь, им нужны деньги. А вот с Натаниэлем не вышло. Они сначала подружились, потом их дружба переросла во что-то большее. Возможно они стали так быстро близки, потому что Натаниэль действовал решительно? А Адриан ходил вокруг да около, и не мог признаться в чувствах. Он был для Маринетт как брат, так считала сама девушка. Но парень очень хотел, чтобы они стали чем-то большим. В тот день он собирался признаться Мари и позвал ее прогуляться, но девушка пришла не одна. — Познакомься, это мой парень Натаниэль — радостно сообщила Маринетт. Сердце разбилось как хрусталь. — Приятно познакомиться. — сказал рыжеволосый и протянул руку. — Приятно. — сквозь зубы проговорил Адриан и очень сильно пожал руку, что тот аж взвыл. — Эй, парень, мне больно! — Да? Извини. Ну что же, мне кажется я здесь лишний. — он молча развернулся и ушел, оставив Мари в недоумении. Маринетт попыталась узнать у Адриан в чем проблема, почему он так быстро ушел. — Адриан, почему ты так быстро ушел? — спросила девушка. — А ты знаешь что я тебя люблю? — все еще не поворачиваясь к ней спросил парень. — Что? Ох, смешная шутка. — Это не шутка. — все с той же серьезностью ответил парень. — Н-н-но ты мой друг и. — И ты встречаешься с этим выродком? — Не называй его так! Он очень хороший. (хороший он бля, ну-ну) — Мари, будь умней! Не ведись на обложку! Он же еще один мажорик, попользуется тобой и выкинет как ненужную вещь!!! — Знаешь, что?! Я не хочу тебя больше видеть! И, и вообще я тебя не люблю! Я никогда не стану твоей! — она не хотела этого говорить, но ничего не сделаешь. — Станешь. — с какой-то усмешкой произнес парень и ушел. С того дня прошло три года. Им было по 18 лет. Натаниэль увез Маринетт в Англию, подальше от Адриана. Там он стал изменять, но Маринетт закрывала на это глаза. Вот она решила навестить своих родителей в Париже. В аэропорту ее встретила подруга Аля. — Маринетт! — Девушка бросилась на нее с обнимашками. — Привет, Аля. — Мне столько нужно тебе рассказать. Тут у нас такие новости, с ума сойдешь! — Пока девушки ехали в дорогой машине к дому Маринетт, Аля рассказла ей все новости. — Но самое главное… Ты помнишь своего дружка? — Адриана? Конечно. — Ну так вот. Он стал очень богатым, но как он это сделал я не знаю. А еще у нас появился маньяк. Его никто не может поймать! Настоящее имя неизвестно, да и внешность тоже. Он ходит в маске и носит капюшон, кхм-кхм, с ушками. Он называет себя Нуаром. — Нуаром? — Маринетт задумалась. Вот они уже подъехали к особняку Дюпен-Чен. Маринетт распрощалась с подругой и водитель отвез Алю домой. Родители встретили доченьку с крепкими объятьями. Уже было довольно поздно и после ужина девушка сразу отправилась спать. Но уснуть получилось не сразу, она не могла вспомнить откуда ей знакомо имя Нуар. Она переворачивалась с боку на бок. И вдруг ее осенило. — Точно, Нуар!