Отражения

Ужас — это когда замечаешь, что ты уже не тот, кем привык себя считать. Это когда ты знаешь, что изменения, произошедшие с тобой неизбежны. Когда время нельзя повернуть вспять и нельзя остановить. Ужас — это понимание, что ты уже не ты. Тебя изменили, и ты этого даже не заметил. Сорвали все блоки и запреты. Дали почувствовать пленительную вседозволенность, подсадив на нее, как на сильнейший наркотик. Это есть ужас, это есть та самая жуть, твой скрытый страх, это есть настоящий ты, над которым не властен. И ты не можешь остановиться. Запретов нет. И ты не сможешь загнать себя обратно в рамки. Ты перешел грань. Ты волен делать абсолютно все, и это ужасает.       Автор       — И мое сердце остановилось, мое сердце замерло…! — напевала я весело, раскинув руки в стороны и ловя соленый попутный ветер. Отросшие до лопаток волосы путались под порывами и лезли в глаза. Впрочем, они не слишком мешали.       Причина моего веселого или даже счастливого настроения проста, как табуретка. Я свободна! Мне никто не ебет мозг, и я, в конце концов, удачно сбежала с корабля Соломенной Шляпы. Есть чему, мать вашу, радоваться!       О, как я была рада, когда мы приплыли к Арабасте! Боже, как я была счастлива! Наверное, я была радостней и счастливей даже принцессы, которая рвалась туда больше всех.       Сойдя на берег, я ушла, не попрощавшись. По английски съебалась в ближайший магазин за Интернал Посом на ближайший островок, который бы не пересекся с путем Мугивар. К счастью, такой оказался. Он был из другого пути, что вели к Архипелагу Сабаоди, а как нам известно их всего семь. Жаль мир, сука, круглый. С Мугиварами встретимся за углом рано или поздно.       Ну да ладно. Не помрем.       Моя яхта была бессовестно свиснута у кого-то. Прочем, раз уж решила быть пиратом, то…       То можно, мне по статусу теперь положено, так сказать.       И да, я действительно решила стать пиратом.       Нет, я не собираюсь прямо сейчас поднимать флаг. Я решила, что если получится так, то ко мне присоединится более трех людей, тогда можно и объявить себя командой. А до этого, я буду просто безымянным пиратом. Вон, как Дракуль Михоук. Он не под каким флагом не плавает, сам себе на уме мужик. Вообще, даже насчет команды не заморачивается, потому как все один, сам себе капитан. Правда, каким надо быть одиночкой до мозга костей, да еще и силачом, раз на все по барабану?       Вот и я о том. Суровый мужик.       На солнце меня сморило, и я, закинув руки за голову, прикрыла глаза, погружаясь в полудрему. Полностью уснуть не давало чувство, что могу сбиться с курса. Хорошо, погода пока меняться не собирается. Все-таки опыта управления яхтой у меня немного, да и навигация прокачана весьма слабо. До острова доплыву, а там посмотрим. Может, на попутке кто подбросит. Буду добираться автостопом.       Мда… Такого этот мир еще не видел. Автостопом по Гранд Лайн…       Тихо посмеявшись, утопала на камбуз. Хоть я не шеф-повар, но сварить пожрать я все же могу.       Все так хорошо начиналось, но не следовало забывать, что все хорошее рано или поздно кончается.       Не всегда хорошо.

***

Неделю спустя.       Вы любите ужастики? Я — нет. Их, как говорил дядя Леша, и в жизни хватает. Особенно когда работаешь в морге.       Но в этом мире ужасы цветут и пахнут, отнюдь не на экране и не в далеких для нас реалий жизни в том мире. Ужасы в этом мире почти каждый день. Начиная с того, что какой-то пират вырежет город или деревню, и заканчивается тем, что Мировое Правительство и Дозор уничтожают, стирая с лица земли целые острова.       В этом мире была сильно развита торговля рабами. Я не знала о ней до сегодняшнего дня, но если честно, то лучше бы я оставалась в неведении, что Мировое Правительство и Знать не пересекают эту мерзость, а поощряют.        Корабль торговцев не самого приятного вида, я встретила уже на подходе к острову. Я бы даже внимания не обратила на них, но то ли они решили пополнить свой не маленький товар еще и мной, то ли судьба так повернулась.       Задницей.        Корабль работорговцев подошел ко мне и бросил якорь, а некоторые члены команды начали навязчиво интересоваться, кто я и откуда такая взялась.       Уклончиво отвечая на вопросы, я пыталась понять, что им надо. И возможно бы проплыла дальше, если бы они наконец не решили бы прикарманить еще и одинокого путника или все же не рисковать?       Все решила случайность. На палубе корабля началось какое-то подозрительное движение. И в следующий момент из-за борта перевесился мелкий пацан лет семи с темной волной волос.       — Пожалуйста! Спасите! Я не хочу на Сабаоди! Я не хочу быть рабом!       Шок был сильным. Я дернулась и даже прохрипеть ничего не успела, а пацана дернули обратно на палубу за цепь, что была крепко-накрепко приделана к ошейнику.       — Эй! Она нас видела! Избавьтесь от нее! — Эти слова отрезвили, и с губ само по себе сорвалось:       — Комната.       Сфера, практически невидимая глазу, окружила меня и большую часть вражеского корабля. Сорвавшись с места, я буквально за секунду до того, как в борт моей яхты врежется ядро, переместилась на корабль работорговцев.       — Идиоты! Убейте ее! — кричал бугай по-видимому являющийся капитаном этих ублюдков.       Секундная ярость, которая взыграла в душе, улеглась пеплом, моментально потушенная ледяным спокойствием.       — Как насчет того, что бы сыграть в игру? — Усмехаюсь, кривя губы в оскале. — Я буду доктором, а вы моими пациентами?       Перемещаюсь по сфере, меняясь местами с ящиками. Быстрое движение руки, что держит проклятый меч, и трое пиратов рассыпаются на множество аккуратных кусочков.       — Что за…?!       — Как жаль. Вы видимо не поняли правил игры. — Мои серые глаза темнеют, а оскал стает предвкушающим. — Объясню гораздо проще! Соберите пазл!       Работорговцы толпой кинулись на меня, пытаясь задавить числом. Я играючи разбирала их на составляющие с сосредоточенно-заинтересованным лицом. Люди паниковали, когда голова отделялась от тела, и небрежным движением руки могла улететь в море, где и умирала вместе с оставшимся на корабле телом.       Именно увлекшись, я проворонила тот момент, когда капитан этого корабля поднял высоко вверх пульт.       — Стоять! Если ты сделаешь хоть шаг, я нажму на этот ебанный пульт, и ошейники на этих щенках взорвутся, отправив их милые головы в полет! — Остановилась, усмехаясь.       Наверное, я была слишком самоуверенна и наивна. Думала, что у него кишка тонка. А, возможно, просто недооценила эту продажную, гнусную, сволочную тушу.       И я решила все сделать быстро, даже не послушав, что он хотел сказать.       Моя ошибка.       Мой промах.       Моя вина.       Я рванула на него и не успела всего мгновение.       За секунду, когда он должен был нажать на чертов пульт, в голове пронеслось одна единственна мысль: «Нет!»       Как сильно я тогда хотела, чтобы дети были живы. Как сильно я хотела знать, что они не умрут.       Всего на гребанную секунду я почувствовала тридцать семь перепуганных, изможденных детей. И четырех взрослых. На одну секунду.       И в следующий момент они погасли почти одновременно.       Если бы вы знали, что это такое. Появившиеся голоса в голове и шок от этого, который в мгновение превращается в глухую пустоту в черепе, при этом неся нечеловеческую боль. Физическую, моральную и душевную.       Будто что-то лопнуло в голове, обжигая дикой болью. Заставляя преклонить колени и схватиться за голову с диким, полным боли криком. Заорать так, что птицы на острове до которого еще часа полтора быстрого ходу всполошились.       Это было жутко. Такой боли я ни чувствовала никогда. Я думала, что сойду с ума. Когда боль чуть-чуть притупилась, я не выдержала, потеряв сознание. Просто голова упала на палубу залитую кровью.       Сильная, да? Море по колено, а горы по плечу?       Ха-ха! Ха-ха! Ха…       Корабль работорговцев спокойно качался на волнах, что было странно для Гранд Лайна, где погода непредсказуема.       Я очнулась только к вечеру. В голове была пустота, в которой звучал мерный гул. Я понимала, что пора встать, что надо идти, что-то делать, но эти мысли были такими размытыми и далекими, что они не успев зацепить, снова уползали в пустоту.       Я не могла контролировать Это. Вспышками в моем сознание на секунду освещалось все, что происходило вокруг. Все живое, куча информации, которой я не должна знать, врывалось в голову, начисто сметая только-только более-менее разобранные полочки информации.       Информация беспорядочным потоком проходила сквозь мой мозг и сознание, только то, что я выросла не в этом мире и привыкла разбирать инфу, наверняка еще спасало от сумасшествия и безумия, свихнувшись на почве огромной шизофрении, как минимум в несколько сотен голосов, которые излучали живые организмы.       Странно, что я еще держалась на плаву и не потонула в море информации, каждый раз всплывая на поверхность и не давая сознанию и здравому рассудку сказать:«Бай-бай!»       Я прекрасно понимала, что из-за своей слабости собственноручно уничтожила рабов. И в основном это были дети.       Еще с прошлого мира я знала, что дети — это сокровище, которое надо хранить, как самый драгоценный алмаз. Мама всегда это говорила, и какое было у нее горе, когда она узнала, что ее дочь не сможет иметь детей.       Сначала меня это не волновало, хотела удариться в медицину. Даже мысли стать хирургом были, я туда подходила по всем параметрам. Детей и семьи у меня быть не могло, а значит и отвлекаться на такой фактор я бы не стала, а талант и предрасположенность были к этой профессии.       Детская мечта стать доктором не исчезла, даже когда я потеряла семью. И я к ней шла, вот теперь врач, который может спасти жизни очень многих, а просто вытащить детей из плена, не из-за грани, я все равно не смогла. Силенок не хватило.       Наверное, я так и лежала бы в состоянии инфузории в туфельках, представляя из себя овощ, которого рано или поздно потом бы нашли. Неважно кто, Дозор, пираты, революционеры, Морской Король или еще кто-нибудь, но скорее всего меня было бы уже просто напросто добили, чтоб не мучилась.       Но мне повезло.       Где-то на грани сознание, которое еще подавало признаки сопротивления задребезжал огонек. Слабый, маленький, детский. Невольно ухватившись за него и сосредоточившись на нем, я смогла отыскать его место нахождение. Он был на корабле.       Еще не осознавая этого, я потянулась к нему, пытаясь рассмотреть ближе, но поток информации не отпускал. Я дернулась, ухватилась за тоненькую ниточку, что вела к огоньку, что вела в реальность.       Спустя мгновение, я лежала на палубе и смотрела на небо ясным и осмысленным взглядом.       Тело болело, а в горле была сухость, крепко сдобрена тошнотой. Повернув голову, я рассмотрела трупы, которые были разбросаны по всей палубе. Кровь спеклась, и кругом были багровые пятна, въедающиеся в палубу. В воздухе витал противный запах трупов, которые полдня были на палящем солнце.       Меня резко затошнило, заставив перевернутся на живот и приподняться на дрожащих руках. Сглотнув вязкую слюну, я упорно пыталась подавить подкатившую пустоту.       Боже…       Сенсорному шоку прибавился еще и шок от того, что я тут творила, устраивая игру «Собери пазл». По мозгам врубило с неожиданной силой, из-за чего даже тошнота отошла на задний план, заставляя меня уткнуться лбом в палубу и делать частые вдохи, распахнув глаза с расширившимся зрачком, смотреть в доски палубы и совершенно ничего не видеть.       Как же мне повезло, что все члены команды выбежали на палубу и я их порешила до того, как свалилась без сознания. Невероятная удача.       Спустя минут двадцать, я смогла встать на подкашивающиеся ноги и выдернуть свой меч из трупа бывшего капитана корабля. Ножны нашлись тоже быстро и, сунув клинок в положенное для него место, я, тяжело опираясь на меч, проковыляла до борта корабля, чтобы хоть чуть-чуть вдохнуть морского свежего воздуха и набраться смелости и духу спуститься внутрь, где все было забрызгано кровь.       Мне было страшно.       Я содрогалась, чувствуя, что раньше бы никогда не устроила кровавую бойню, но с приходом в этот мир все барьеры и запреты будто смело. Жизнь-смерть? Какая разница?!       Даже в медицине я уже тоже совершенно не тот человек, что была раньше. Я не спасала и лечила, чтобы спасать и лечить, а просто потому, что это практика, любопытство, интерес. И если я встречу какой-нибудь интересный экземпляр и будет возможность его разобрать, то я это сделаю, совершенно не испытывая муки совести.       Все во имя науки?       Заебись.       Этот мир перекраивал меня. Менял под себя, как ему нужно. Надежда на возвращение просто таяла. Даже если бы я вернулась, то была бы другой. Мне бы понадобились битвы, кровь, адреналин с азартом, мой меч. В нашем мире меня бы не поняли и, скорее всего, упихали бы в психушку.       Я бы не смогла бы жить там, как жила раньше.       От этого становилось жутко. Ужас накатывал волной и как будто смеялся. Этот мир смеялся надо мной. Ухохатывался, воя в истерике, заливаясь слезами от того, что не может до конца выразить свое веселье через смех.       Смеялся сквозь кровь и слезы.       И я тоже смеялась. Размазывая по щекам чужую запекшуюся кровь вместе со своими слезами. Смеялась над собой, над миром, над всем. Я не заметила изменений. Не нажала на стоп-кран, чтобы остановить себя и оглянутся, вовремя схватиться за голову и взвыть: «Что я делаю?!»       Я медленно теряла себя и одновременно находила. Та прошлая Тришина Ламия уходила, растворялась в новой, совершенно другой личности. Растворялась в Гарди Мие или в Трафальгар Д. Ватер Ламие.       Пора было принять одну простую истину. Я уже не та, что прежде. Я уже не просто сирота-студен, живущий в однокомнатной квартире, слушающий Вивальди и бегающий от анимешников.       Я уже не я.       Идти по коридору с расставленными клетками, где лежали трупы детей от четырех до пятнадцати, было жутко. Кругом была кровь и в стороне от маленьких, тощих тел, лежали головы. Кровь была кругом. Куски мяса и позвонки из шей заставляли отворачиваться. Лужи крови на полу и брызги на стенах вперемешку с мозгами вызывали отвращением и нежелание смотреть.       В самом конце коридора была камера представляющая из себя куб из кайросеки с отверстием для воздуха и дверцей, чтоб еду поставить. Попытавшись сосредоточиться на своих ощущениях и услышать из нее хоть звук, я заработала очередную вспышку головной боли и с удивлением узнала, что там есть жизнь.       Опустившись на колени, я попыталась открыть окошко. Благо кайросеки мне не страшны.       Окошко поддалось, и внутри что-то или кто-то шевельнулся. Я не знала, был ли это человек или редкое животное, но все же спросила, так как света почти не было и увидеть я не смогла бы, даже если бы сильно захотела.       — Кто ты?       В ответ обитатель камеры завозился и, кажется, прижался к противоположной стене клетки.       Черт, неужели он настолько опасен, раз его буквально замуровали в кайросеки?! Он фруктовик? Но можно было обойтись наручниками. Впрочем, сейчас он жив благодаря тому, что сидел в этом ящике.       — Я тебя не трону.       Ответа не последовало.       Я уже собиралась плюнуть на это дело, когда послышался всхлип. Тихий, почти неслышный, но мне этого хватило по за глаза.       Ужас ледяными щупальцами прошелся по спине. В мгновение я сорвала щеколду и открыла камеру на распашку. В камере на полтора метра сидел в углу ребенок. Лет девять-десять, а, возможно, и меньше.       Когда свет проник, он дернулся, сверкнув ярко-алыми глазами. Понимая, что ребенку просто необходима медицинская помощь, я схватила его на руки, заметив, что он потерял сознание.       Медицинское Крыло оказалось вполне приемлемом состоянии. Уложив его на койку, я тут же пошла рыться по ящикам и полкам, ругаясь сквозь зубы на прежнего хозяина, у которого все находилось там, где не должно. Видимо тот самый врач был весьма посредственным.       Ребенок был в ужасном состоянии. Скорее всего, он голодал, отказываясь есть. Но не признать того, что мальчишка оказался просто ангельски красив даже в истощенном и изможденном виде было нельзя. Худой и хрупкий он буквально светился. Кожа была белоснежной, как и волосы до пола, которые, к сожалению, придется обрезать, потому как они были безнадежно испорчены таким обращением.       Мальчишка был альбиносом.       Тонкие черты лица выдавали в нем явную аристократичную кровь. А внешность, которой его одарила природа, была необычна. Таких как он еще называли небесными ангелами с дьявольскими глазами. Маленькие ладони с длинными тонкими пальцами, как у человека занимающегося музыкой, были еще в не до конца отмывшихся чернил, что говорило о том, что он тут не так и давно. Может быть неделю. Но по виду можно было даже предположить, что месяц.       Набрав в таз воды на камбузе и взяв тряпку, я обмыла мальчишку как могла и обработала раны. Еду ему можно будет только воду и бульон, иначе загнется пациент.       Пацанишка отдыхал.       Пока мой внеплановый пациент спал, я ушла на поиски капитанской каюты. В ней должны были быть документы, карты и многое другое полезное в плавании, особенно по Гранд Лайн.       Капитанская каюта оказалась вся устлана коврами. Богато обставленная и вычурная, что, если честно, раздражало до зубного скрежета. Нахрена эта роскошь, если в одном из сражений или еще где-нибудь ты ее проебешь, и она ничем тебе не поможет, если ты будешь подыхать? Все должно быть по минимум и на самом доступном/видном месте. Только самое необходимое. Только спартанская обстановка.       Стол из красного дерева с резными узорами был завален бумагами. Из которых я нашла договоры о поставках детей на Сабаоди, а так же некое упоминание про Дозорного Дингла Дукана, который прикрывает делишки полупиратской команды, точнее прикрывал. И прикрывал качественно, а точнее скидывал на проплывающих мимо островов вообще левых пиратов, где очень любили порой пограбить Джек Хитц, капитан этого корабля, вместе со своей сворой.       На свою беду он решил ограбить городок на этом острове. И вот мы повстречались.       Из кучи отчетов и макулатуры, которая была написана корявым почерком, мое внимание привлекли чертежи, выполненные каллиграфическим почерком. Чертежи были подводной лодки, ну, или субмарины, кто как привык.       Быстроходная субмарина, которая могла очень и очень хорошо и вовремя скрыться под водой, была очень неплохим или даже отличным приобретением, да и способом передвижения. Вот только ее надо было еще и воссоздать в реальность с этих гениальных чертежей.       Подхватив в шкафу рюкзак и кое-какую одежду для мальца, я упрятала ее в сумку. Вихрем пролетев по столу, заглянув во все ящики и собрав документы, что могли мне пригодиться, я заозиралась. Тут должен быть тайник или даже скрытый сейф. Пройдя по всей каюте, я простукивала стены, и заглядывала во все места, куда мог запрятать тайник капитан.       Не найдя то, что мне нужно, я начала постукивать по полу ногой, пытаясь выстучать пустоту. И выстучала. Прямо под креслом за столом. Хмыкнув, я отодвинула подальше ковер, и безжалостно вырвала доски, а точнее они сами вытащились из пола.       Ну конечно, сейф.       Вот тут я мается не стала, а использовав силу «фрукта», извлекла из сейфа чемоданчик и два револьвера. Стрелком я никогда хорошим не была, но все равно прихватила их, засунув за пояс скрыв под плащом.       В чемоданчике оказались деньги. Много денег. Если кто считает, что тут белли исключительно золотыми монетками, то они жестко ошибаются. Люди здесь не такие уж и дикари, так что бумажная валюта здесь только приветствуется, но только на особо крупных суммах. И вот мне привалило счастье, примерно на пятьсот миллионов, точно на глаз не определю. Так же в чемоданчике в отдельном отсеке лежал Интернал Пос на Ватер Севен. Вот тут меня пробило на хи-хи, так как сколько я на этот остров не плыву и сколько Интернал Посов не покупаю, они у меня вечно теряются. Вот купленный мной совсем недавно, примерно неделю назад, был безжалостно потоплен вместе с мои рюкзаком, где лежали медикаменты. Черт! Они, сука, дорогие! Ну да ничего, сейчас в ближайшее время деньги не проблема.       Что ж, курс на Ватер Севен. Только вот где мне лодку-то добыть? На такой махине заваленной трупами не уплывешь далеко.       Черт, точно курс на Ватер Севен. Мне нужна субмарина.       Но сейчас надо позаботиться о мальчишке. Сварганить по-быстрому бульон и найти лодку. Где-то же должна же она быть на корабле? Иначе они в случае чего вплавь по Гранд Лайну плыть собирались, что ли?!       Парень спал. У него было что-то наподобие бреда, но не совсем. В результате я, напоив его бульоном, не стала его беспокоить. И вот он спит.       Я же методично погружала на найденную лодку припасы, надеясь, что до Ватер Севен мы дотянем. Там и скину мальчонку, нечего ему со мной делать. Я даже не часть какой-либо команды и не капитан. Да и я ему, мамочка, что ли?       Жестоко?       Да.       Отвлек меня от мыслей невеселых белая точка на горизонте. Почему-то было стойкое ощущение, что это запоздавший Дозор. Надо же, сейчас уже сумерки, а остров грабили еще с утра.       Мысль сбежать была очень соблазнительной, но вот здравый смысл твердил, что можно подождать и скинуть мальчишку. Я еще нигде не засветилась, а капюшон скроет от лишних глаз.       Что ж, рискнем здоровьем и нервами.