Между небом и землёй

Снова очутиться в операционной после долгого перерыва, словно глоток свежего воздуха для Алека. Он прикрыл глаза, чтобы полностью погрузиться в атмосферу. Шелест новых покрывал, лязг стерильных инструментов, яркий свет бестеневого светильника. И он – практически один на один с саркомой толстой кишки, что так рьяно развилась у мистера Бенсона. Доктор Ричард Спиар, который теперь следил за Лайтвудом, объявил о начале операции. Джейс, ассистирующий ему, подал Алеку скальпель, и тот рассёк выделенный маркером участок кожи внизу живота. – Доктор Лайтвуд, прошу произносить вслух все ваши действия, – потребовал главврач больницы, стоящий у изголовья операционного стола, рядом с анестезиологом. – Я проводил такую операцию не раз и не два, доктор Спиар, – Алек метнул в его сторону злобный взгляд. – И эта операция не является самой сложной в моей хирургической практике. – Вас не было в операционной около трёх месяцев. Эту и следующую неделю вы побудете под моим пристальным наблюдением. Это в ваших интересах. Лайтвуд выдохнул. – Рассекаю брюшную полость скальпелем на два сантиметра ниже обозначенного места опухоли. – Какой скальпель? – поинтересовался доктор Спиар. – Серьёзно? – зелёно-карие глаза удивлённо моргнули. Главврач кивнул. – Скальпель брюшистый используется при лапоротомии*. С помощью такого можно сделать длинный, широкий разрез, но не глубокий, – отчеканил Алек и отложил инструмент в сторону. – Раздвигаю ранорасширителем Микулича края раны и фиксирую на определённой ширине. По виду саркомы толстой кишки могу сказать, что нам потребуется резекция сигмовидной кишки. Сигмовидная кишка – это дистальный отдел ободочной кишки. Доктор Спиар довольно кивнул. Маска закрывала нижнюю часть его лица, но по глазам было видно, что мужчина улыбается. – Вы думаете, что из-за комы мне память отшибло? – возмутился Алек. – Ну, спасителя своего ты же не помнишь, – вмешался Джейс. – Не место для ваших разборок, доктор Эрондейл, – предупредил его главврач. – Доктор Лайтвуд, я вас внимательно слушаю. – Вырезаю саркому с двух сторон, зажимая артерии москитом, – Алек поднял голову. – Дайте угадаю, что такое москит? Седовласый мужчина кивнул. – Москит – хирургический инструмент, предназначенный для остановки кровотечения. Накладываю на концы здорового кишечника раздавливающие жомы. Они нужны для перекрытия просвета полых органов при резекции. – Каким принципом пользуетесь при резекции кишки? – спросил Ричард Спиар. – Абластичность – принцип оперативных вмешательств при онкологической патологии, то есть минимум манипуляций в зоне самой опухоли, чтобы избежать переноса раковых клеток на другие органы. – Верно, – согласился доктор. – Почему именно этот принцип? – Рак второй стадии не выявил метастазов в других органах, поэтому область его возможного метастазирования предугадать невозможно. Алек вырезал опухоль и перенёс её в специальную металлическую ванночку. – Теперь делаем анастомоз, – продолжил он. – То есть, восстанавливаем целостность кишки путем сшивания свободных его концов. Лайтвуд ловко накладывал стежки и убирал зажимы, прижигал здоровую плоть и соединял артерии. – Доктор Лайтвуд, последний вопрос, – Ричард Спиар подошёл ближе, смотря, как его подопечный убирает расширитель и готовит монофиламентную нить. – Каким швом будете накладывать стежки? – Непрерывный внутрикожный шов – наиболее выгодный для косметического эффекта. Мистер Бенсон – молодой мужчина, а от такого шва шрамы остаются еле заметные. Доктор Спиар кивнул и покинул операционную. – Горжусь тобой, друг, – подал голос Джейс. Вместе они закончили операцию и направились в ординаторскую. Алек обессилено рухнул на диван, откидывая голову на спинку и прикрывая глаза. – Ну, как ты? – спросил Эрондейл, ставя на стол две чашки чая. – Уже переехал к себе? – Сегодня, – брюнет поднялся и сел за стол. – Иззи и Саймон уже должны были перевезти все вещи, осталось только закинуть пару сумок и вернуться самому. – Так в чём дело? Алек немного помолчал, а потом, прищурившись, спросил: – У тебя бывало ощущение, что чего-то не хватает? – В смысле, словно в чае недостаточно сахара? – хмыкнул Джейс. – Нет, – улыбнулся тот в ответ. – Просто такое ощущение, что раньше жизнь была полной, а сейчас будто вырвали очень значимую часть, и ты не можешь вспомнить, чего именно не хватает. – Не было такого, – ответил блондин и поднялся. – У меня обход. Увидимся завтра, – он помахал рукой и покинул ординаторскую. Алек прилёг обратно на диван. До конца смены осталось чуть больше часа, и он решил подремать. Во сне его преследовали карие, цвета молочного шоколада глаза, которые он видел каждый раз, едва прикрывал веки. В каждом сне он проводил время с тем мужчиной, который кинулся к нему, когда тот очнулся. Вот они в его квартире, на кухне – пытаются что-то доказать друг другу. На крыше – наслаждаются предзакатным солнцем. В странной лавке, где девушка с серыми глазами загадочно улыбается. В саду, красота которого настолько завораживает, что захватывает дух. Снова в его квартире. Лежат в постели, не отводя друг от друга взгляда, а в сердце волной плескается бесконечная нежность. Лайтвуд резко подскочил, вырывая сознание из дремоты. Видимо, он начинает сходить с ума, потому что он и понятия не имеет, как зовут этого мужчину, который приходит к нему во снах уже несколько недель. Небрежно взлохматив волосы, парень начал переодеваться и направился к выходу. После выписки из больницы Изабель настояла на том, чтобы Алек пожил какое-то время у неё. Оставлять брата в одиночестве она не хотела, поэтому с ним всегда был кто-то рядом. Вот и сейчас около больницы его уже ждали Саймон и Иззи, готовые перевезти остатки багажа брата.

***

– Ты точно уверен, что готов жить один? – беспокоилась Изабель, когда они поднимались по лестнице в доме Алека. – В тысячный раз повторяю, – нервно бросил брюнет, – со мной всё в порядке. Квартира встретила его лёгким ветерком, сквозящим из открытых настежь окон, и ослепительным светом. Алек огляделся, пытаясь вспомнить обстановку, и нахмурил лоб. – Вы что-то увезли из квартиры? – Нет, – отрицательно покачал головой Саймон, – всё на месте. – Мы сдавали её не больше месяца, – сообщила Изабель. – Странно, – Алек прошёл к камину, – такое ощущение, что чего-то не хватает. – Ну, нам пора забирать детей из школы, – девушка обняла брата и поцеловала в щеку, – увидимся в субботу. Саймон пожал ему руку и покинул квартиру вслед за супругой.

***

Алек разложил вещи на полках шкафа, опустошая сумку – последнее, что он завёз в свою квартиру, и его взгляд зацепился за дверцу, которая была прикручена серебряными блестящими шурупами, в то время как остальные – были бронзовыми и затёртыми. Он прошёл на кухню, обошёл островок и заметил небольшие царапины на поверхности стола. Всё это казалось до боли знакомым, но в то же время – очень далеким. Встряхнув головой, парень направился в подъезд, к почтовому ящику, куда должны были приходить медицинские журналы, подписку на которые восстановила ему сестра. Вернувшись, он удобно устроился на диване и под звук потрескивания дров начал разбирать небольшую стопку. Журналы и счета быстро иссякли, оставив на столе единственный конверт, на котором витиеватым почерком было выведено Александру. Дрожащие пальцы осторожно вскрыли конверт, и Алек вытащил небольшое письмо. Здравствуй, Александр. Это Магнус – тот сумасшедший, который пытался выкрасть твоё тело. Думаю, именно так меня описали твои родные. Я не в праве ничего требовать от тебя, но хочу, чтобы ты знал. Ты столько сделал для меня. Ты перевернул мою жизнь, внёс в неё такой сумбур. Ты меня спас. Я говорю это без тени иронии, потому что именно ты заставил меня почувствовать то, что я себе запрещал чувствовать долгое время. Я не смогу выразить в письме все эти чувства, поэтому даже не буду пытаться. Я просто хочу вернуть тебя. Хочу вернуть меня. Того меня, какой я рядом с тобой. Вернуть нас. Вернуть Мяо, когда он врывается в комнату, а ты подскакиваешь, как сумасшедший, потому что не привык к коту в доме. Хочу вернуть завтраки, когда ты воротишь нос от приготовленного мной кофе. Хочу вернуть наши споры и ссоры, когда ты недовольно сводишь брови, отчего между ними прокладывается небольшая складка. А ещё твой любимый жест, когда ты вскидываешь руками. Я никогда не признавался тебе, но это выглядит чертовски мило. Вернуть те редкие, но вместе с тем самые прекрасные мгновения, когда ты с нежностью смотришь на меня. Вернуть твой заливистый смех и маленькие морщинки возле глаз. Вернуть тот резкий свет по утрам, к которому я уже настолько привык, что нет желания просыпаться без него. Твои крики из-за очередной вещи, лежащей не на своём месте. Мягкий диван, приятно ласкающий кожу. Тусклый свет бра, создающий загадочную атмосферу. Потрескивание дров в камине, от которого разлетаются искры, на миг вспыхивая и тут же затухая. Вернуть нашу квартиру. Вернуть наш дом. Дом, что парит между небом и землей. Алек положил письмо на стол и сидел некоторое время неподвижно. Сердце скакало в груди, грозясь проломить грудную клетку, глаза застлало пеленой, а ноги дрожали. Он снова схватил листок бумаги и пробежался по строкам. Потом резко вскочил на ноги и помчался в подъезд, оттуда – к двери и по ступеням вверх, остановившись в тёмном коридоре, не решаясь сделать ещё один шаг. Глубоко вдохнув, он открыл дверь, и его взору предстало нечто настолько изумительное, отчего буквально замирает сердце. Вместо его серой пыльной крыши теперь здесь развернулся яркий сад. Прямо от двери вела древесная тропинка, змейкой изгибающаяся по всей площади крыши. В центре вырос искусственный фонтан, состоящий из трёх ярусов, покрытых золотистой краской, что в солнечных лучах сверкала ярче любого драгоценного камня. В стороне расположилась белоснежная беседка, увенчанная густой листвой, стебли которой обвивали ножки скамеек. Расположенные, на первый взгляд, в хаотичном порядке клумбы цветов, завивались в спираль, центром которой и был сам фонтан. От ярких оттенков цветов в глазах рябило, но не настолько, что было бы неприятно. Создавалось ощущение, что всё это нереально. Что это всё красивый сон, который вот-вот оборвётся. Аромат, разносившийся по всему саду, кружил голову. Лепестки цветов ярко контрастировали на фоне зелёных кустов и маленьких, аккуратно подстриженных деревьев в больших горшках в тон фонтану. Краем глаза Алек заметил движение в дальнем углу крыши, а ныне – сада – и поспешил туда. Магнус возился с небольшим кустом растения с тёмно-лиловыми цветками, названия которого Алек не знал. Он даже не заметил, как на крышу поднялся хозяин квартиры снизу. – Как вы сюда попали? – спросил Лайтвуд, нарушая тихое журчание воды и шелест листвы, колыхающейся на ветру. Магнус обернулся, и печальная улыбка озарила его лицо. Он встал и ловко скинул перчатки с рук. – Взял ключ под огнетушителем, – ответил он тихим, почти виноватым голосом. – А-а-а, – Алек кивнул. Снова восстановилась тишина, разбавляемая шумом сада. – Я не хочу тебя пугать, – Магнус выставил руки около груди. – Я просто хотел, чтобы у тебя был сад, – он сделал шаг в сторону выхода. – Прощай, Александр. Алек судорожно вдохнул, услышав знакомый тон, озвучивший его полное имя, и резко выкрикнул: – Постойте! Магнус остановился. Он повернулся всем телом к Алеку, и его глаза горели надеждой, которая мгновенно погасла, стоило парню произнести следующее: – Верните мой ключ. Бейн подошёл к Алеку и протянул ладонь, кожу которой приятно холодил металл, но тот не спешил принимать ключ. – Почему вы есть в каждом моем сне? – тихо прошептал Лайтвуд. – Может, это не просто сон? – предположил мужчина. Алек пару раз моргнул и протянул руку в ответ, и как только ладони соприкоснулись, зелёно-карие глаза расширились, и в сознание потоком хлынули воспоминания. Первая встреча, когда Магнус, пьяный в стельку, кружил в гостиной. Их споры и попытки Бейна доказать, что Алек мёртв, и выгнать его из собственной квартиры. Этот его наглый кот Мяо, который карябает абсолютно все деревянные поверхности в доме и врывается в комнату в неподходящий момент. Их разговоры на крыше, знакомство с Тессой, знакомство Магнуса с Изабель, Джейсом и Клэри. Тот сад, что не раз он видел во сне. Их нежные взгляды и первое касание рук. Я, правда, тебя люблю… Это признание пронзило всё тело мелкой дрожью, и Алек тяжело выдохнул. – Это всё не было просто сном, – согласно прошептал он. – Магнус, я помню… Магнус кивнул и, резко схватив его за запястье, притянул к себе. – Я мечтал об этом очень долгое время, – хрипло признался он и прикоснулся губами к губам Алека, обхватывая его талию. Поцелуй быстро вскружил голову обоим, лишая легкие кислорода, и его пришлось разорвать. Они прижимались друг к другу лбами и, прикрыв глаза, тяжело дышали. – Ты не сказал в письме, что чувствуешь ко мне, – усмехнулся Алек и посмотрел Бейну прямо в глаза. – Это трудно объяснить простыми словами, – Магнус ласково отбросил упавшую на лицо парня чёлку, – но я готов каждый день доказывать тебе поступками, как сильно я люблю.