Чёрный голубь

Дождь за окном лил с такой силой, что, должно быть, прибрежные деревушки уже скрылись под толщей воды. В небольшой, но уютной квартире никого не было, только на подоконнике сидела и смотрела на срывающиеся с карниза прозрачные капли некрасивая кошка. Из-за поворота вышла знакомая фигура, и животное, обрадовано мурлыкнув, прижалось носом к холодному стеклу. Ветер нещадно трепал одежду путницы, а спицы зонта прямо на глазах гнулись от ураганных порывов, но женщина шла невероятно прямо, будто внутри неё был стальной каркас. Через некоторое время в прихожей раздался характерный щелчок. Пушистый комок, неуклюже переваливаясь, с мяуканьем подбежал к распахнувшейся двери, но тут же отпрыгнул, испугавшись света молний и целого водопада ледяных брызг. Акира Мадо неспешно зашла в собственный дом, закрыла и машинально поставила в угол белый зонт, не замечая того, что сразу три спицы сломались от свирепого ветра. Ключ ещё раз повернулся в замке, запирая дверь. Светловолосая женщина обернулась и пошла вперёд, как марионетка, безукоризненно прямо. Фиолетовые глаза были широко открыты, а зрачки дрожали. Кошка прижала уши к голове и отступила вглубь коридора, перестав радоваться долгожданной встрече с хозяйкой, потому что от Акиры веяло холодом, чужой кровью и ещё чем-то, домашнему питомцу непонятным, но очень-очень тёмным и вязким. — Он умер, — вдруг с чудовищным спокойствием сказала она, словно только сейчас осознав такую простую истину. — Тоже умер. Женщина медленно сползла по стене и обхватила руками колени, уткнувшись в них носом. Мокрые светлые волосы казались почти белоснежными в неверном свете лампы, а, может, и правда поседели за столь короткий срок. Кошка потёрлась об ноги хозяйки и пушистым хвостом задела прикрепленный к неизменной форме следователя значок в виде скрещенных перьев и с гордой надписью под ними: «За освобождение двадцатого района от гулей». Акира вздрогнула и, быстро отстегнув крепления, с ненавистью бросила награду далеко вперёд. Пустая железка, за которой скрывались жизни десятков и сотен людей, со звоном покатилась по полу. Дождевые капли падали с серой одежды, разбивались об пол. Сотрудница ССG невольно прислушалась к их ритмичному стуку. Акира прижалась головой к коленям. Она не плакала, хоть список погибших после той масштабной операции, превратившейся в ужасающую кровавую бойню между людьми и гулями, до сих пор стоял перед глазами. Там было так много знакомых имён и фамилий, вызывающих в женщине трепет, что Акира словно читала некий перечень тех, кого считала своими… друзьями? Осознание этого пришло слишком поздно. Чино Муцуми, взрослый темноволосый мужчина в очках, с которым Акира иногда перебрасывалась парой слов. Храбрый, верный, благородный, защищающий всех вокруг - тот, кого она даже уважала. Заслуживал ли он смерти? Нет. Объявлен мёртвым. Сейдо Такидзава, её добродушный однокурсник, который, постоянно подчёркивая свои двадцать два, выглядел максимум на восемнадцать, а вёл себя, как самый настоящий подросток. Тот, кто был всегда вторым после Мадо, тот, кто соперничал с ней всегда и всюду. Тот, кому она нравилась и кого дразнила своим успехом. Ради друзей он был готов сделать многое, а противостояние с Акирой всегда было лишь своеобразной игрой. Заслуживал ли он смерти? Нет, совсем нет, этот весёлый и милый парень должен был жить. Объявлен мёртвым. Котаро Амон, невероятно высокий мужчина, преданный своим светлым идеалам, он не должен был слышать её ужасных обвинений в смерти отца. И уж точно не должен был погибнуть, когда она только-только подумала, что хотела бы, как бы странно это ни звучало для Акиры, чтобы их отношения зашли немного дальше, пересекли ту зыбкую грань, на которой балансировали, грозя и вовсе сорваться вниз. Объявлен мёртвым. И многие, многие другие — гули не щадили никого. Акира готова была убить всех тех, кто говорил, что эти чудовища такие же, как люди. Мадо плакала только там, перед доской с именами погибших, а сейчас женщина просто сидела, обняв ноги. Она стала сломанной марионеткой с обрезанными нитками. Кошка тёрлась ей об ноги, протяжно мяукала, пытаясь обратить на себя опустошённый взгляд хозяйки. Завтра Акира Мадо спокойно пойдёт на работу, снова закроет сознание стальными латами, и только короткие взгляды на подаренный брелок-кошку будут выдавать в ней ту сотрудницу, которая ещё вчера, абсолютно разбитая, рыдала в холле ССG. И пусть думают, что хотят, она больше не покажет свою слабость никому. Может, потому что и некому теперь показывать? Акира совсем одна. Дождь барабанил по крышам, заливал улицы, отмывал Токио от грязи и крови прошедшего сражения. Кандидат в особый класс равнодушно посмотрела на принесённый с работы пакет, в котором среди бумаг лежала небольшая полупрозрачная бутылка с гордой надписью «алкогольный напиток», которую в шутку положил туда Такидзава ещё перед началом бойни. Может, стоит попробовать?

* * *

Двадцатый район окружала тишина. В воздухе висел тяжёлый запах смерти, никто не высовывался из дома, всюду было пусто и мрачно. По улице шла, неловко спотыкаясь и пошатываясь, молодая сотрудница ССG в фирменном сером костюме, опираясь рукой о кирпичную стену. — Хах, Акира Мадо, и как вы могли до такого опуститься? Ммм, а если прямо сейчас на вас нападёт гуль? — светловолосая женщина пьяно усмехнулась и, остановившись, удивлённо посмотрела на небо. Шёл дождь, постепенно набирая силу. Вся эта ситуация, в которую по собственной глупости попала следователь, вдруг напомнила ей другую, не менее глупую — как она, Амон и Такидзава вместе пили в каком-то баре, а потом мужчина нёс её на руках домой. Тогда она злилась, ведь это казалось унизительным для сильной Акиры, но теперь она бы хотела, чтобы события повторились, и знакомые мускулистые руки подхватили бы её, унесли прочь от холодного дождя и улиц двадцатого района, пропитанных кровью, запах которой, казалось, был везде и всюду. Трупы ещё не успели убрать, и валяющиеся вперемешку люди и гули в узких проулках наглядно показывали все стороны войны. Мерзкий трупный запах бил в нос. Интересно, а могли ли эти чудовища оставить раненого следователя? — Амон Котаро! — вдруг выкрикнула женщина, пьяно пошатнувшись. Её громкий голос разрезал тишину, пробился далеко вперёд через сплошную стену ливня. Акира потеряла равновесие и чуть было не упала, если бы не появившиеся из ниоткуда руки. Она чувствовала себя чрезвычайно мерзко, но ничего не могла поделать с пьяным телом и покрывающимся сонной дымкой сознанием. Через туман дешевого алкоголя к ней постепенно пришла мысль о том, что эти явно мужские руки, удерживающие её от падения — нечто подозрительное. Оказавшись в капкане чьих-то объятий, Акира подняла голову и невозмутимо посмотрела на лицо «спасителя», находящееся очень высоко от её собственного. — О, Амон, и когда только ты успел стать гу… — выражение глаз Мадо резко поменялось, ей показалось, будто внутри неё что-то треснуло, оборвалось. Мужчина отшатнулся, осторожно выпустив руки Акиры из своих. Ярко-красный глаз с чёрным зрачком скрылся за капюшоном. — Но почему? Как? — впервые за столько лет Акира растерялась, обронила свою стальную маску. Все шаблоны о плохих гулях разорвались в один миг. Не будь она так сильно пьяна, вряд ли реакция Мадо сильно отличалась бы. Шок и нарастающая боль в фиолетовых глазах. Дождь лился рекой, скрывая человека и гуля серой стеной. Светлые волосы намокли, по лицу Акиры текли капли. Или слёзы? — Кто бы мог подумать, что гулем можно стать искусственно, а? — невесело усмехнулся Амон. — Сейчас я даже понимаю «Повязку». Запомни, ты должна расследовать его дело, узнать, кто создаёт полугулей из людей! — Котаро… не уходи. Я не смогу одна, вокруг слишком холодно, — Акира прижалась к мужчине и, как когда-то, притянула его к себе. Пусть она жутко пьяна, но точно знает, чего хочет. Амон неуверенно ответил на нежный поцелуй, вся подготовленная им речь, которая должна была помочь ССG в этом запутанном деле, вылетела из головы, как и мысли об ужасном клейме «гуль». Потому что она смотрела на него совсем не так, как он представлял. Без страха и ненависти, с сочувствием и болью. Возможно, что только из-за алкоголя. Акира обняла его, светловолосая макушка коснулась наклонившейся чёрной. Мысли Мадо были настолько жуткими, что даже реальность казалась светлее. Она плакала, проводила тонкими пальцами по измождённому лицу, не зная, как поступить, где правда, а где ложь — все жизненные ориентиры оказали разрушены, а «плохие гули» и «хорошие люди» столкнулись в одном-единственном Амоне Котаро. Сердце, если оно только было у «стального следователя», окончательно разбилось в этот день. — Отнеси меня домой, как тогда. Потом она решит, что ничего не было. Но Акире всё равно будет чертовски больно.