Моя...

Лжец. Непроходимый и мерзкий лжец. И кому же я врал все эти годы? Никого в жизни я не оставлял в дураках так сильно, как себя. Как это мило, Ланнистеры, знаменитые на весь Вестерос, и так опозорились! Один из братьев карлик, а старшие, и вовсе, безбожно трахаются, как только выдастся момент. Я отвратен сам себе. «Серсея» — как же, боги, приелось это имя. Возможно, я любил ее, конечно, любил. Год назад? Два? Пять? Даже и не помню, в любом случае, это было так давно, что я уже устал врать себе. А люди все говорят. И иногда, я думаю, что зря мы сознались отцу, и пустили сплетни по всей Королевской Гавани. Наверное я бы смог уйти от этого, вместе с моей сестричкой. Хотя, о чем это я? Серсея бы убила меня, узнай, что я не люблю ее больше. Однако, я всегда любил наших детей. Но все они погибли, из-за меня в частности, и остался лишь Томмен. Томмен, который отослал меня в Риверран. Тем лучше, не придется постоянно убегать от моей любимой сестрицы. Ну а что я делаю в Риверране? Все продолжаю убеждать всех, что кроме Серсеи мне не нужен никто. Делал это полчаса назад, и уже жалею. А зачем? Глупая привычка. Если бы я только мог вернуть все назад. Когда я был уверен в своих чувствах жизнь казалась намного легче, однако сейчас… Сейчас можно забыть об этом. Нужно думать по делу, Джейме! Говорить по делу! А я все продолжаю убеждать себя в том, что я так влюблен в сестру. Когда я разлюбил ее? Кем мои мысли заняты? Стыдно признаваться, но после той заварушки с Бриенной, я почувствовал себя живым. Каким бы мерзким человеком я не был, и как бы трудно мне не было засыпать с этой мыслью, я знаю, после того, как я лишился руки, и вытащил эту полубабу из ямы, все заметно изменилось. Я почувствовал… Свободу, наверное. Свободу от этих глупых семейных уз, служебных оков и плотских утех с Серсеей. Никогда раньше мне не было настолько легко дышать. Бриенна… Она воплощение мужества и справедливости, и, в идеале, я бы отдал ей не только меч, но и свою жизнь на сохранение. За такой не побегаешь, такая сама догонит, кого захочет. Про нее ходили ужасные слухи, не человек, а зверь, хуже разъяренного лютоволка, чудовище во плоти, а на деле… Всего лишь женщина. Не красавица, но в красоте ли дело? Товарищ хороший, да и фигурой не обделена. Мне ли говорить о товариществе? Слышал, как Бронн шутил про то, что мы трахаемся. Смешно. До безумия. От одного взгляда на нее я готов разорвать любого, кто скажет что-то подобное. Хотя, мне ли это делать? Вероятно, Бриенна и сама оторвет все причиндалы тому, у кого хватит смелости на подобные разговоры. И я не раз думал о том, что бы случилось, не присягнув она на рыцарство. Если бы только Тайвин приказал нам жениться. Дурные мысли, они заходят далеко и от них несет безумием. Как же много времени прошло с нашей последней встречи. Что изменилось? Она нашла Сансу Страк, и я готов пойти за Старков в бой, просто потому что…. Бриенна. Этого достаточно знать. Она сказала, что нам придется драться друг против друга, не сработай план с Черной Рыбой. Если все так и закончится, то я, пожалуй, упаду на колени и позволю ей срубить мою голову. В пекло честь, в пекло герб и Ланнистеров! — В пекло! — кричу я, даже не осознавая, что кричу вслух. Ухожу подальше от непонимающих взглядов, ухожу чтобы продолжить терзать себя мыслями. Как она смотрела на меня, когда я говорил о мече, о том, что всей душой надеюсь, что план сработает. С непониманием, некой опаской, и доверием. Эта смесь порождает ее взгляд, взгляд ее голубых глаз, стоящих на одном уровне со мной. Она не боится, она верит, но не подходит близко. Она слишком аккуратна, аккуратна как и все женщины, и признаться, попроси меня кто-либо найти в ней хотя бы три качества присущие женщинам, я бы нашел тридцать три. Слишком уж это плевое для меня дело. Наверное, она бы никогда не согласилась даже взять меня за руку, что уж говорить о поцелуях. При мысли о ней, я тут же краснею, схожу с ума, подобно мальчишке, и о, боги, как же мне стыдно за это. Было столько шансов, шансов которые я упустил, безмозглый Ланнистер, откуда только такие берутся! Сегодня я отпустил ее, отпустил, глупо полагаясь на то, что наши пути сойдутся не в бою. Я стою, и топчусь на месте, умалишенный, как же раньше было сложно принять реальность. От ее имени мурашки по коже, все внутри срывается вниз, будто тонны земли, летящие в пропасть с гор. Мне тяжело, слишком тяжело, чтобы оставить все так. Я оглядываюсь нервно, я дошел до той кондиции, когда все потеряно, когда хочется перевернуть мир. Но что-то из реальности дает мне осознание, сил не хватит, чтобы перевернуть мир так, как задумано. И я снова ухожу, ускоряю шаг, эти взгляды преследуют меня. Еще не поздно заскочить в шатер, она там, седьмое пекло. Давай! Распахиваю шторы шатра и она оборачивается. Она начищает свои доспехи, но мне плевать. — Джейме?— ее голос уверенный, чуть испуганный, с ноткой хрипотцы. Я врываюсь, быстрым шагом, почти бегом направляюсь к ней. Она пятится назад, роняет щетку, врезается спиной в столб. — В пекло все! В пекло! — кричу, не слыша себя, не без труда срываю перчатку со своей руки, желая почувствовать ее тепло, приближаюсь. Ее рука ложится на рукоять меча. Меча, который отдал ей я. Подбегая, тут же блокирую ее руку, не хватало, чтобы меня еще и убили. Впиваюсь в губы страстным, жестким поцелуем, чувствую вкус каких-то трав, запах костра и леса. По спине бегут мурашки, мне требуется время для того, чтобы осознать насколько она невинна. Невинна и чиста. Чувствую, как меня наполняют чувства и эмоции, Бриенна не сопротивляется, а лишь поддается порыву. Так неумело и мягко целует меня, опускает руку и я наконец могу дотронутся до ее щеки, зарыться пальцами в волосы. Она цепляется рукой за мою, золотую, поднимается выше, до локтя, держит. Наши доспехи издают лязгающий звук и она вздрагивает, подобно лани, пугающейся любого шороха. Но все еще остается в моих руках. — Моя, — шепчу ей в губы. Снова целую страстно, немного грубо, на подсознании требуя большего, сам того не желая и чувствуя, как в штанах становится тесно. Я не собираюсь этого делать, провожу тыльной стороной руки по ее щеке, и отстраняюсь. Смотрю в ее глаза и понимаю, мир перевернут. Отныне и навеки. И пусть будет так. — Твоя, — в ее глазах пляшут огоньки. — Цареубийца. Я улыбаюсь, подаюсь вперед и чуть ощутимо дотрагиваюсь губами до ее щеки. Мысленно прошу прощения за украденный поцелуй и она кивает, будто может слышать мои мысли. И я ухожу, вновь полагаясь на шанс и на встречу. Ухожу, не оборачиваясь, и знаю, Бриенна смотрит на меня своими глубокими, голубыми как небо, глазами.