Письмо от маленького мальчика

― Эй, Аки. ― Как сквозь тонны плотной ваты доносится грубый и противный голос. Но Акитамг не может, да и не хочет, сейчас отвечать. Он хотел спать. «Устал». До этого выразительные голубые зрачки посерели. Потеряли красочность, насыщенность. «Чтоб его. Какого чёрта он здесь делает» ― раздражительно проносится мысль в голове Довакина, поднимая бурю злости. «Разве меня серьёзно ранили? Ну подумаешь кровь каплями сочится с шеи. Это ведь всего лишь капли, не река же в конце концов. Заживёт. А усталость. Разве это впервые для меня? Нет. Так в чём дело?» ― Несколько секунд драконорождённый вёл внутренний разговор, абстрагируя от внешнего мира. ― Открой глаза. На тебе нет серьёзных повреждений. ― Снова этот неприятный громкий голос злейшего врага и противное постороннее движение выводят Довакина из мыслей, что затянули его, подобно болоту. ― Отойди. ― Полным злости рычанием, предупредил Акитамг, резко открывая, уже не светлые, а тёмные голубые глаза, почти синие. Через мгновенье он подскакивает на ноги и крылья, скалясь во все клыки и, грозно смотря на Алдуина, шипит. ― Чего тебе от меня надо? ― Чёрный дракон без единой эмоции смотрит на серого, ничего не говоря. ― Тогда… тогда я вызываю тебя на поединок! ― Бросаясь в крайность, говорит уже более спокойным голосом драконорождённый. ― Поединок, так поединок. ― Уставшим голосом произносит Алдуин, соглашаясь на бой с драконом, который смог привлечь его внимания. Противники стояли друг напротив друга, разделённые тремя метрами. Уставший серый дракон, ненавидящий своего врага всей душой. Безъэмоцианальный чёрный дракон, прилетевший на это место, почувствовав угрожающую опасность недавно обретённой «слабости». Довакин, вспомнив, что было в прошлый раз, решил на время отложить магию, и начал приближаться к своему врагу, намереваясь вгрызться ему в горло, раскрошив пластины чёрной, как ночь, брони. «Пожиратель мира», поняв намерения Акитамга, подгадал момент, когда драконорождённый был всего в нескольких сантиметров от цели, и сбил его левым крылом, тут же делая резкий выпад в сторону соперника, пытаясь вцепиться в пасть, что у него и получается. Довакин не совсем понимает смысл действия старшего соперника, но уже через секунду из его горла непроизвольно вырывается ужасно громкое и звонкое рычание, больше напоминающие крик боли, а глаза застилает солёная вода, перемешивая краски окружающей их местности. Алдуин со всей силы сомкнул челюсти на пасти Акитамга, буквально вгрызаясь в нетолстую броню. Клыки больно вонзались в дёсны серого дракона под огромным давлением врага, пуская противную на вкус алую кровь. Адская боль буквально парализовала тело драконорождённого, но уже через пару секунд было не так больно, и Акитамг, не думая, резко «ныряет» вниз, отдалённо чувствуя, как пластины, одна за другой, срываются с его кожи. Он хотел воткнуть шипы на шее в противника, но не успел. Алдуин же, не давая опомниться Акитамгу, резко делает молниеносный выпад, смыкая челюсти с острыми клыками прямо на шее серого дракона, неожиданно для соперника, отталкивается крыльями от снега, и валит Довакина на спину, снова срывая пластины серой брони, но уже с горла. Акитамг больше не сопротивляется. ― «Нет смысла. Он всё равно победит». «Пожиратель мира» разжимает пасть и поднимает голову, нависая над проигравшим и, смотря в тёмно-синие глаза, поднося к шее противника острый шип, расположенный на кисте крыла. Через мгновенье красноглазый дракон опускается к «уху» Акитамга. ― Чтобы сегодня вечером был в «гнезде», а иначе будет хуже. ― Безъэмоцианальным голосом произносит Алдуин и, слизнув кровь с пасти Довакина, слезает с него. Через пару секунд «Пожиратель мира» уже набирал высоту.