Отвори своё сердце для печали...

Туан открывает глаза. Как лампочка включается. Никаких мыслей, никакой боли. Склонённое лицо Джинёна. - Марк! Наконец-то! - Джуниор припадает губами к тонким пальцам и ощущает, какие они холодные и безжизненные. - Как ты себя чувствуешь?! - Джинёна…со мной всё хорошо… Где Джексон? Что с ним? - Туан пытается подняться, сил почему-то совсем нет. Он отдаёт команду мозгу, но нужно слишком много времени на обработку информации. - К нему ушёл Югём. Я думаю, что с ним всё в порядке. Он жив. Марк обессиленно опускается снова на подушки и прикрывает веки. «Самое главное, что жив…остальное не так важно…» - Марк, твои анализы в порядке. Ты получил несколько незначительных синяков и ссадин. Ну и... тело твоё очень избито. Но совсем не страшно. Это всё пройдёт, - Джуниор снова берёт в руки пальцы Туана и прижимает их к своей щеке, - Ты так напугал меня. Я думал, я умру. Как вообще такое могло произойти? «Действительно…как?! - думает Марк, - Халатность... или?» Но думать об этом не хочется. Хочется пойти к Вану. Немедленно. - Джуниор, помоги мне подняться. - Марк делает ещё одну попытку сесть. - Нельзя тебе пока вставать, ты слишком слаб. Да и капельница. - парень укладывает Туана на место. - Джинёни, ты ведь знаешь, я всё равно встану, с твоей помощью или же нет. -Хорошо. Но у тебя капельница поставлена. Пойдём с ней? - Вот чёрт. Ну, если снять не можешь, тогда тащи её. Что тут думать-то? Когда они выходят в коридор, вдруг понимают, что даже не знают, в какой Джексон палате. Джуниор вытаскивает смартфон. «Югёма! Ты где? Я иду к тебе!» Марк чувствует головокружение. Всё расплывается перед глазами, но необходимо увидеть Гагу. Только дойти до него. Остальное — неважно. Когда Туан видит, наконец, Джексона, что-то в его душе падает и расшибается. Лицо такое бледное, серьёзное. Глаза закрыты. Волос не видно, голова перебинтована, шея зафиксирована. «Почему хуже тем, кто ловит. А не тем, кто падает?» - думает он и забывает о своём головокружении. - Гага… - Марк опускается на твёрдый стул и почти ложится головой к этим рукам, к этим любимым, крепким, очень красивым рукам, с тонкими ветвистыми сухожилиями. - Марк, Джексон пока без сознания. Он тебя не слышит. - Югём переглядывается с Джинёном и подходит к Иену. Садится рядом и гладит его спину, успокаивая. Джуниор же замирает где-то возле Марка с другой стороны, поддерживая его и подвигая капельницу поближе, чтобы катетер не выдернулся из руки. - Марк, я позвонил самым лучшим своим врачам. Как только его можно будет перевезти. Диагностика тут не ахти, они даже не могут вывести его из комы. - Югём, что с ним? Какие повреждения? Какие прогнозы? Что-то сломано? Почему у него перебинтована голова? Черепно-мозговая травма? - Туана вдруг прорывает. В глазах - два чёрных тревожных флажка. - У него нет переломов. Небольшое растяжение обеих рук. Сотрясение мозга. - Почему тогда он без сознания? - Марк! Сейчас приедут мои врачи. Подожди немного... - Югём осторожно сжимает хрупкую спину. Джуниор смотрит в бледное лицо актёра и до него начинает доходить весь ужас пережитого им и Марком: «Этот актёр спас Туана. Бросился сам…подставил своё тело…руки.» Джинён видел, как это всё произошло. В сети и по ТВ бесконечно гоняют отснятый ролик. Летящий Марк и внизу распростёртые объятия этого… Джексона Вана. - Гага! Я здесь, со мной всё в порядке. Ты меня спас. Мы квиты, Гага. Теперь ты можешь открыть глаза. - Марк целует каждый пальчик на руке любимого. Джуниор машинально отворачивает лицо. Ему почему-то хочется уйти. Крепкая рука Югёма ложится на его плечо «Когда только успел подойти?!» - Джинёна…давай выйдем…мне нужно тебе кое-что сказать… - шепчет он в ухо, - И…Марк пускай побудет с ним один…может быть Джексон так быстрее очнётся. - Но я не могу оставить Туана в таком состоянии. - возмущается парень. - Можешь. - Ким тянет его за руку в коридор. - Джинёна, у меня есть ещё кое-что, сегодня в «жёлтой прессе» напечатали одну статью о том, как один любовник спасает другого, - Югём вздыхает и продолжает, - Джексон с Марком поправятся. Но боюсь, что карьере актёра угрожает большая опасность. Есть снимки. Они вместе. Целуются, обнимаются. - Что? Это же жёлтая пресса! Кто им поверит? Подумаешь, фото. Это же ничего не значит. Разве это доказательства? - Джуниор распаляет себя почти до крика, - Да как они смеют? Парни еще совсем слабые, не отошли от травм. И ещё ЭТО! - Не шуми! Я уже задействовал все свои связи. Думаю, дальше этой статьи дело не продвинется. Но…она уже вышла…уже напечатана…и фото выставлены… Все уже в курсе… Камень брошен… И теперь остаётся смотреть и ждать, сильные ли круги разойдутся над ним… Эти круги…очень опасны. Поцелуи были в губы. Это - несколько интимно. - Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать, Югёма? Ты сможешь всё замять?! Ну, пожалуйста! Просто если Марка спросит об этих отношениях какая-нибудь пресса, он не сможет солгать. Он скажет, как есть. - Он солжёт. Ради Джексона, он солжёт. Я всех на уши поставил. Но не знаю, поможет ли это? Когда Джинён с Югёмом вышли, Марк сразу принялся целовать Вана. Он осторожно прикасается к его бледным губам, векам… сжимает его руку… лицо кажется таким нежным, одухотворённым. - Гага! Я здесь! Открой глаза! Ты мне нужен! Немедленно вернись! Ты не можешь меня оставить! Слышишь?! Не смей молчать! Я убью тебя, если ты сейчас не очнёшься! - Туан прижимает холодную руку к своим глазам и слёзы брызгают на тонкие пальцы любимого. Рука вздрагивает и дёргается в руках Иена. Она трепыхается, как птица и тут же затихает. Марк продолжает что-то кричать Джексону, он снова целует его веки, только уже более ощутимо. Более страстно. - Иен…ты задушишь меня…кто так спасает? Марк не верит себе! Джексон что-то сказал? - Гага…ты слышишь меня? - Ах… Иен…как же мне… тебя не слышать… Ты так орёшь - и мёртвый бы проснулся… - Ван приоткрывает глаза и рассматривает мокрые глаза парня, его лицо. - Ты очень красив…как это ни странно…даже в таком виде. Радости Туана нет предела! -Гага! Ты так меня напугал... Кто тебе позволил подставлять свою шею? - Иен…так у нас у двоих было два процента…а если бы ты был один, не было бы ни одного…чувствуешь разницу? - Джексону ещё трудно говорить. Сил почему-то не остаётся. Ещё эта головная боль... Ван пытается сесть. - Гага! Тебе пока нельзя вставать! Сейчас здесь будут какие-то светила медицины. Они сперва тебя осмотрят и только потом отдадут мне на растерзание. - Какие ещё светила, Туан? Ты меня и без них поставишь на ноги. Только поцелуй ещё так же страстно. Чтобы у меня все органы на место встали. Почему так руки-то болят? И голова? - Это потому, что ты поймал его руками, не подумав головой... - Югём с Джинёном заходят в палату, -Я так рад, что ты очнулся, Джексон — Ким сразу идёт к парню и обнимает его за плечи, - А сейчас все вышли из палаты! И я тоже! Приехали врачи, сейчас осматривать тебя будут. *** Бледный оскал «чеширского кота» заставляет поднять голову и смотреть в небо. Голова еще побаливает. Но дома — и родные стены помогают! Джексон счастлив! Он всё время слышит этот низкий голос, который постоянно что-то ему кричит из кухни: - Гага! Ты мне ответишь, наконец? Что ты будешь есть? Мясо или курицу? И учти, я не понесу это тебе! Сам иди! - Иен, я буду мясо и ещё овощи. И я не хочу вставать. Неси сюда. Почему ты такая ленивая задница? Я тебе всегда всё приношу... - Джексон улыбается и удобнее садится за столик. - Ну, уж нет! И не подумаю! Кто и ленивая жо…э-э-э…попочка, так это ты. Твои ссадины и синяки давно прошли. А ты всё ещё представляешься больным. Ван продолжает улыбаться и не двигается с места. Проходит всего лишь минута и Джексон слышит шаги. Появляется Марк с большим подносом. Он притворно хмурится и грохает поднос об стол. - Иен, я же просил мясо! — Ван надувает губы и отворачивается. - Что было, то и принёс. Ты же сам ленишься готовить. А тебе же уже можно шевелиться. Я целый день на работе, между прочим. - Марк выставляет тарелки на стол и даёт палочки прямо в руки Вану. - Мясо было бы лучше, но курица тоже сойдёт, если она приготовлена такими чудными ручками... -Джексон перехватывает кисть Марка, переворачивает её и целует открытую ладошку. - Гага, я её купил. Готовую. - Туан усмехается. - Это не имеет никакого значения. Покорми меня. - Джексон тут же открывает рот, как галчонок и ждёт. - Эй, ты и сам можешь! - Марк начинает снова громко кричать. - Мои ручки, Иен…мои ручки болят. Ты не можешь меня оставить голодным... И не зови меня «Эй!» Марк вздыхает и послушно садится рядом, берёт в руки палочки и начинает кормить своё вредное чудо. - Ты стал таким избалованным. - Я всегда таким был. После ужина Марк собирает посуду и хочет уйти. Но Джексон ловит его руку и ведёт его к загородке на балконе. - Иен, я хочу тебя спросить. Тебя достают на работе? Ну…после тех слухов. - в глазах Вана затаился страх. - Думаю, всем наплевать на меня, ну, они иногда пялятся, но молчат. Ты что, боишься? Скоро тебе на работу выходить. Думаешь, с тобой расторгнут контракт? - Если до сих пор ничего не сказали, значит уже не тронут. Я больше за тебя боялся. Иен, посмотри отсюда на весь этот маленький и несовершенный мир. С высоты птичьего полёта всё кажется таким мизерным, эфемерным. Всегда ведь есть что-то больше. Эти «муравьи» внизу ничего не видят кроме своей «травы». Мы же видим - дома, людей, небо. Мы касаемся этой бесконечности и понимаем, как всё быстротечно. Секунда - и ты растворишься в пространстве. Стоит ли терять время? Иди сюда, Иен... Марк понимает. Совершенства не существует. Но когда думаешь об этих глазах, в которых отражается весь мир, вся бесконечность. Когда можно потеряться и потом обязательно найтись. Выплыть и радоваться каждому дню, когда ты с ним. Глаза, губы…эти длинные ресницы. Они так совершенны! Но, все слова бессмысленны. Каждая фраза сама по себе - фальшива. Есть совсем другой мир. Где живут образы…чувства…ощущения. Туан не торопится. Хотя внутри него всё так спешит. Но очень хочется продлить секунду до бесконечности. Горячие губы не скользят по коже. Они пересохли от желания и потрескались от жажды… Туан облизывается и замечает где-то в глубине любимых глаз искорку смеха. Эта искорка зажигает огонь, который распространяется с головокружительной быстротой… Лицо…тело…душа…всё становится единым. Неповторимым и единственно важным. - Иен…ты такой ненасытный… Они лежат в спальне и темнота мягко укрывает их тела, заботясь об ощущениях, которые становятся острее и явственнее. - Кто бы говорил... - Помнишь, те фотографии в газете? Ты целовал меня так страстно и получился очень красиво... -Джексон усмехается и целует Марка. - Чего ты вдруг вспомнил? - отдышавшись смеётся Марк. - Не знаю. Мне кажется, мы получились хорошо. Возможно, кому-то понравится. - Гага! Ты такой дурень! О чём ты думаешь? - Туан уже громко хохочет и седлает Джексона, - Да никому нет до нас никакого дела. Все заняты только собой. Вот как мы сейчас. Они ещё долго смеются и барахтаются друг в друге. Пока не устают. Тогда приходит время тишины и нежности. *** - Как тебе домик? - Югём выходит из машины и обнимает своего парня за талию. - Ну…я бы никогда не позволил себе назвать эту виллу домом. - Джинён испуганно озирается вокруг. - Почему, здесь гораздо меньше места, чем в моём родительском доме. - Да я и забыл, что твои масштабы гораздо глобальнее, чем наша планета. А садик тут есть? - О! Пойдём, я тебе покажу! Тут целый цветник. Его и за день не обойдёшь. - Ким отпускает талию и берёт любимого за руку. - Ну, если это так надолго. Не мог бы ты петь по дороге. Заодно и порепетируешь... - Джуниор усмехается и тут же перебивает сам себя, - О! Смотри-ка ты! Красота какая! Я думал, ты обойдёшься одними колокольчиками. А тут... Кто потом будет ухаживать за этими диковинными цветами? Думаешь, я позволю раскошелиться тебе ещё и на садовника? Югём улыбается. Он просто обожает слушать рычание этого котяры. Когда кот бесится, мурашки покрывают Кима с головы до пят. - Ты сам будешь ухаживать. Я даже буду платить тебе зарплату садовника по совместительству. - Это с чем же ещё я буду совмещать эту грёбаную должность? Совсем страх потерял? Да я сейчас же сделаю для тебя самую огромную икебану. И она попадёт в книгу рекордов. Тогда больше не придётся ухаживать за садом. - Джуниор отталкивает от себя руку и бежит вперёд, подставляя лицо ветру и наслаждаясь таким замечательным запахом, идущим от цветов. Здесь так красиво, что дух захватывает. Югём не тратит ни секунды - он подхватывается и несётся вслед. - Эй, по совместительству ты будешь моим мужем… Э-э-э или как там? Моим верным спутником. Куда ты понёсся, Джинёна, я же хотел для тебя спеть. Джуниор останавливается и тут же поворачивается к парню. В глазах сплошное презрение ко всему миру. - Ты правда споёшь? Спой мою песню. А потом про девчонку и попугая. - Югём просто счастлив слушать такие слова. Пусть лицо слишком отличается от нежных слов. Ким же уже привык. - Какую ещё девчонку? Какого ещё попугая? - Глупую! Голубого! - тут же отвечает Джуниор и улыбается глазами. Лицо сразу оттаивает и наполняется волшебным светом. - Джинёна…иди сюда. - Югём тянет к себе парня и прижимает к себе. Так они и стоят долгое время. Просто чувствуя друг друга, дыша одним воздухом. - В тебе остаётся всё меньше и меньше Марка. - вдруг тихо произносит Ким. - Не дождёшься. - Дождусь. Ты делаешься счастливым, когда я с тобой. А я всегда с тобой. - Ты топчешь наши колокольчики! Прощайся с жизнью, изверг! - Джуниор толкает его и притворно замахивается. Югём тут же ловит тонкое запястье и целует. Запал Джинёна заканчивается также быстро, как и начинается. - Что, песни я сегодня так и не дождусь? А ты ещё и дом мне не показал. И учти, я там хочу жить, а не экскурсии водить. Красный закат сам по себе… Ему не нужно спрашивать разрешения, чтобы показаться миру. Огромное солнце пытается спрятаться за горизонт, но это всего лишь наше видение существующего в природе совершенства. Мы видим мир таким, какой он нам кажется. Он может быть прекрасным или просто отвратительным… Всё зависит только от наших ощущений, мыслей, слов… Мы делаем мир таким, как мы сами. Уродливым, нежным, злым и красивым. А ещё, мы можем просто смотреть на него, забавляясь и придумывая наши мечты. Они могут исполниться, могут забыться, могут просто перерасти в нечто глобальное, как бесконечность. Возможно, что времени вовсе не существует, но тем не менее, оно быстро исчезает вместе с оторванной от мира песчинкой и спешит вперёд, не останавливаясь ни на секунду…