Отвори своё сердце для печали...

Город Ангелов. Несбыточная мечта испанских миссионеров… Ощущение замкнутого круга, который никогда не разорвать. Изменить Лос-Анджелесу невозможно. Можно его покинуть, оставить где-то на периферии памяти, но забыть о нём нельзя… Нельзя изгладить из души родные места. Предрассветное небо, готовое отдаться безраздельно и полностью. Восходы…закаты…В каждой крупице алмазов, разбросанных по всему небесному покрывалу ночи, есть твоё ДНК. Самые длинные дороги непредсказуемой каменно-вертикальной пружиной убегают вдаль. Солнце, похожее на огромный белый шар с лучами, поливающими прозрачным раскаленным воздухом медно-красную землю. Как земля до сих пор не превратилась в пепел непонятно. И только опоясывающее город океанское взморье, не даёт исчезнуть и раствориться в кипящей лаве огромного мегаполиса. Чтобы знать город, нужно в нём родиться, ни больше, ни меньше… Марк отрывается от окна и чувствует на своей спине тёплую руку. Джексон молчит. Он только внимательно следит за глазами Туана. Которые становятся то пронзительными, как внутренность янтаря, то превращаются в расплавленную карамель. Гамма чувств раскрывается целиком и полностью. Взгляд оторвать невозможно. Губы в предвкушении. Они готовы в любую секунду распахнуться навстречу радости. Ван заворожён. Он забывает рассматривать улицы города. Забывает, что никогда не был здесь. Для него сейчас существуют только эти глаза. Их колдовское сияние. - Гага… Посмотри… Тебе нравится? Это виднеется маяк Пойнт Фермин Лайтхаус… Он единственный на всей планете сияет зелёным светом. Я тебе обязательно покажу. - Марк слишком возбуждён. Даже голос его изменился. Джексон улыбается. Лицо Туана выражает высшую степень заинтересованности. - Иен, ты позвонил своим родителям? Может, лучше бы было остановиться в отеле? - Нет, они нас не простят… О! Эта улица ведёт к моему дому… Мы почти приехали! Когда такси останавливается и парни выходят, Джексон невольно начинает осматриваться. Подъездная аллея заканчивается огромными воротами. Частично видно белое здание. Которое напоминает небольшой дворец, но чисто в современном стиле. Огромные квадраты окон. Стеклянно-белые кубы этажей. - Это — район Бель Эйр. Богатый, но скучный… Мне больше нравится жить у океана… - Марк берёт Джексона за руку и ведёт к воротам, - Ну что, ты готов встретиться с моими родителями? - Иен, как думаешь, стоит ли говорить им о наших отношениях? Они меня не убьют? - Гага, - шёпотом на ухо, — Это ведь ты меня сюда привёз… Будь смелым… Лично я хочу находиться с тобой в одной комнате… И потом, если они нас не примут, всегда есть два выхода… - Это какие же выходы? - Джексон подозрительно смотрит в весёлые глаза любимого. Но Марк только хмыкает и берёт в руки трубку домофона. Сказать, что родители Туана — чертовски привлекательные люди, это всё равно что — ничего не сказать. Мама - Дорин Туан —очень красивая женщина, с мягкой улыбкой и замечательными вьющимися каштановыми волосами, которая тут же затискала в своих объятиях обоих парней. Чем-то неуловимым она напоминает бабушку Джексона. С ней очень легко. Отец - чья улыбка ослепительная и белозубая, как и у Иена, выглядит достаточно молодо. Видимо, из-за своего открытого характера и шумных манер. Они все вместе сидят за большим столом. Огромная семья Туанов. Две старшие сестры, зять, дети и младший брат - Джо. Джексон никак не может избавиться от чувства, что уже очень давно знает всех этих людей. Так они притягивают к себе. В них имеется какой-то неуловимый шарм, который несомненно есть и в Марке. И эти улыбки… - Кайе, ты непременно должен попробовать это блюдо. Это суп по-португальски Сопа-де Педро или «каменный суп», Марк любит такое. - Дорин подставляет к Вану поближе всякие вкусности. Джексон кивает и благодарит. А сам всё время смотрит на Марка. Его лицо давно не было таким ярким. Оно просто пылает от счастья. Маленькие очаровательные племянницы липнут к Иену, как малайские медвежата. Ван всё время отвлекается на этих милых детишек. - Кайе, тебе нравится суп? У нас в семье его всегда готовят, потому что это очень весело. Посмотри, тебе в тарелке попался этот очаровательный камушек. - старшая сестра Тамми, которая и является мамой этих замечательных девочек, улыбаясь, показывает на небольшой самородок, довольно-таки красивый, с яркими разводами, - Это ритуальный обычай: гость получает в подарок - такой вот камень. Он очень дорогой и необыкновенный, смотри, не съешь его невзначай. Лицо Джексона становится серьёзным и он не замечает, как все за столом начинают тихо смеяться. - Гага, это - шутка. Просто возьми этот камень и поблагодари, - шепчет Марк. Ван тут же тоже начинает смеяться, прижимая руку к сердцу и делая лёгкие поклоны. Дети же отлипают от Туана и лезут к красивому чужому дяденьке, который пленил их своей искренностью и маленьким самородком в ложке. Когда в полночь затихают голоса и заснувших детей уносят в спальни, когда тихий шепот приходит на смену громким разговорам и смеху, Марк неожиданно выходит из-за стола и идёт обнять маму и отца. Потом тянет Джексона. Ван тут же понимает и прощается с родными Туана. Они поднимаются в комнату Марка. Джексон уже видел её, когда они заносили сюда свои вещи. Эта необыкновенная комната отдана им обоим на временное проживание. На немой вопрос мамы, Туан просто взял Джексона за руку и больше никто ничего не посмел сказать или возмутиться. Всё было решено и понято без единого опрометчивого слова. Кайе был признан семьёй. Марк захлопывает дверь и тут же поворачивается разгоряченным лицом. Джексон почему-то начинает дрожать. Туан слишком близко. Его дыхание шевелит пух на щеках. Глубокие глаза смотрят настороженно и властно. Они зажигают желание. Джексон охает и тянет Марка к себе. - Гага…подожди…мне нужно в душ, - глаза приобретают, любимый Джексоном, кофейный цвет. Они светятся в темноте, вбирая в себя свет ночника. - Я не могу больше ждать. - шёпот стирает грани приличия в порошок. Джексон ловит припухшие губы, которые почему-то кажутся при неверном свете коралловыми. Поцелуй получается нежным. Низ живота словно стягивает в тугой узел и Марк начинает задыхаться от пьянящего дыхания и вкуса. К этому никогда нельзя привыкнуть. Как невозможно привыкнуть к освежающему запаху ночных улиц города Ангелов. Как совершенно бесполезно пытаться привыкнуть к аромату диковинных цветов и нежному пению ночных цикад, что раздаётся из сада. В открытые окна вползают звуки и ночная темнота… - Иен, мне так нравится тут находиться. Твои родные - такие интересные люди. Я и не знал, что ты так сильно их любишь. - Джексон говорит шёпотом прямо Марку на ухо. - Я сам не знал… Они лежат в спальне на огромной кровати. За окном глубокая ночь. Несмотря на то, что в самолёте парни выспались, в связи со сменой часового пояса, тянет в сон. - Иен, почему, ты так долго не приезжал сюда? Я думал, твои родители с ума сойдут от радости. Это же опасно для сердца. И для твоего тоже. - Гага…давай спать…у меня глаза слипаются… - Марк целует блестящие омуты, которые почти невидимы в темноте. - Иен, я знаю, что ты меня любишь… Только не понимаю, за что? Я слишком пресный для тебя…неинтересный… Туан хмыкает и вопросительно приподнимается над лицом парня. - Ты серьёзно? Ты сейчас не придуриваешься? - Ван только молча двигает головой из стороны в сторону, не спуская глаз с Марка. Задумчивый Джексон сводит с ума. Туан растягивает губы в улыбке и Ван замечает яркий блеск клыков, - Джексон, я не знаю, за что люблю тебя… Это не поддаётся вычислению. - А почему — Джексон? Мне больше нравится — Гага. - Сейчас ты — Джексон… Опасный и коварный искуситель… Ужасно непредсказуемый и непонятный… Никогда не знаю, что в твоей голове. Для меня ты - таинственный и прекрасный незнакомец, который уже столько лет живёт в моём сердце… Ты хочешь всё подвергнуть анализу? И просчитать, кто из нас любит друг друга больше? Или всё же плюнем на это неблагодарное дело…и поспим? Марк падает на грудь Вана и обнимает его руками и ногами. Расслабляясь и успокаивая дыхание… Джексон медленно гладит нежную кожу на спине и невесомо целует плечи. Туан закрывает глаза и уносится в сон по мягким волнам, успевая почувствовать спокойствие и умиротворённость… - Спи…спи… мой удивительный малыш. - тихо произносит Ван, но Марк уже ничего не слышит. Джексону показалось, что прошло всего несколько минут. Но почему тогда в комнате так светло? Солнечные лучи проникли в спальню и превратили её в горячую лагуну. Тело Вана затекло под тяжестью любимого. Они так и проспали всю ночь. Щека Туана лежит на груди Джексона. И видно, как ресницы слегка шевелятся и щекочут кожу. Правильной формы нос, краешек губ и даже застывшая слюнка… Ван усмехается и его грудь дёргается от глубокого выдоха. Марк шевелит губами и открывает глаза. Он приподнимается и облизывается. Джексон начинает дрожать от смеха. И пихает своей грудной клеткой и животом тело парня. Марк съезжает под бок и вытирает рот рукой. - У меня всё тело затекло! - жалуется Ван. - У меня тоже…как же тут жарко…мы забыли закрыть окно и включить кондиционер. - Иен, ты меня всего обмусолил… Чем ты ночью занимался? - Тем же, чем и ты…идёшь со мной в ванную? Я сейчас сдохну от этой жары! - Оу! Ты меня зовёшь с собой? — Джексон хитро улыбается, - Ты же не любишь, когда мы вместе моемся. - Ты же не будешь ко мне приставать? У меня ещё прошлые синяки не зажили. - Марк усмехается и в его глазах вспыхивают угольки затаённой страсти. - Конечно, нет, Иен, ты такой слюнявый и потный, - Ван принимает игру, - Мне совсем не хочется. - Хорошо… - Марк сползает с кровати и бежит в ванную. Джексон — за ним. Туан захлопывает дверь прямо перед носом у парня. И закрывается на замок. Джексон долбится в дверь и начинает звать: - Иен…открой! - И не подумаю… - слышится изнутри. - Открывай! - Я же потный и слюнявый! Зачем я тебе такой? - Открой! Иначе я сейчас весь дом подниму! - Джексон начинает стучать и ломиться. По ту сторону — тишина. Потом стало слышно, как Марк включил воду и запел. «Вот же засранец!» - Джексон прижимается спиной к двери и сползает вниз. - Иен! Жарко же! Впусти! Тут же дверь резко открывается и Джексон опрокидывается внутрь. На холодный мрамор плитки. Узкое мокрое тело не даёт ему время даже на секундное замешательство. Марк поднимает его за руку и прижимается к его впалому животу. Джексон замирает и чувствует, как его душа устремляется вдогонку за своим телом. А тело больше совсем не может ждать… Они стоят обнявшись в просторной кабинке и чувствуют, как прохладные струи смывают жар и пот натруженных и обессиленных тел. - Иен, тебе понравилось? «Опять глупые вопросы…» Его Гага никогда не научится молчать и просто ощущать… Вместо слов Марк находит мокрые губы и целует, вкладывая в этот ответ всю свою любовь. - Мне тоже… - шепчет в губы Ван. После завтрака с семьёй, Джексон тянет Марка в сад и там даёт волю своим чувствам. Он целует Туана целомудренно в щёку и говорит: - Иен, ты же уже повидался с родителями? - Нет, конечно, а что-то случилось? - Всё хорошо…Иен... У тебя ещё будет время для своих родителей. Но сегодня, мы едем с тобой в Лас-Вегас! И тебе придётся вести машину…ничего не поделаешь, Иен, мои права здесь не имеют никакой силы. - У тебя ещё и экскурсии запланированы? - удивляется Марк, - Даже не знаю, как на это среагируют мои родственники? - Иен, мы вернёмся через три дня. А потом будем тут больше недели, мы побродим по твоим любимым местам. Хочешь, я сам поговорю с мамой? *** Четыре часа пути пролетают незаметно для Джексона. Потому что он, привалившись к спинке совсем неожиданно для себя засыпает, под монотонное гудение мотора. Марк посматривает на любимый профиль и улыбается. Гага очень смешной, когда спит. Его рот приоткрыт, лицо запрокинуто. Сейчас он напоминает милого подростка. Хотел рассматривать всё вокруг, а вместо этого задремал. Марк въезжает в город и останавливается на автозаправке. Заправляет машину и садится. Джексон просыпается из-за того, что машину перестало качать. - Гага, мы в городе. Ты планировал, где мы остановимся? - Туан целует пухлые, сонные губы. - Да. Я забронировал номер в отеле «Венеция». Ты знаешь, где это? - Сейчас проложим маршрут, - Туан улыбается, - А почему именно - Венеция? Это же чертовски дорого… - Иен…просто поехали… Они сперва устраиваются в номере. Марк всё время в приподнятом настроении. И его рот не закрывается. Он рассказывает Джексону, как его родители останавливались тут вместе с ним, в далёком детстве. Весь отель представляет собой Венецию-копию реального города, с площадью Сан-Марко, колокольней базилики Святого Марка, с каналами, гондолами в натуральную величину. - Иен, это же очень символично… Марк Туан будет гулять по площади Святого Марка, - Джексон умиляется, - Я приглашаю тебя на ужин, со всеми вытекающими из этого последствиями. - И что ты имеешь в виду под этим? - Туан бросает сумку и идёт помыть руки, - Гага! Здесь же можно заблудиться! Зачем нам такие хоромы? - Иен…вернее, мой Марк… Ты же взял с собой хоть один костюм? Туан выходит из ванной и удивлённо останавливается, смотря на своего парня. - Костюм? Да у меня даже его никогда и не было. - Туан, не смейся. Он тебе очень идёт. - они оба находятся в бутике напротив отеля. И Марк примеряет серый пиджак. - А мне не нравится! Я похож на офицера из армии конфедератов!* - Иен, ну что ты придумываешь? Этот серый так тебе идёт. - Хорошо… - Марк вздыхает, - Если он тебе так нравится… - Мне нравишься ты… На тебя хоть мешок рваный напяль - всё равно будет красиво. - Так, я не понял, ты что, завидуешь? Почему таким тоном страдальческим? И знаешь, Гага, будет ужасно смешно, если ты мне сегодня предложение сделаешь. - Марк отворачивается и смотрит на себя в зеркало, рассматривая обнову. - Только не говори, что ты не согласишься? Иначе не выйдешь из этого магазина живым! Марк замирает, а потом прыскает и начинает заливисто смеяться. Джексон наливается краской. - Туан, думаешь, я и в самом деле собирался делать тебе предложение? Да никогда! Это плод твоей извращённой фантазии! Да скорее ад превратится в рай! И сто раков свистнут на горе! - Джексон распаляет себя. - Гага, уймись. Я всё понял. Да, за костюм я сам рассчитаюсь. Ненавижу такие дорогие, глубокомысленные подарки. Идём! — и Марк устремляется к кассе. Вечером, после ужина, они долго гуляют по площади Святого Марка, расположенной на втором этаже отеля. Потом катаются в гондоле по узким каналам. - Иен, я тебя потому сюда пригласил, что хочу извиниться. Там, в Макао, я не успел тебя сводить на такую площадь. Ты ведь знаешь, что там тоже есть маленькая Венеция? - Да… Но ты ни в чём не виноват… Я бы на твоём месте ошибся точно так же… И давай больше никогда не возвращаться к этому…прошу… - Марк обессиленно вздыхает. Он не любит такие глупые объяснения. Но знает, что они необходимы Джексону. - Ладно…не будем говорить о плохом. Давай попросим гондольера спеть? Они молча слушают очень красивую песню. Их руки сцеплены и переплетены. И им кажется, что это будет продолжаться теперь всегда. Рано утром они, наконец, возвращаются в номер. Уставшие, но счастливые. Когда голова Туана касается подушки, его руки тут же обхватывают тёплую спину Гаги. Он закрывает глаза и прижимается прохладными губами. В душе растекается тихая радость. Она будоражит его и умиротворяет одновременно. - Знаешь, Иен, один китайский мудрец сказал: если открываешь сердце для любви, ты открываешь его и для печали…одно от другого неотделимо… Любовь и печаль всегда бродят рука об руку… Марк слушает и продолжает целовать любимую спину, вдыхая тонкий аромат кожи. Это ни с чем не сравнимое наслаждение. Думать ни о чём не хочется. Все слова так пусты и неважны… Всё в мире имеет свою ценность. Своё время и своё место. Быть может, всё слишком надуманно и глупо или, наоборот, слишком правильно и серьёзно. Но что толку разбираться во всём? Ведь, на самом деле всё складывается из маленьких радостей, из каждодневных мелочей. И кто же будет спорить, что это хуже одной большой радости и глобального счастья. Жизнь - ничтожно мала и дни так быстро просачиваются белым песком сквозь пальцы, что стоит ли терять время? Иен ласково касается тела Джексона кончиками пальцев и чувствует, что счастлив лишь от этого лёгкого прикосновения. Офицер из армии Конфедератов* - имеется в виду, что во время гражданской войны в США, когда Север воевал против Юга и Конфедераты, южане, носили серые мундиры.