Василиса Драгоций

- Василиса, Василиса просыпайся. Надо идти,- кто-то довольно мягко тормошил спящую за плечо, отчего сонная нега начала медленно отступать. - Куда? Зачем?- голос был чуть хриплым ото сна. - На посвящение. Ехать надо в Чародол. - Но почему так поздно?- васильковые глаза недоуменно нашли часы на стене и удивленно отметили, что было почти одиннадцать. -В полночь потому что. Одевайся, отец не едет, но зато тебя буду сопровождать я. У тебя есть десять минут,- Рок вышел. Как только закрылась дверь, Василиса подскочила и начала собираться. Хотя подумав, она поняла, что ей ничего не понадобиться. Одевшись, девочка торопливо вышла из комнаты. Брата не хотелось заставлять ждать. - Василиса бегом в Каминную залу,- чужой голос пронесся эхом по пустым сейчас коридорам Змиулана. - Да здесь я уже,- рыжеволосая недовольно сморщила нос на это и демонстративно прочистила ухо, словно недавняя фраза Рока могла ее оглушить. - Давай руку,- брат нетерпеливо протянул свою широкую ладонь в ожидании. маленькая девичья ладошка буквально утонула в его лапищи, но так даже было надежней. И вот Драгоции идут по зеркальному переходу. - Когда окажемся на месте мне придётся тебя оставить. - Почему? - Так надо. Не обсуждается,- рыжеволосая недовольно надула на это губы, но понимала, что объяснять ей ничего не будут. Поэтому по достижению другого конца Зеркального перехода Рок оставил девочку одну. Вдруг Василисе увидела рядом с собой женщину ли девушку. Это было странно. — Кто вы? — резко спросила Драгоций, отступая назад. Женщина больше похожая на девушку удивленно посмотрела на девочку. — Я кто? — Фея хмыкнула, но во все стороны полетели изумруды. — Я Клементина — придворная фея, советница. — Вы пришли, чтобы провести посвящение? — спросила Василиса. Внутри что-то екнуло и напряженно натянулось. Неужели эта советница и будет проводить посвящение? — Я прилетела к тебе от имени ее величества… — Фея Клементина раздраженно передернула плечами, гордо приподняла подбородок и выпрямила спину. — А вы точно от нее? — Василиса подозрительно смерила фею. Больно та на ее одногодку тянула — Я же вас первый раз вижу, так что... На миг лунный свет заслонила огромная тень. Василиса ахнула от удивления: фея вернулась, совершенно преобразившись. Длинная белоснежная мантия струилась позади ее роскошного серебристого платья. На голове же, на высоко уложенных темно-золотистых волосах, красовалась высокая корона из острых молочно-белых камней. В правой руке фея сжимала прозрачную, будто из чистого льда, стрелу длиной в полметра. С внешностью также произошли сильные изменения: лицо Клементины вытянулось и заострилось, а под ее яркими черно-синими, необычайно огромными глазами пролегли тени. Несмотря на красоту и величавость феи, казалось, будто она очень долго живет на земле, повидала и знает многое. — Так больше веришь? — холодно осведомилась Клементина. Василиса пораженно кивнула несколько раз подряд. — Вы очень красивая, — произнесла она, а после смущенно залилась краской. Надо же было такое ляпнуть незнакомому человеку. Нет, конечно, в этом нет ничего постыдного, но все же. Клементина тут же смягчилась и улыбнулась. — Теперь мы можем поговорить о наших делах? Василиса кивнула, все еще робея перед величественной красавицей. Василиса с любопытством наблюдала за ней. — Ну так что, — словно очнувшись, резко произнесла Клементина. — У тебя есть желания? Опять брызнули, рассыпаясь, зеленые огни изумрудов. — Да, в общем, есть, — быстро сказала Василиса, не желая упускать хорошего настроения феи. — Можно попробовать поставить меня в Часовой Круг? — Ох как эгоистично! — Клементина вздохнула и закатила глаза. — Здорово!!! — Василиса всплеснула руками. — Как же это здорово! Прям я не знала, что эгоистка. Вы сами спросили про желание,- раздался возмущенный выдох. — Мы и так уже достаточно потеряли времени на раздумья, — резко сказала фея и вдруг взмахнула своей прозрачной, будто изо льда, стрелой. — Я проведу тебя только до поля Старых Часов, понятно? — Клементина резко взмыла в воздух. — Давай-ка сюда! Покачиваясь на ветру, застыла большая и полупрозрачная, будто из чистого горного льда, лодка с изогнутыми бортами и белым парусом. — Садись в ладью! Василиса осторожно шагнула на палубу, крепко схватившись за туго натянутые веревки, соединявшие единственную мачту с носом. — Ну, в путь, пожалуй. — Клементина вздохнула и озарилась фейерверком из сверкающих бриллиантовых капель — камешки градом посыпались в темноту ночи. — А пока мы летим, расскажи о себе, Василиса, — неожиданно попросила она, присаживаясь на небольшую скамеечку на корме ладьи. — Я хочу все знать. Ладья вздрогнула и медленно заскользила меж веток, набирая высоту. Чтобы не упасть, Василиса покрепче ухватилась за тонкие, но прочные веревки. — А куда мы летим? Василиса вдруг подумала, что вряд ли разумно пускаться в неведомое путешествие, целиком доверяясь этой, в общем-то, незнакомой фее. — Я же говорила, мы направляемся на поле Старых Часов, — произнесла Клементина, одновременно разглаживая складки белоснежного шлейфа. — Не переживай и не оглядывайся на меня. Неожиданно та вскочила, разбрасывая сотни бриллиантов, и, указывая рукой куда-то вперед, воскликнула: — Посмотри, вот оно, поле Старых Часов! Василиса осторожно перегнулась через борт. Внизу, насколько хватало взгляда, простирались тысячи золотых и серебряных циферблатов в оперении блестящих черных лепестков. Но ничего нового для себя девочка не открыла: в Драголисе можно было найти точно такие же. — Это старочасы, — тихо сказала Клементина. — Они остановились в разное время… Когда на Земле умирает человек, на этом поле вырастает новый цветок-старочас… Видишь, у каждого из цветочных циферблатов четыре стрелки: две серебряные показывают дату рождения человека, а две золотые — дату смерти… Как ты понимаешь, это священное место для всех людей… И для фей тоже. Мы не умираем, но можем заснуть. Если ты приглядишься, то увидишь алые цветы — они вырастают, когда бессмертная фея засыпает навечно. У алых старочасов нет стрелок на циферблатах. По традиции я должна спросить тебя еще раз, — быстро произнесла Клементина. — Желаешь ли ты стать часовщицей? Знать законы Времени? — В общем-то, — нехотя продолжила фея, — ты можешь отказаться… можешь. Конечно, можешь. — Да согласна я. — Василиса продолжала рассматривать циферблаты за бортом лодки. потому что больше здесь занятий не было. Что ей надо будет сделать? Сорвать цветок? Или целый букет? Кажется, у этих часов толстые стебли… — Нельзя рвать старочасы, — пояснила фея, словно подслушав ее мысли. — Некоторым больше двух тысяч лет… Первые из них появились, когда на Земле началась великая Эпоха Часов. — Эти цветы страшные, — призналась Василиса. — В них красота и ужас одновременно… Клементина улыбнулась: — Значит, ты все-таки согласна, несмотря на сомнения? Окончательно? Василиса быстро кивнула. Ей вдруг пришло в голову, что фея сама подозрительно медлит. Даже складывалось впечатление, будто Клементина стала сомневаться, стоит ли Василисе становиться часовщицей, даже не смотря на договоренность с отцом. — Значит, судьба, — вздохнула фея. Она наклонилась над ближайшими старочасами и сорвала один из черных лепестков. Лепесток мгновенно скрутился в тугой жгут — точное подобие стрелы, и Клементина передала его Василисе. — Это часовая стрела? — Это просто лепесток с цветка, — возразила фея. — Стрела еще не созрела. Но если ты пройдешь испытания и доберешься до Луны, она станет настоящей — золотой или серебряной. Иногда — бронзовой. А может остаться черной. — в смысле добраться до Луны?! — Так называется чудесная скала, где феи получают свои крылья, — терпеливо объяснила Клементина. — На Луне тебя встретят двое: фея Светлого Образа и фея Темных Мыслей. Так повелось еще с давних времен: юная фея получает один хороший подарок — от светлых фей, и один опасный — от темных фей, для равновесия возможностей. Главное — доберись до скалы, а там разберешься. Стрела в руках Василисы дернулась и обвилась вокруг запястья левой руки. — Ты что, левша? — изумилась фея. — Стрела выбрала левую руку… — Да, — кивнула Василиса. Она перевела взгляд на Клементину и только сейчас заметила, что та сжимает свою ледяную стрелу в левой руке. — О, вы тоже левша, да? Клементина не ответила. Вместо этого она окинула Василису долгим испытующим взглядом. — Да, и еще, — произнесла фея. — Мы очень редко позволяем людям или духам проходить посвящение на наших секретных полях, но для тебя сделаем исключение. Помни это и цени, ясно? А теперь мы попрощаемся, Василиса. Навсегда. — Почему навсегда? — растерялась Василиса. — Вы… вы думаете, что я… — Вот глупая, конечно, ты пройдешь посвящение, оно простое. — Клементина нервно усмехнулась и посмотрела на небо. Луна спряталась за облака, подул ветер, остро запахло свежестью — как перед грозой. — Я хочу попросить тебя, — тихо, но отчетливо произнесла фея. — Никогда больше не искать встречи со мной. А теперь — прощай. Вокруг Клементины завихрилось серое пыльное облако, веером взметнулись мелкие черные осколки, и фея исчезла. Ладья же продолжала свой путь, оставляя позади поле таинственных цветов старочасов. «Интересно, далеко еще лететь?» Не успела она так подумать, как ладья замедлила ход и начала плавно снижаться. Ветки деревьев так и норовили хлестнуть по лицу но, в общем, приземление прошло удачно. Трава под ногами излучала мерцающий золотистый цвет. Василиса пригляделась и увидела много маленьких ящериц с блестящими спинками, притаившихся внизу. Неожиданно ящерки разом собрались в большую кучу, вытянулись стрелой и так легли на землю — получилась тропинка, узенькая и извилистая. Словно ручеек жидкого золота, диковинная дорожка устремилась вперед, исчезая в густой тьме леса, где-то между толстых стволов деревьев. Василиса, немного с опаской, устремилась за ящерками. Она долго шла, сосредоточенно отклоняясь от веток и сучков, встречающихся на пути. Некоторые больно били по лицу и рукам, но она старалась терпеть, надеясь, что это и будет самое страшное испытание. Показалась завеса ивовых веток впереди, плотно сомкнутых между собою; золотая тропинка задрожала под ногами и пропала. Как видно, начиналось новое испытание. За ветками оказалось большое озеро. Огромная Луна закрывала полнеба. На ее жутковатом ярко-оранжевом фоне возвышался черный скалистый островок, поднимающийся прямо из середины большого озера. «А вот и скала Луна», — догадалась Василиса. Она подошла к самой кромке воды. И вдруг, нарушая зеркальную неподвижность, появились золотые и серебристые сполохи. Между ними, выныривая одна за другой, показались жуткие полупрозрачные головы с длинными и путаными зелеными волосами. Василиса ахнула: русалки! Они подняли вверх изогнутые волнистые хвосты в знак приветствия и поплыли по кругу, образовывая своеобразный хоровод. Послышалось тихое, мелодичное и очень грустное пение — всякий, кто услышал бы его, непременно бы запечалился. Когда же на поляну выскочил заяц, начался какой-то абсурд. Животное дергало одежду, словно требуя, чтобы ее сняли. — Все в порядке… — неожиданно шепнул напряженной Василисе голос Клементины, и девочка позволила снять с себя одежду. тело неприятно прошил озноб от ветра. Когда ж вокруг неожиданно полыхнул синий огонь, девочка чуть было не упала, но пламя пропало также резко, как и появилось. «Плыви к нам!» — неожиданно пропели русалки и начали странный танец: они синхронно уходили под воду, после чего на поверхности выныривали то их хвосты, то головы, то бледные тонкие руки. Василиса засмотрелась на них и нечаянно зашла в воду. — Плыви к островку как можно быстрее, — опять зашептал на ухо голосок Клементины. — Русалки будут тебя пугать, отговаривать, заманивать, но не слушай их, плыви дальше… Если хоть на минуту остановишься и заговоришь с ними — все, останешься в озере навсегда. Ведь русалки — это неудавшиеся феи, и они сделают все, чтобы тебя тоже постигла неудача. И не бойся их — они не могут к тебе прикоснуться. Удачи!- и тут в голову ударили воспоминания одного из уроков. Как же на могла забыть про него? Ведь тогда Рок подробно рассказал кто таки русалки и что они делают. Стало стыдно. Русалки перестали петь. Краем глаза Василиса видела, как они провожают ее взглядами; тусклые рыбьи глаза на прозрачно-белых лицах неотрывно следили за ней сквозь мутные пряди спутанных волос. От этих молчаливых, ненавидящих взоров Василисе стало очень не по себе. Она забарахталась сильнее, но вода словно специально не хотела пропускать ее. — Да она же совсем не умеет плавать, — протянула вдруг одна из русалок и тоненько засмеялась. Жуткий смех подхватили и другие русалки, кроме того, они начали строить невероятно страшные рожи — поджилки бы затряслись и у самого смелого, а не только у неважно плавающей тринадцатилетней девочки. — Остановись!!! — рявкнула одна из русалок. — Там глубоко! — Погубишь себя! — Иди к нам, несмышленая… — Глупая… — Не сможешь, не успеешь… — Возле самой скалы намного глубже. — Одна из русалок оказалась очень близко. — Страшная черная вода… — Прикоснись ко мне, — зашептала следующая, — дай руку… Дай же! Эта русалка осмелела настолько, что преградила Василисе путь своим крупным, пахнущим тиной хвостом. Девочка вздрогнула, но не остановилась, упрямо продолжая грести руками. И русалка отступила — со злобным воем вильнула в сторону. «Вперед, вперед, — твердила про себя Василиса, борясь с желанием закрыть лицо руками, — только вперед…» Смех перерос в леденящий душу вой, и Василиса поняла почему: ее ноги уткнулись в каменистое дно, берег был рядом, она почти добралась! Когда девочка вылезла на низкий каменистый уступ, возвышающийся над водой, она почувствовала себя совершенно счастливой. Промелькнула мысль: а как же она будет возвращаться? Но сейчас Василиса старалась об этом не думать. Она поднялась на дрожащие ноги и полезла дальше, ввысь. Наверху оказалась небольшая ровная площадка с нависшим сбоку черным зубом скалы. И тут появились феи — маленькие, сверкающие, крылатые фигурки. Они закружились вокруг Василисы шумной стайкой и вдруг, как одна, замерли в воздухе, почтительно склонившись в реверансах. Драгоций обернулась и поняла причину столь глубочайшего почтения. К ней, плавно помахивая крыльями, приближались две феи. Они были одеты в длинные платья с пышными юбками, а на головах у них возвышались узкие шляпы, похожие на колпаки. С остроконечного верха этих колпаков тянулись полупрозрачные, искрящиеся шлейфы, словно ветер сорвал с неба несколько сотен звезд и пристроил их в хвосты к шляпам. Наряд одной из фей отливал серебристо-мерцающим светом, а у другой — темнел и переливался, словно состоял из черных обсидиановых осколков. В остальном же феи были похожи, как родные сестры: большие круглые глаза и темные, колечками, волосы, тонкие, изящные руки и красивые прозрачные крылья, словно сотканные из серой, отливающей стальным блеском паутины. При каждом взмахе крыльев воздух озарялся россыпями мерцающих искр. — Фея Светлого Образа, Селестина, — представилась та, что была в серебристом, и улыбнулась девочке. Василиса поклонилась, чувствуя себя донельзя неловко без одежды. — Фея Темных Мыслей, Мендейра, — иронично представилась другая и зевнула, лишь скользнув беглым взглядом по девочке. — Все феи во всех мирах… — начала было фея Светлого Образа, но другая, в темном наряде, тут же ее перебила: — Вот именно, феи! А дарить подарки и возможности той, что родилась от человека … — Все феи во всех мирах, — с нажимом повторила Селестина, — получают подарок от Феи Светлого Образа и, чтобы уравновесить его, еще один — от феи Темных Мыслей. Вы будете дарить первая? — обернулась она к напарнице. — Нет уж, позвольте вы! — ехидно произнесла Мендейра и отлетела немного в сторону, делая вид, что происходящее абсолютно ее не волнует. -От человека? Мой отец Дух,- чуть раздраженно буркнула Драгоций. Фея Селестина поморщилась, но тут же улыбнулась Василисе. — Дорога сюда не слишком напугала тебя? — спросила она ласково. Василиса помотала головой, не в силах произнести ни одного слова. — Может, она немая? — ехидно спросила темная фея. — Возможно, стоит одарить ее голосом прежде всего? — Я обязана спросить тебя, девочка, — произнесла светлая фея, косо глянув на темную, — добровольно ли ты пришла сюда? И действительно ли хочешь пройти часовое посвящение? — Да, если будем давать крылья всякому, — опять ввернула темная, — можно совсем очеловечиться… — Я пришла сюда добровольно, — четко произнесла Василиса. К счастью, голос не подвел. И постепенно чужие пререкания начинали подбешивать. — Тогда к делу, — кивнула светлая фея. И вдруг, широко взмахнув тонкими руками, пропела: — В волшебную тихую ночь при Луне Творение славное выпало мне: Пусть будут отныне во веки веков Волшебные крылья в цвет мыслей и снов, Свободу полета подарят тебе, Невидимость и превосходство в борьбе… Дерево, сталь, вода и песок, Волшебное имя отдам… Василек! Налетел снежный ветер, закружил Василису в белых хлопьях и поднял высоко в воздух. Она быстро-быстро завертелась на фоне слепяще-оранжевого диска далекой и в то же время такой близкой Луны. Маленькие феи-светлячки фейерверком рассыпались по небу и запели торжественно и печально, однако Василисе их песня показалась страшноватой — пожалуй, похуже, чем замогильные голоса русалок. И как-то совсем не в тему мелькнула мысль, что луна не может быт такой рыжей. И тут пришла боль. Острая, пронзительная, как будто в спину вонзились две огромные стальные иглы: казалось, лопатки трещат и растягиваются. Не в силах больше сдерживаться, Василиса закричала, но голос прозвучал как-то тоненько и тоскливо — так, что она сама испугалась его… Но боль утихла так же внезапно, как и началась. Зато на Василису обрушился ледяной душ: маленькие феи-светлячки вылили на нее большой хрустальный таз воды. Василиса завизжала, и теперь это у нее получилось очень громко, казалось, не выдержав силы ее голоса, небеса обрушатся сейчас на землю. — Зачем так орать? — зажала уши руками фея Темных Мыслей. — В наш век дети такие неподготовленные, незакаленные… А феи-светлячки уже несли легкое голубое платье, словно сотканное из мельчайших сапфиров, и тут же надели его на Василису. С другой стороны две малышки тащили золотую чашу с бурно плескавшейся жидкостью, будто в посудине поселился небольшой вихрь. — Отпей, это даст тебе силы, — улыбнулась Селестина. Василиса кивнула, принимая чашу, сделала большой глоток и чуть не поперхнулась — в чаше было вино, сладкое и терпкое. Хотелось на это покрутить пальцем у виска. Даже в Змиулане разрешали пить вино лишь с достижения четырнадцателетия. — Великие кудесники! — подлетела к ним Мендейра. — Спаивать ребенка вином?! Вот тебе и светлые… — Это священное вино, — сердито возразила фея. — И послушайте, дорогая! Вы ведете себя слишком нагло и развязно! Это же торжественный момент для девочки… Она получила крылья, ее жизнь, можно сказать, полностью изменяется, а вы… так ироничны! Кстати, вы обратили внимание, до чего необычный цвет, а, дорогуша? — Я уже давно обратила на это внимание, милочка, — ехидно ответила темная. — И даже знаю, возможно, что это означает… Наверняка у девочки имеется много интересных родственников. Василиса попыталась незаметно, не поворачивая головы, заглянуть себе за спину, но ничего не смогла увидеть. — Принесите зеркало, — заметила ее старания фея Темных Мыслей. — А то у девочки разовьется косоглазие. Крохотные феи тут же притащили большое овальное зеркало в узорной раме из темного и светлого серебра и установили его прямо перед Василисой. Девочка заглянула в зеркальную глубину: у нее за спиной покачивались целых четыре огромных ярко-алых крыла — по краю верхних тянулся замысловатый узор из черных пятнышек, а на нижних, которые были немного уже, имелись два темно-синих круга, словно у бабочки-махаона. Василиса попробовала махнуть крыльями, и у нее это получилось! — Они такие красивые, — выдохнула Василиса. — Как здорово! — И, спохватившись, добавила: — Спасибо… — Крылья дают большую власть, моя дорогая, — улыбнулась Селестина. — Они дарят способность летать, защищать себя в бою, а еще — становиться невидимой. Произнеси свое числовое имя, закройся крыльями, и никто не сможет увидеть тебя — ни фея, ни лют, ни часовщик… ни простой человек. А произнесешь имя в обратном порядке — вновь станешь видимой, все просто. Но никто не должен знать твоего числового имени, разве самые близкие люди. Иначе, произнеся его вслух наоборот, они могут рассекретить твое пребывание в невидимом образе. Понимаешь, насколько это серьезно? Василиса согласно кивнула, раздумывая, когда можно будет попробовать полетать. — А теперь подарок, — внезапно посерьезнела фея Светлого Образа. — Подарок от Белой Королевы… Она сделала легкий знак рукой, феи-светлячки тут же принесли небольшую шкатулку из зеленого малахита, ее поверхность искрилась множеством рубинов. Шумно вздохнула Мендейра, недовольно качая головой: видимо, не одобряла роскоши подарка. Василиса приняла шкатулку, и крышка тут же отворилась. На мягком алом бархате лежал простой маленький медальон . Похожий на обыкновенный старый потерь медальон. — Это медальон Белой Королевы , моя дорогая, — тихо сказала фея. — Белая Королева дарит его тебе. В подробности вдаваться не буду. Шкатулка чуть не выпала из Василисиных пальцев. Слишком вещица была знакомой, словно она ее уже видела где-то. — Это посвящение мне с самого начала не нравилось… Слишком много внимания к простой девочке… Я уверена, что-то здесь нечисто. Проговорив столь недобрую тираду, Мендейра надула губки и довольно зло посмотрела на Василису. — Чей медальон? — спросила девочка, стараясь не глядеть на темную фею, прямо-таки излучавшую недоброжелательность. — Белой Королевы, — отрывисто сказала Селестина, а Мендейра громко рассмеялась. — Теперь моя очередь дарить подарок, — сказала Мендейра и натянуто усмехнулась. У Василисы мороз по коже прошел от ее улыбки. Темная фея крутнулась на месте, сделав резкий оборот, и вытащила из складок платья что-то темное и блестящее, вспыхнувшее синим светом. Из уст светлой феи вырвался тихий возглас. — Ты хочешь подарить Васильку… это?! Вот уж не ожидала от лютов такой щедрости! — Фея Светлого Образа явно разозлилась, мигом растеряв все свое добродушие. — Вы не имеете права так поступить! — пронзительно вскрикнула она, топнув ногой, — складки платья яростно взметнулись. Василиса удивилась, почему фея назвала ее Васильком, а потом вспомнила, что теперь это ее второе имя — числовое. Впору было пойти лечить память. — А почему бы и нет? — Мендейра изящно пожала плечами. — Думаешь, только вы, светлые, такие щедрые? — Но, одаривая Василька… хм, такой вещью, ты обрекаешь ее на… — Может, я и расскажу, на что обрекаю? — зло оборвала Селестину темная фея. Светлая фея шумно вздохнула, но потупилась и отошла назад. — Это кинжал, Стальной Зубок, — обратилась к Василисе темная. — Тебе лучше не знать, кому он принадлежал до тебя, чтобы спокойно спать по ночам. Часовое оружие, непростое, с секретами… Но главное вот что: принимая этот кинжал, ты выбираешь непростую судьбу… ты приобретаешь величайшую задачу. — Я так и знала, — застонала светлая фея. — Какую задачу? — прошептала Василиса, не в силах оторвать взгляда от удивительной, тревожно переливающейся синими огоньками стали. — Величайшую задачу, — скучающе повторила Мендейра и добавила: — Ты можешь отступиться от моего подарка, но тогда тебе придется отказаться и от всего остального: крыльев и дара светлых фей, само собой. В общем, от часового дара. — Подумай, Василек, прежде чем принять решение… — торопливо произнесла Селестина, неотрывно глядя на волшебный кинжал. Крохотное оружие манило Василису, в ладонях феи кинжал казался изящным и совсем не опасным. Наоборот, хотелось поскорее взять его в руки и согреть, защитить от окружающего мира. — Я возьму подарок, если так надо, — просто сказала она. Что-то все же в нем было. Совсем маленький кинжал, не длиннее Василисиной ладони. Ручка простая, из темного полированного дерева, зато в самом клинке сияли, переливаясь, крохотные синие камушки. — Вот и чудесно! — расплылась в улыбке темная фея. — Вижу, Стальной Зубок тебе понравился. — А что это за величайшая задача? — вновь спросила Василиса, но темная фея промолчала. — Теперь ты можешь попросить у меня одно желание, — кисло проговорила Селестина и вздохнула. Кажется, у нее совершенно испортилось настроение. — Белая Королева передала, что ты еще не использовала права единственного желания… Что ты хочешь? — Не слишком ли много подарков для девочки? — зло усмехнулась Мендейра. — Так вы с Белкой ее совсем разбалуете… — Можешь пожелать любое, самое сокровенное, — продолжила Селестина, игнорируя фею Темных Мыслей. — Подождите, я же просила. Я хотела принять участие в Часовом Круге, — быстро сказала Василиса. - С таким подарком это и так исполнится, поэтому его не засчитываем,- Селестина в очередной раз недовольно смерила Мендейру взглядом полным гнева. —Тогда... я хочу узнать действительно ли я Драгоций по крови. Можно?- и почему именно такое всплыло в голове. А все из-за противного Феликса, который однажды назвал ее приемной. Мендейра тут же фыркнула. — Дурочка, — не скрыла она своего разочарования. — Ты в это верила? Тебе никто ещё из них не проболтайся? Ты не Драгоций по крови. Ты приёмыш. Селестина раздраженно зашипела, словно рассерженная кошка. Потом же случилось невероятное: фея Светлого образа рванулась к Мендейре и, завертевшись в прыжке, со всей мощью ударила по ней серебристыми крыльями. Еле увернувшись от нападения, Мендейра отчаянно взвыла, взвилась спиралью, словно длинная искрящаяся лента, и в свою очередь полоснула противницу крыльями. Маленькие феи с писком бросились врассыпную. Василиса, зажав в правой руке медальон, а в левой — Стальной Зубок, во все глаза смотрела на разразившееся в небесах сражение. От страха она не могла даже сдвинуться с места. Рубиново-малахитовая шкатулка исчезла, пропали и маленькие феи, лишь два росчерка — серебристо-белый и мерцающий черный, носились по небу, то сливаясь, то отступая друг от друга. Внезапно пространство вокруг Драгоций озарилось разноцветным сиянием — это маленькие феи вернулись. Они подхватили ее под руки и взмыли в небо, унося прочь от битвы разозлившихся фей, приобретающей все более ужасающие масштабы. Единственная мысль была: « Тогда кто я?»