О словах и их последствиях - 2

Новый год всегда был для Дмитрия особым праздником. Нет, к своим двадцати пяти в Деда Мороза он уже, конечно, не верил, но… Дмитрий был из тех, кто с Нового года начинал новую жизнь. «Вот только салатики доем, и в спортзал. И прочитать за год не менее пятидесяти умных книг. И права, наконец, получить. И отправить маму на море. И завести уже серьезные отношения. И ноутбук новый. И на работе себя проявить». Да-да, каждый год было, в принципе, одно и тоже. Кроме, пожалуй, «проявить себя на работе». Тут уж Дмитрий в прошедшем году, как говорится, расстарался. Проявил. Да так, что потом еще месяц вздрагивал и пытался слиться с интерьером при звуке голоса шефа. Только и ждал, что Максим Андреевич обратится к нему и скажет своим вкрадчивым голосом: «Дмитрий Викторович, компания в ваших услугах больше не нуждается, вы свободны». И пойдет Дмитрий на все четыре стороны. Искать новую работу. Это в кризис-то. Однако шеф молчал. И чем больше времени после инцидента проходило, тем ярче разгоралась в груди Дмитрия лучинка надежды, что и не тронет его, может, шеф. По поводу «тронет», кстати, у Дмитрия тоже было полно мыслей. Алчущий шефов взгляд в память врезался накрепко. И если уж быть с самим собою честным, после своей выходки Дмитрий ожидал и такого продолжения. Не раз представлял, как шеф врывается к нему в кабинет, хватает Дмитрия в охапку и начинает страстно целовать. Губы Дмитрия при этих мыслях брезгливо кривились, а член заинтересованно приподнимался. Сей диссонанс неизменно сбивал Дмитрия с толку, потому что, думая о серьезных отношениях, он никогда не представлял рядом с собой мужчину. Ну… почти никогда. Время шло. Дни сменялись неделями, те месяцами, а Максим Андреевич как будто и вовсе забыл о Дмитрие. Сначала, поняв, что его и не уволят, и не поимеют, Дмитрий почувствовал облегчение. А потом отчего-то разочарование. Словно его отвергли. Он предложил себя, а ему сказали: «Ты мне не интересен». Обидно стало. И стратегия Дмитрия как-то незаметно для него самого изменилась: он перестал прятаться. Даже как-то раз в столовой подсел за стол шефа и, глядя в глаза, пожелал приятного аппетита. Шеф, мазнув по Дмитрию нечитаемым взглядом, поблагодарил, и весь обед просидел, уткнувшись в планшет. Пожалуй, на этом инцидент можно было считать полностью исчерпанным. И пора было уже вздохнуть с облегчением и продолжить нормально работать в спокойной обстановке. Но Дмитрий отчего-то не чувствовал удовлетворения. Слишком часто в его фантазиях шеф на него покушался. И поняв, что фантазии с реальностью ничего общего не имеют, Дмитрий был разочарован. Близился Новый год. И, разумеется, корпоратив. Новогодними корпоративами компания славилась. Дмитрию еще не доводилось принимать в них участие, работать он пришел весной, однако слухи доходили, и еще какие. Не было там скучных ресторанных застолий с распитием ящиков спиртных напитков за счастье в новом году. А были настоящие представления, костюмированные и стилизованные. Коллектив, захлебываясь восторгом, до лета со смаком вспоминал подробности. Так, два года назад темой был дикий запад, а в прошлом — эпоха рыцарских турниров. Рассылка от Кристины пришла в середине декабря. Дмитрий тогда корпел над очередным договором. «Дорогие коллеги, — значилось в письме, — новогодний корпоратив состоится 29 декабря. О месте проведения будет объявлено дополнительно. Тема вечера — маскарад. Оригинальность приветствуется». У Дмитрия как-то вдруг разболелась голова. Маскарады он жуть как не любил. Со школы. Виной тому психологическая травма, полученная классе, кажется, в восьмом, когда его на новогоднем «огоньке» на спор нарядили в девчачьи шмотки. До сих пор неясно, откуда в коридоре взялся подвыпивший старшеклассник (хотя это и не бог весть какая тайна — на школьную дискотеку спиртное не проносил только ленивый). Так вот, этот старшеклассник в течение получаса гонял несчастного Дмитрия по всей школе, горя вожделением к рослой «девице». — Детка, дай же я тебя поцелую, тебе понравится, — завывал парень, буквально наступая на пятки еле стоявшему на каблуках Дмитрию. В процессе погони туфли он, конечно, куда-то выкинул, за что потом больно получил по ушам от одноклассницы, любезно их ему одолжившей. Старшеклассник его все-таки поймал. Одна из дверей на лестницу оказалась предательски запертой. Дмитрий до сих пор помнил чужое нетрезвое дыхание у своего лица, чужую ладонь на бедре и тихое: «Вот ты и попалась, проказница». Хотя, помнил он и кое-что еще — эрекцию. Точнее, две. Пожалуй, тот случай стал одним из самых ярких эротических переживаний за всю его жизнь. Вот поэтому-то Дмитрий маскарады и не любил. О чем и сообщил в обеденный перерыв приближенной к начальству Ире Савельевой. — Нет, Дима, так нельзя. Это традиция. И бойкотируя корпоратив, ты выступаешь оппозицией ко всему коллективу. — Да ладно, — вяло отбивался Дмитрий. — Там же и без меня полно народу. Никто и не заметит. — Дима, не занимайся ерундой! Явка обязательна. Весь декабрь обстановка в офисе, на взгляд педантичного Дмитрия, мало напоминала рабочую. Только и разговоров было, что о грядущем празднике. Дамы в обеденный перерыв обсуждали наряды, мужчины в курилке выражали надежду, что по количеству спиртного на душу населения этот корпоратив не уступит прошлогоднему. И вот знаменательный день наступил. Но Дмитрий был ему не слишком рад. Стоя перед зеркалом в собственной комнате, он чувствовал себя до невозможности глупо. Да что там, по-идиотски он себя чувствовал. Но виноват в этом был исключительно сам. Не надо было говорить Ире Савельевой, что она может одеть его, как душе угодно, ему все равно. Глядя на себя в зеркало, Дмитрий понимал, что ничего ему не все равно. Он приблизительно представлял, какого плана костюмы будут на сотрудниках. Начальник отдела продаж предстанет мушкетером, финансовый директор — Шерлоком Холмсом. Будут на корпоративе рыцари, короли, драконы и волшебники, и лишь Дмитрий будет какой-то неведомой фигней. Как там Ира сказала? Чупакабра? Нет… А, Чубакка. — Что это? — спросил он у Кати накануне, когда та с до невозможности довольным видом передала ему пакет.  — Твой костюм. Героический. Дмитрию тогда бы и посмотреть. Но «горел» договор с важным поставщиком, срочно нужно было подготовить несколько дополнительных соглашений с заказчиками, и Дмитрию было банально не до корпоратива. И уж тем более не до костюма. Чем коварная Савельева и воспользовалась. — Ты будешь героем «Звездных войн». Звучало неплохо и довольно безопасно. И замученный договорами и соглашениями Дмитрий потерял бдительность. За что поплатился. — Не, она это не всерьез. Я не могу так идти, — бормотал он себе под нос, прилаживая на макушке лохматую голову неведомого существа. Решение никуда не идти крепло с каждой секундой. Однако превратиться в твердое и непоколебимое ему помешал телефонный звонок. Ира Савельева бодрым голосом сообщила, что микроавтобус с готовыми веселиться сотрудниками подъезжает за ним. — И пора, мой друг, пора тебе уже спускаться к нам. Дмитрий пытался возражать, даже упрекнул Иру в коварстве, но та умело отмахнулась от всех разумных доводов, как обычно делала это с незадачливыми поставщиками и капризными заказчиками. — Не глупи, мы тебя ждем. Дмитрий снова покорился. Но вся глубина и масштабы Ириной задумки раскрылись ему часом позже, когда уже немало разгоряченный предвкушением и спиртным коллектив прибыл к месту празднования, и Дмитрий увидел шефа. Дмитрий смотрел на шефа, не мигая. Шеф точно так же смотрел на Дмитрия. И неясен был Дмитрию его взгляд. — Чуи, ты ли это? Сколько лет, сколько зим! — шеф приблизился и сгреб ошалевшего Дмитрия в объятия. Коллектив дружно расхохотался. А до Дмитрия, наконец, дошло: шеф был Ханом Соло. Дмитрий стоял, как вкопанный. И вместо приветствия издал какой-то нечленораздельный звук, вызвав этим новую волну смеха. — Настоящий Чубакка, — подметил кто-то. Дмитрий покраснел как помидор, но, к счастью, под маской этого было не видно. Ничего хорошего от корпоратива он не ждал. Коллективом во главе с вездесущей Ирой Савельевой была подготовлена целая развлекательная программа, в которой, благодаря сильной загрузке на работе, Дмитрий не участвовал. Счастливые сотрудники пели, танцевали, разыгрывали сценки. А Дмитрий, примостившись за столиком подальше от сцены, пил. Безумное напряжение последних недель нужно было снять. И Дмитрий не придумал способа лучше, чем шампанское. Опрокидывая в себя бокал за бокалом, он украдкой наблюдал за Максимом Андреевичем. Тот и здесь проявлял себя как умелый и опытный руководитель. Не лез в центр представления, но везде успевал, и чувствовалось, что направление вечеру задает именно он. Хорош он был в костюме Хана Соло. Жилет, рубашка, обтягивающие штаны. Шеф однозначно был в отличной форме, и пьяные мысли Дмитрия приняли какое-то иное, отличное и от рабочего, и от праздничного, направление. В теле образовалось странное томление. Пить Дмитрий не умел от слова «совсем». Иному человеку две бутылки шампанского, что слону дробина, а Дмитрия развезло. Он флегматично наблюдал, как несколько расслабившихся барышень из бухгалтерии осмелели настолько, что пригласили шефа танцевать. От приглашения Максим Андреевич вежливо отказался, сославшись на важный звонок. Шеф из поля зрения скрылся, и Дмитрий совсем заскучал. Через какое-то время выпитое шампанское из Дмитрия попросилось наружу. Однако встать и дойти до туалета через ползала задачей оказалось посложнее заковыристых договоров с заказчиками. Перебирая ладонями по то и дело норовившей упасть стене, Дмитрий дошел до коридора и, не заметив полуоткрытую дверь, ввалился в подсобку, полную ведер и швабр. — Черт, — больно приложившись лбом о швабру, прошипел Дмитрий. В дверях показался чей-то силуэт. — Эй, с вами все в порядке? Целы? Дмитрий узнал голос шефа. Вспыхнул свет. Дмитрий зажмурился. — Дмитрий Викторович? Дмитрий покраснел как рак. — Я… я в туалет шел. Писать, — уточнил зачем-то. — Так, — шеф подал руку, и Дмитрий вцепился в нее, как утопающий в спасательный круг. Кожа у шефа была теплая и гладкая. — Вставайте. Однако сказать легче, чем сделать. Тело не слушалось. Шефу пришлось подхватить Дмитрия под мышки и поставить вертикально, прижимая к стене. Дмитрий моргнул. И вдруг чмокнул шефа в подбородок, потом в шею, снова в подбородок. Ощущения были на удивление приятные. — Дмитрий… — шеф дышал тяжело. — Что вы делаете? А Дмитрий совсем потерял контроль. По вине алкоголя, конечно. Щетина Максима Андреевича колола губы, и сам этот факт действовал на Дмитрия лучше любого афродизиака. Он целовал шефа в подбородок, шею, скулы. Максим Андреевич как будто сопротивлялся. Но как-то вяло, понарошку. — Дмитрий, — выдох, — Викторович, черти вас дери, вы ведь доиграетесь. Дмитрий пьяненько захихикал. Да, сейчас ему однозначно хотелось доиграться. Хоть до чего-нибудь. Чтобы не давило в груди при взгляде на шефа. Пусть уже хоть что-то будет. Пусть доиграется. — Чего ты хочешь? — спросил шеф. Губы его были близко-близко. Дмитрий смотрел на них неотрывно. Чего он хочет? О, сейчас он покажет, чего хочет. И Дмитрий храбро прижался губами к шефовым губам. Более того, нахально попытался пропихнуть тому в рот язык. Шеф на секунду отстранился, посмотрел на Дмитрия своим фирменным нечитаемым взглядом и, в мгновение прижав того к стене, показал, как надо целоваться. Ноги у Дмитрия подкосились, член упорно рвался в бой, горло исторгало какие-то совершенно неприличные стоны, и сам Дмитрий вмиг превратился в зефир. В мягкую белую зефирку, с которой можно делать все, что душе угодно. Даже съесть. Если бы кто-то видел их сейчас, точно решил бы, что сошел с ума. Хан Соло взасос целовался со своим мохнатым механиком Чубаккой. А Чубакка, в буквальном смысле потеряв голову, ибо забытая маска валялась на полу, таял от поцелуев. К счастью, к сему моменту веселье набрало уже такие обороты, что отсутствия некоторых членов коллектива просто не заметили. Шеф разорвал поцелуй. Дмитрий несколько раз моргнул. — Я вызову тебе такси, — голос у шефа был хриплый. — Такси? — информацию Дмитрий сейчас не воспринимал. — Да, поедешь домой. Спать. Завтра коллективный выходной. — Домой? — Дмитрий вцепился в шефа, как в соломинку. Казалось, стоит разжать руки, и он кулем упадет к шефовым ногам. — Да, домой. Такси приехало быстро. Гораздо быстрее, чем Дмитрию хотелось бы. Шеф лично вывел его на улицу и запихал в машину. — С Новым годом, Дима. Дмитрий кивнул. Такси тронулось. Шеф пригладил волосы и, глубоко вдохнув морозный воздух, пошел обратно в ресторан. Праздник продолжался. И лишь забытая голова Чубакки осталась одиноко лежать на полу в подсобке. Конец!