Снайперша

      Я спала как убитая, по утрам мой сон был очень крепким и нечего в целой вселенной не могло заставить меня подняться раньше положенного, но не сегодня. За всю ночь я вздремнула не больше часа, некое волнение никак не давало успокоиться. Сегодня особенный день, как и вся предстоящая неделя, в общем-то. По прошествии двух недель моего пребывания в школе, я успела свыкнуться с бешеными, насыщенными днями. Привыкла к сложным предметам, которые порой были жутко скучными и утомляющими, к вечно весёлой подруге и сумасшедшей группировке, к тренировкам, которые просто не могли пройти без происшествий (в основном с участием меня и Хидана). Я только-только начала привыкать к ребятам, пытаться найти с ними общий язык, как они все собрались и исчезли из университета.       Около двух месяцев назад, в тот самый вечер, когда я вернулась от Матсураши и провалилась в глубокий сон, меня разбудил старший брат. В комнате было темно, да и остатки сна всё никак не хотели покидать голову, поэтому я не сразу поняла, что от меня хотят и кто вообще обращается к моей персоне. Окончательно придя в себя, я таки разглядела Итачи: он присел на край моей кровати и тихо оповещал о сложившейся ситуации. Говорил он быстро и кратко, явно куда-то торопясь и ясное дело, скрывая, как минимум половину настоящих обстоятельств. Из его уст я узнала, что ему только что позвонил Мадара и объявил, что состоится срочное собрание группы. Их всех отправляют на какое-то учение. Было обидно, что я не отправлюсь вместе с ними: конечно, меня ещё и в школу пока официально не приняли, куда уж там на учения! Далее следовали наставления, чтобы я вовремя просыпалась и не опаздывала на занятия, просила Саске или Шисуи подвозить меня к учебному заведению и обратно, но и не забыл добавить, чтобы я не шастала с последним из упомянутых. Видимо, брата уж очень напрягали вечные двусмысленные шуточки и действия друга. А у меня тем временем в голове металось столько вопросов: почему их созывают так поздно? Почему едут только ученики этого профиля? А все ли уедут? В какой город? Это вообще в нашей стране? Как долго это будет продолжаться? Да и не внушали мне доверие слова брата об этих «учениях», думаю, дело тут в их тайной работе. И эти мысли пугали ещё больше. Вдруг что-то серьёзное? Так много хотелось узнать, но слова так и не вырвались из горла: он поцеловал меня в лоб и быстро вышел, шепнув на последок: «Береги себя».       Мне понадобилось несколько минут, чтобы осмыслить всё услышанное и только тогда я подорвалась с кровати и вылетела из комнаты, тихо, чтобы никого не разбудить, спускаясь на первый этаж. Я шустро выбежала на улицу и тут же на пороге врезалась в чью-то спину.       – Саске? – хлопала я ресницами.       – Он уже уехал, – холодно оповестил меня парень. – Возвращайся к себе в комнату.       Наутро всё наше небольшое семейство восседало на кухне. Отец и Саске были напряжены, я чувствовала это, чуть ли не кожей. Они странно переглядывались и задумчиво хмыкали, будто подтверждая мысли друг друга. Меня такая атмосфера совсем не радовала, мысли отягощали. Что же произошло? Вряд ли кто-то даст мне правдивый ответ, поэтому оставалось только ждать.       И я ждала.       По утрам меня будил Саске, к слову, его метод в корне отличался от приёма Итачи. Саске обычно просто жутко тарабанил в дверь, или же, подходил и стаскивал меня с кровати, не забыв добавить: «Быстро поднимай свою жирную задницу, я не собираюсь тебя ждать!»       За все эти действия я возненавидело утро пуще прежнего, как и самого брата, но я отыгрывалась на нём на выходных: будила кружкой воды, опрокинутой на его лицо или теми же орами. Каждый день у нас проходил в небольшой потасовке. Я уже и привыкла.       Что касается школы – немного обидно, что я не смогла попрощаться с парнями, хотя стали бы они вообще это делать? Я же сама говорила, что они мне никакие не друзья, а так, партнёры по профзанятиям. Но всё же их жутко не хватало. Некому было надо мной стебаться, доставать, шутить, даже просто разговаривать. Больше всех скучала я по Итачи и, как бы дико это не звучало, по Хидану. Вечные маты, оры, недовольство, возмущения, попытки как можно сильнее меня задеть – я так сильно к этому привыкла, что теперь, когда его нет рядом, образовалась какая-то внутренняя пустота.       Саске, наблюдая за моим одиночеством, возложив на себя долг старшего брата и забрал меня в коллектив своих друзей, с которыми я проводила все перемены и некоторое время после уроков, собираясь в кафе или парке. Все ребята оказались хорошими, они хоть как-то разбавляли повседневную рутину.       На тренировки я ходила одна, единственным, кто остался был Пейн, он же и заменил мне наставника. Находится с ним наедине поначалу было страшно, не знаю почему, но этот мужчина вселял в меня некое напряжение и неуверенность. Разговаривали мы с ним мало, я заметила, что он вообще не любит лишний раз напрягать голосовые связки. Не знаю, причина в том, что я плохой собеседник, или же он всегда такой. Так или иначе, весь наш диалог касался исключительно тренировки: его краткие наставления и моё краткое: «Есть».       Пару раз я «беспалевно» пыталась разузнать о местонахождении организации, но это не увенчалось успехом, мои вопросы попросту игнорировали, поэтому я плюнула на это бесполезное дело. В конце концов, разговаривать с ним, всё равно, что со скалой. Сам по себе мужчина был всегда серьёзным и ходил с такой физиономией, будто он был Богом, а весь окружающий мир – дерьмом, испачкавшим ему жизнь. Профзанятия проходили с ожесточённой строгостью: он не терпел опазданий, даже если задержание было всего-то на пару секунд, нельзя было задавать лишних вопросов, ныть о тяжести упражнений, даже дышать слишком громко! За любое невыполненное упражнение, спор с ним или нарушение, выдуманных им самим правил, следовало наказание, которое он придумывал очень изощрённо: специально выбирал те упражнения, которые давались мне тяжелее других и заставлял выполнять их до тех пор, пока они не оттачивались чуть ли не до совершенства.       Вся тренировка проходила в сумасшедшем темпе, он не щадил меня ни капли, забывая о том, что я девушка, что новенькая, что нахожусь здесь совсем немного. Его не трогали мои жалостливые стоны боли или щенячьи глазки. В спаррингах он сражался со мной, как на равных, не сдерживая мощные удары. От переутомления я несколько раз теряла сознание прямо в зале, а Пейн просто собирался и уходил домой, оставляя меня одну и даже не удосуживаясь позвать медсестру или самому попытаться привести меня в чувства. Да что уж там! Он даже не соизволил перенести меня на маты! Бессердечный!       Так я и разлепляла глаза под утро, вся в синяках и ссадинах, с ужасной болью в голове и во всём теле. Однажды, тренировки так вымотали меня, что я, свалившись от удара рыжеволосого, попросту не смогла подняться. Частенько из-за отработки всех своих косяков, я задерживалась в зале допоздна, поэтому иногда мне приходилось просить Шисуи приезжать за мной. Друг был невероятно обеспокоен моим видом, на что я лишь улыбалась и говорила, что всё в порядке, если, конечно, можно так назвать мои завывания ночью от боли.       Иногда, когда сил совсем не оставалось, а тело попросту не слушалось, я закатывала Пейну истереки о том, что мне надоело, что я больше не могу и не хочу, что Мадара был просто ангелом по сравнению с ним – бездушной тварью, и что рыжеволосому пора прекращать так меня мучить, ибо в один прекрасный вечер я подохну прямо в зале. А он смотрел на меня заинтересованным взглядом, внимательно выслушивал все мои психи, а потом подходил и безразлично выдавал уже заученную фразу: «Если надело, можешь не приходить, дождись приезда Мадары и возобновишь тренировки с ним, или даже переведись на другой профиль», – говоря это, он уходил, а я всё также каждый день появлялась в зале. Да, я психовала, да, мне не нравилось такое издевательство и да, я хотела уйти и больше не возвращаться сюда, но я сама выбрала этот путь и попросту не могла сдаться так быстро. Может быть чёртова гордость не позволяла мне уйти, а может быть сила духа, я уже и сама не знаю, но как бы дерьмово не проходили мои будни, за каких-то два месяца я значительно улучшила свои навыки: научилась пользоваться оружием, отточила приёмы. Медленно, но верно спадала боль в мышцах и я поняла, что всё это я терпела не зря. Тогда-то и пришло осознание того, что Пейн был неплохим человеком, всё, что он делал шло только на пользу. Я перестала мысленно его ненавидеть, в моём сердце расплылось уважение к этой глыбе льда.       Как-то Пейн начал со мной диалог. С тех пор мы иногда сидели вместе в столовой или отдыхали после тренировки. Изредка мужчина рассказывал о своей жизни, но очень мало, предпочитая разговорам тишину. Сама же я без устали тараторила, как только представлялась такая возможность: рассказывала о детстве, о том, какие приключения находила наша великая пятёрка: я, Шисуи, Итачи, Саске и Наруто; как старший брат часто прикрывал наши задницы перед родителями, как произошёл развод, изменивший наши жизни, как я уехала, как дружила с Шисуи, любила сводную сестру, приехала сюда... Уверена, я невероятно отягощала его своими разговорами, но не хотела останавливаться. На его вопрос: «У тебя рот закрывается когда-нибудь?» – отвечала миловидной улыбкой и отрицательным качанием головой. Так и проходили дни: тянущиеся уроки, перемены, проводимые в компании Саске и моей подруги Аи, тренировки с Пейном, по субботам – футбол, а в воскресенье – крепкий сон.       С каждым новым днём я всё больше ждала возвращения парней и, наконец, свершилось! Пейн сообщил, что ребята возвращаются завтра. Я сияла от радости и в тоже время жутко нервничала, сама не понимая из-за чего. Да и к тому же начинается последняя неделя декабря, а это значит, что сейчас полным ходом пойдут проверочные работы и контрольные срезы, а для меня ещё и зачётная аттестация, которая решит мою дальнейшую участь в этом ученом заведении. Не стоит забывать и о споре с Матсураши: я должна буду выиграть у него в "битве". И всё это в одну неделю.       Со всеми этими мыслями и волнениями, я так и не смогла нормально поспать, поэтому утром просто лежала лицом к окну и ждала часа, когда нужно будет поднимать свой зад и плестись собираться. Через какое-то время услышала, как открывается дверь в комнату, а тень брата тихо проскальзывает и становится у моей кровати, собираясь голосить.       – Я уже не сплю, – оповещаю вошедшего, опережая его попытки совершить ещё одно утреннее злодеяние.       – Отлично, – слышу ответ Саске, после чего он тут же удаляется из комнаты.       Тяжело вздыхаю и, скатываясь на пол, отчаянно стону: мне бы поспать с недельку-другую, но почему-то, в этой жизни мои желания редко учитываются. Собираюсь с силами и встаю, быстро надеваю лифчик и в одном белье выхожу в коридор, направляясь в ванную комнату. Стесняться мне некого: Саске, как и всегда, уже сидит за столом на кухне, а больше в это время здесь никого быть не может. Я умываюсь, чищу зубы и лениво выхожу обратно в коридор. Сегодня, как и каждое утро до этого, усталость неподъёмным грузом валится на мои плечи, глаза слипаются, поэтому я даже не пытаюсь их приоткрыть, просто иду на ощупь, то и дело ловя зёв. Судя по моей рефлекторной памяти, я уже должна была дойти до комнаты, дверь которой располагалась по правую сторону от меня, но сделав ещё полшага вперёд, я слегка впечаталась носов в стену. В мыслях тут же промелькнуло, что стена должна находится значительно дальше, поэтому я недоумённо открыла глаза, зло потирая ушибленное место. Какого же было моё удивление, когда перед взором оказалась никакая не стена, а чья-то, содрагающаяся от смеха, мужская грудь. Испуганно поднимаю глаза и вижу довольного Шисуи. Впадаю в ступор, медленно моргая ресницами и по-немногу приобретая красный цвет.       – Сузу, может уже хватит пытаться меня соблазнить? – искренне смеётся друг.       Ещё несколько секунд я стою неподвижно, а затем мгновенно отхожу от заторможенного состояния и быстро отскакиваю от парня, прикрываясь руками и убегая в свою комнату.       – Дурак! – смущённо, но от этого не менее громко кричу я сквозь прикрытую дверь.       Дыхание сбито, сердце так и норовит выскочить наружу. Пытаюсь охладить ладошками, пылающие щёки, но тщётно. Я взволнованно мечусь из угла в угол, но меня переклинивает и я открываю дверь, пуляя в Учиху собственной одеждой. Он смеётся, ловя всё моё шмотьё и медленно входя в комнату. Вижу, как парень наблюдает за моей персоной, находящейся в спортивном лифчике и кофте, наспех перевязанной вокруг бёдер, дабы хоть как-то прикрыть нижнее бельё.       – Сколько можно, Шисуи!? Ну вот почему ты всегда появляешься в такие моменты? – возмущаюсь я, вспоминая все те ситуации, когда друг видел меня в подобных состояниях, а таких было немало. – Уф! Просто терпеть тебя не могу! – зло процеживаю я сквозь зубы, продолжая кидаться.       – Я что виноват, что, как только я захожу навестить тебя, ты вечно полуголая расхаживаешь? – смеётся брюнет, а у меня одежда под рукой заканчивается, поэтому бегу на парня с последней кофточкой в руке, лупя ею со всей силы.        Поборясь немного, мы оба валимся на кровать. Лежим рядом, тяжело дыша и смотря прямо в глаза противнику. Секунда и комната заливается смехом. Смеёмся искренне, громко, заливисто. Мне с ним так хорошо и спокойно, он столько раз видел меня невыспавшейся, помятой, полуголой, что, кажется, я уже и не стесняюсь его, что само собой очень странное явление. Посмотрев на нас со стороны, наверное, люди думают, что у меня с Шисуи любовь или, по крайней мере, страсть, но как бы не так. Сколько раз я не представляла себя рядом с ним, всё как-то казалось не тем: он отличный человек, превосходный друг и, думаю, был бы лучшим парнем, но не для меня. Точно так же и он думает по отношению ко мне. Мы хорошо ладим, знакомы с детства, но судьбой просто не предписаны друг другу, так бывает и меня, в принципе, всё устраивает.       – Шисуи, ты чего заходил, то?       – Хотел сказать, что сегодня не смогу подвезти до школы, Итачи попросил встретить его из аэропорта, так что мы с Саске скоро уедем, но, думаю, успеем к началу занятий. Прости, что так получилось, но, похоже, тебе придётся ехать на автобусе, – виновато произнёс брюнет.       – Ничего страшного, прекрасно доберусь и без вас, – усмехнулась я, про себя отметив, что меня с собой звать даже и не думали.       День с самого утра пошёл наперекосяк.       – Ну и славненько, тогда я пошёл, боюсь, Саске сейчас разверищится, – подмигнул он мне и тут же, как по приказу, раздался крик брата с первого этажа.       – Шисуи, ты там провалился!?       На это мы вместе прыснули. Мой гость удалился и вскоре его машина отъехали от дома, направляясь в противоположную сторону от школы. Пока я заканчивала свои сборы и наводила марафет, думала о том, что переться на остановку к автобусу было очень лень. Кажется, я привыкла к «личному такси». Уже собравшись выходить из комнаты, я услышала сигнал машины. Тут же ринулась к окну и мысленно стукнула себя рукой по лбу. Вот же недогадливая! Я ведь могу попросить нашего соседа.       – Эй, Наруто! – завопила я в открытое окно, видя, как парень собирается выезжать из своего двора, но он не услышал, хотя окно в его машину было слегка приоткрытым. – Наруто! – добавила я децибел своему голосу и это подействовало.       – Сузуки, доброе утро! – крикнул мне Узумаки, улыбаясь во все тридцать два зуба. Удивительный человек, это же надо быть таким счастливый по утрам, мне бы такой стержень.       – Наруто, ты не мог бы меня до школы подвезти?       – Конечно, о чём речь? Только спускайся быстрее, мне ещё за Хинатой нужно заехать!       – Бегу! – крикнула напоследок я и рванула от окна.       – Ну что, готова к предстоящей неделе? – спросил блондин, когда мы, забрав Хинату, направлялись в школу.       – Ох, не напоминай, – улыбнулась я и театрально вздохнула, на что парочка улыбнулась. – Так вы вместе? – задала я совсем не тактичный вопрос, на что ребята отрицательно замотали головами.       – Нет, С..Сузуки, как же... – мямлила Хината.       – Точно нет! С чего ты вообще взяла? – продолжал Узумаки.       – Ясно всё с вами, – улыбнулась я и поспешила замять эту тему. – Вы подготовились к контрольным срезам?       – Да, – твёрдо ответила Хьюго.       – Да, как обычно скатаю, – начал весело Наруто. – Или… Как обычно буду пересдавать на каникулах... – уже тише добавил он, от чего мы с Хинатой рассмеялись.       Оставшееся расстояние до учебного заведения мы преодолели быстро. Слишком быстро. Поэтому, когда машина остановилась и мои знакомые начали покидать транспорт, во мне зародилась паника.       – Сузуки, ты чего? Вылазь, – обратился ко мне Наруто, который, по всей видимости, устал ждать моего выхода из машины.       Бегло смотрю в зеркало заднего вида и начинаю нервничать ещё больше. Сегодня на мне отсутствовала привычная школьная форма, а всё дело в том, что на последней неделе, на которой проводятся контрольные срезы, всем обучающимся и персоналу, разрешено приходить в любой одежде, с любым макияжем, выбирать свой стиль, но, конечно, не забывать про приличие. Думаю, это было хорошей идеей, ведь так, ученики и студенты могут показать свою уникальность, выделиться в толпе, а кроме того, понижается стресс, что может положительно сказаться на результатах экзаменов. Но для меня и здесь был минус: ежедневно я выглядела как самая обычная ученица, ничего примечательного и выделяющегося, а сегодня же, я принарядилась, и теперь было страшно увидеть реакцию окружающих, не хотелось выглядеть глупо. Мой взгляд метнулся на ноги и стало ещё страшнее: что, если я упаду на этих каблучищах, там же скользко, а я и ходить на них толком не умею. Боже, почему я всегда начинаю думать опосля? Надела бы джинсы с пайтой и всё, так нет же, захотелось приключений на задницу.       Паника нарастала с каждой секундой всё больше. Я уже в сотый раз проклинала себя за то, что решилась так выпереться, и Наруто, за то, что напомнил о выходе из машины, и людей, которые утвердили «свободную» неделю. Вновь смотрю в зеркало, разглядываю своё лицо, ища недостатки. Обращаю внимание на детали: завитые утюжком локоны чёрных волос, накрашенные тушью длинные ресницы, на веки нанесены: чёрная подводка и блестящие тени, переходящие от светлого в тёмный оттенок, что делало мои чёрные глаза ещё более выразительными, губы окрашены в ярко-кровавый, в цвет им на шею был намотан тёплый шарф. Перевожу взгляд от зеркала и скольжу им вниз по своему телу, на котором красовалось бежевое пальто и чёрные ботфорты на высоком каблуке (будь он проклят), под распахнутой верхней одеждой находилось чёрное короткое платье с открытыми плечами и спиной, лишь сверху красовалась тоненькая лента, завязанная на бантик, чтобы удержать одежду на плечах. Не найдя в своём образе ничего нового, я всё-таки открыла заднюю дверь машины, Узумаки тут же любезно протянул мне руку, я поблагодарила его милой улыбкой и вышла из салона автомобиля. Отрываю взгляд от созерцания своих ног и тут же замечаю знакомую компанию, в спешке оглядываю каждого и с радостью осознаю, что все живы и здоровы. Делаю шаг на встречу, внутренне трясусь, ноги норовят вот-вот подвернуться. Стараюсь предать своему лицу хоть каплю мягкости, но выражаю лишь страх в глазах. Создавалось такое ощущение, будто все взоры вокруг устремлены на меня, они пялятся, смеются, оценивающе взирают, поджидая момента ошибки, неверного шага, падения, лишнего движения. Эти мысли заставляли ноги трястись ещё сильнее. Я растерянно бегала глазами из стороны в сторону и даже не заметила, как ко мне приблизился брат.       – Сузуки, – слышу родной голос и все страхи испаряются.       Поворачиваю голову в сторону говорившего, стоящего в нескольких метрах от меня. Срываюсь с места, позабыв и о неудобствах, и о высоченных каблуках. Просто бегу к нему. К человеку, который всегда поймёт и поддержит, к тому, за кем я так скучала всё это время. Бросаюсь к нему на шею, чувствую аромат любимых духов. Это он, живой, здесь. Резко выдыхаю, когда, наконец, полностью осознаю, что всё в порядке.       – Итачи, я скучала, – шепчу ему куда-то в шею.       – Я тоже, – улыбается он.       С самого детства Итачи был не особо эмоциональным, сейчас же и вовсе холодным, поэтому так приятно было видеть нескрываемую радость на его лице. Я знала, только мне и Саске он мог подарить такую улыбку: искреннюю, нежную, наполненную эмоциями.       – Ты прекрасно выглядишь, – оповещает меня брат, немного отстранившись и оценивающе на меня смотря.       – Да ладно тебе, – смущённо мямлю я. – Как вы так быстро доехали?       – Шисуи гнал, будто за нами мчалась смерть, – усмехнулся брюнет. – А ты чего так долго?       – Я ехала с Наруто, мы заезжали за его одноклассницей.       – Ладно, пойдём, – промолвил Итачи и направился в сторону Акацуки.       – Сузу, крошка, наконец-то мы встретились, – раздался нахальный голос Хидан, после чего я почувствовала лёгкое объятие за плечи.       – Руки не распускай, – не выражая ни единой эмоции оповещаю собеседника.       – Да ладно тебе, мы же столько знакомы, – продолжает он издеваться, игнорируя убийственный взгляд моего брата.       – Хидан, – придаю голосу твёрдости и сбиваю его руку со своего плеча. – Ты только приехал, а уже начинаешь меня раздражать.       Парень тут же начинает смеяться, но я перестаю обращать на него внимание и перевожу взгляд на остальных ребят.       – Привет, – глупо улыбаюсь я, встречая приветственные кивки.       Вскоре раздаётся звонок и мы расходимся. По пути в школьный корпус встречаю Аи, оставляем с ней верхнюю одежду в гардеробе и бежим к нужному кабинету.       – Девушки, хотя бы в этот день можно было не опаздывать? – интересуется учитель, а я удивляюсь тому, что он, впервые в жизни, пришёл вовремя.       – Простите Какаши-сенсей, – извиняюсь за нас двоих и жду его благословения.       – Присаживайтесь на места. Итак, введу вас в курс дела на счёт предстоящей недели. Все вы знаете, что год подходит к концу и, разумеется, проверочные срезы никто не отменял. В этом году работы будут состоять из бланка с тестовыми заданиями, заданиями с кратким и развёрнутым ответом, а также, по нескольким предметам: устные ответы и практические задания. Было решено объединить некоторые предметы в один экзамен, чтобы сократить время. Вас также разделят на три группы, а затем каждую объединят с группами из параллелей. Сегодня вы должны написать три работы по разным дисциплинам. Каждая подгруппа в одно время пишет разный предмет. За процессом будут наблюдать по два учителя и два студента из университета. Ну а сейчас, по одному подходите к столу, тяните карточку, которая определит в какой группе вы окажитесь и следуйте за своим наблюдателем.       Пока Какаши-сенсей оповещал о предстоящих работах, меня всё больше одолевало волнение. Конечно же, я всё учила и готовилась, но если я растеряюсь, то меня вышвырнут из школы. Нужно собраться. Подхожу к столу, вытягиваю карточку с номером «3» и направляюсь в соседний кабинет. Сижу, в надежде увидеть знакомое лицо, но Аи так и не приходит, видать не суждено нам попасть в одну аудиторию. Зато появляется другая морда: нахальная, ухмыляющаяся. Нет, только не он! В класс входят два учителя: Ирука-сенсей ведущий у нас введение в специальность и Асума-сенсей, преподающий что-то в университете. За ними входит старшекурсник университета, которого я, даже, если и видела пару раз, то не запомнила, самым последним показывается Хидан. Ну почему именно он!?       Раздают листы с заданиями, мои нервы тем временем накаляются.       – На выполнение первой работы у вас есть час, можете приступать, – оповещает Ирука-сенсей.       Просматриваю задания, отмечая для себя, что они не из лёгких, хотя чего я ожидала от заведения такого уровня? Я напрягаю все свои извилины, поднимаю из памяти тонны информации и бланк с ответами начинает потихоньку заполняться. Изредка поглядываю на смотрителей, которые, как вороны, кружат вокруг парт, чуя страх учащихся. Слышу короткий звонок телефона учителя, оповещающий о закончившемся времени. Сдаём свои листы и нам даётся 10 минут на отдых. Далее новая работа, касающаяся военного дела и обзора на оружие. Вообще, сегодня собраны самые тяжёлые предметы, и возможно, это даже хорошо - отмучаться в первый же день, чтобы не слишком напрягаться в последующие. Но вот сейчас, в некоторых заданиях у меня возникают трудности. Оставляю свободные места и решаю дальше. Знаю, что времени остаётся не так уж и много, но озарение ко мне идти не собирается. В какой-то момент чувствую спиной лёгкое прикосновение одежды, немного вздрагиваю.       – Проблемы? – ухмыляется «надзор» в образе Хидана.       Злобно фыркаю, резко отвернув голову, давая понять, что у меня всё замечательно, а ему стоит отцепиться от меня и пойти себе дальше, но это же Матсураши, он не может прожить без того, чтобы кому-то не испортить жизнь. Парень продолжает стоять за моей спиной, а я тем временем силюсь решить последние задания, но это теперь ещё сложнее, ведь я знаю, что ОН следит за мной: смотрит, возможно даже проверяет задания и смеётся с моей тупости. В конечном итоге, у меня остаётся два нерешённых задания. Я готова была завыть, ведь правда не знала, что написать, просто не помню такого в учебной программе и всё тут. Хмурюсь, шиплю, верчу в руках ручку, а потом чувствую мимолётное прикосновение к спине и резко наступившую "свободу". Когда я осознаю, что только что произошло, то вскипаю от ярости, лицо обдаёт жаром, начинаю зло покусывать губы. Этот сукин сын, только что развязал платье! Спина и плечи были полностью открыты, поэтому вещь держалось на одной единственной ленточке, которая теперь не служила по назначению, а лишь беспомощно свисала. Платье опало с плеч, но я вовремя успела его прихватить и не оказаться топлес. После нескольких попыток, я так и не смогла его завязать, и это бесило ещё больше. Раздаётся звонок, оглашающий о завершении времени и наступлении перерыва. Работы забирают, а я с ужасом осознаю, что так и не дописала два задания. Чёртов Хидан, да будь ты проклят! Подрываюсь с места, незаметно придерживая, спадающее платье рукой в районе груди и кидаю на парня гневный взгляд, дёргая головой в сторону двери, давай понять, что ему следует выйти за мной. Забегаю в женский туалет и уже через минуту входит виновник всех моих проблем и изжитых нервов, закрывая за собой дверь на защёлку.       – Матсураши, блядь! – кричу я, позабыв о любых приличиях.       – Что случилось, Сузу? Ты выглядишь ужасно злой, – наигранно-удивлённо интересуется студент, выводя меня этим ещё больше, как и очередным сокращением моего имени.       Я настигаю его в два шага и свободной рукой хватаю за воротник рубашки, ногтями задевая шею.       – Ты издеваешься!? Какого хрена ты делаешь? У тебя есть голова на плечах? Как ты можешь себе такое позволять? А если бы оно упало и я оказалась полуголой перед всем классом!? – засыпаю его возмущениями, даже не пытаясь сбавить громкость голоса.       – По-моему, большая часть класса была бы довольна, – ухмыляется он.       – Подонок! – пуще прежнего ору я и пытаюсь врезать свободой рукой по ненавистному довольному лицу нахала, но он успевает перехватить её и мгновенно прижимает меня к стене.        Матсураши держит руку и всем телом наваливается на меня, от чего мне приходится опустить вторую руку от платья и теперь оно держится на мне только благодаря давлению со стороны парня. Пытаюсь отстранить его, но он лишь сжимает вторую руку. От подобного вторжения в моё личное пространство у меня начинает вскипать голова. Я пытаюсь вырваться, но он сильнее, эта беспомощность ранит меня в глубине души. В какой-то момент мне удаётся отпихнуть его руками, но мне приходится горько пожалеть об этом, ведь я совсем не подумала о платье, которое в ту же секунду сползает с плеч. Я замираю, в ужасе, но тут же облегчённо выдыхаю, когда ткань вовремя ловит Матсураши. Но облегчение растворяется, когда я понимаю, что он вновь наваливается и сквозь платье сжимает грудь, а второй рукой уверенно лезет к моей пятой точке.       – Отпусти меня! – не кричу, нет, из уст, скорее, вырывается ультразвук, но ему, кажется, всё равно.       – Да ладно тебе, разве ты этого не хочешь? – шепчет он на ухо, а меня пронзает дрож. –Просто отдайся мне, доверься ощущениям.       – Урод! Каким ощущениям!? Я этого не хочу! Выпусти!       Но он не слушает. Хидан подхватывает меня на руки и грубо садит на тумбочку возле умывальника, а все мои попытки выбраться, обрубает на корню.       – Как видишь, все твои тренировки не принесли никаких плодов, ты не способна не то, что победить меня, но и даже выбраться из моих рук. О чём ты думала, споря со мной? Как ты собираешься побеждать в битве, которая состоится уже на этой неделе? А? Ответь!?       Он с силой трусит меня за плечи, а я с ужасом осознаю, что он прав, и лишь чёртова гордость не даёт с ним согласится. Я не понимала, почему не пытаюсь его атаковать, как в нормальном бою, почему не получается собрать силы, я же знаю, что в спарринге точно бы нанесла парочку хороших ударов, так почему не могу сейчас? Ответ был прост – я просто растерялась, запаниковала, поддалась эмоциям. Если продолжу так дальше, то меня ждёт плачевный финал.       Мысли прерывает продолжительный звонок, оповещающий о начале третьей работы. Его слышит и Хидан, парень отвлекается всего на секунду и я пользуясь этим, вырываюсь и бегу к выходу. Успеваю. Выдыхаю свободно, перед дверью в класс встречаю девочку из параллели, прошу её завязать платье и только потом захожу в аудиторию: красная, с бледными пятнами на лице, перепуганными глазами, потрёпанными волосами, не слыша и не видя нечего, вваливаюсь за свою парту. Раздают листы, через минуту возвращается злой Матсураши. Я трясусь. На автомате заполняю последнюю работу, особо не вдумываясь в то, что пишу, но искренне надеюсь, что всё-таки сделала всё правильно. Тем не менее, быстро заканчиваю строчить, поднимаю руку и сдаю работу преподавателю. Я самая первая вылетаю из класса. Куда иду, даже не знаю, лишь бы подальше от этого ужасного человека. Я фатально ошибалась, когда думала, что в нём есть хоть что-то хорошее.

***

      Последующие дни экзаменов для меня проходили в очень напряжённой обстановке. Вмиг из счастливой и вечно улыбающейся девушки, я превратилась в хмурую, осторожную и о чём-то постоянно думающую особу. В тот день я мчалась по территории заведения, не видя и не слыша ничего вокруг. Меня заметил Итачи и поспешил выяснить, что произошло, я не сразу поняла, что он от меня хотел, мысли в тот момент летали совсем не в тех облаках. На отмашку ляпнув первое, что пришло в голову, я развернулась и ушла, не забыв добавить, что до дома доберусь сама. На все выкрики брата я не обращала никакого внимании. На вопросы родни и друзей отвечала, что всё отлично, просто слишком уж переживаю из-за экзаменов. И они верили, кажется, врать я умею отменно, скрываю истину от кого угодно. От кого угодно, кроме Итачи. Он знал, что я врала, чувствовал это, видел по моим глазам, замечал в них страх, но едва ли догадывался, чего я боялась. А может, кого? Он не единожды спрашивал о том, что со мной случилось и кто посмел обидеть. Но я всё отрицала.       – Меня никто и пальцем не тронул. Я просто устала. Много стресса из-за экзаменов, – это я твердила уже не первый час, но Итачи остаётся при своём мнении, однако всё же уходит, оставив меня в покое.       Снова вру близким. Ну, а что остаётся делать? Сказать правду? Нет, я уже давно не та маленькая беззащитная девочка, которая, при первом же случае, бежала к брату жаловаться. Я выросла, поумнела, окрепла, хватит уже полагаться на кого-то, пора уже, действительно, повзрослеть и научиться решать свои проблемы самостоятельно, не прячась за спинами братьев и Шисуи. Но, по правде говоря, я не знала, как решить эту проблему и пока всё, что я могла делать – это не приближаться к Матсураши ни на шаг. Так прошла вся оставшаяся неделя.       Школьные проверки подошли к концу, сегодня мне предстоит самое сложное: сдать экзамен по профилю и написать итоговую работу, которая и определит, будет ли это учебное заведение и дальше принимать меня в свои владения. В отличии от предыдущих дней, сегодня я, как никогда, чувствовала уверенность в себе, а всё потому что, вчера мне пришлось встретиться с Хиданом.       – Так и будешь от меня бегать, Сузу? – я была растеряна, боязливо зажалась и не могла даже вздохнуть. – Строила из себя такую непоколебимую барышню, а оказалась обычной трусливой мышкой, – продолжал насмехаться он. Парень слишком неожиданно приблизился ко мне, его дыхание опалило левое ухо, а губы едва ли не прикасались к мочке.       – Надеюсь, ты не забыла свои громкие слова о том, что собираешься меня одолеть? Или эти высказывания так и останутся пустыми словами? Ты готова убегать, поджав хвост, слабачка? –сдержанно смеётся Матсураши и уходит так же быстро, как и появился. Эти слова, будто током ударили в голову, отдавая нехилыми импульсами по всему телу. Я повернула голову вправо, смотря в зеркало, висящее на стене коридора.       «Посмотри на себя, Сузуки! Во что ты превратилась?! Тряпка!" – мысленно ругаю саму себя.       Моё лицо кривится от вида собственного отражения: вся помятая, потерянная, подавленная.       «Это с тобой сделал какой-то самоуверенный придурок? Сломалась из-за такой херни?! Ну уж нет, не на ту напал, ублюдок!» – во всю кричат мысли.       Я резко разворачиваюсь и ухожу к выходу. Теперь я знаю, что делать, теперь ОН будет прогибаться под моими правилами. Больше никаких слабостей, только борьба, только хардкор.       С утра я просыпаюсь рано, с прекрасным расположение духа. Чувствую, что внутри меня зажёгся какой-то нехороший огонёк, так и нетерпящий перерасти в всепоглощающий пожар. Сегодня я решила блистать, спрятав образ сельского гопника и милой несмышлёной девочки подальше, и облачится в уверенную и независимую Учиху, какой я на самом деле и являюсь.       Немного поразмыслив и порывшись в шкафу, я смогла найти нужную вещь, которую всё никак не решалась надеть из-за стеснения, хотя чего стеснялась, и сама не знала. Спустя пару минут возни на мне красовалось тёмно-вишнёвое платье в обтяжку, оно было коротким, но не на столько, чтобы создать пошлость образу; держалось на тонких бретельках и открывало вид на декольте, хрупкие плечи и худенькие ноги. Платье превосходно подчёркивало все прелести фигуры. Макияж я решила сделать не менее ярким, чем платье: губы накрасила ярко-коралловым, на веки нанесла тёмные тени, а ресницы накрасила тушью. Я сразу же подготовила себе чёрное пальто и таким же цветом туфли на высокой шпильке и только потом спустилась завтракать.       На кухню я зашла с широченной улыбкой.       – Приятного аппетита, – улыбнулась я, присаживаясь за стол.       – Ты прямо таки сияешь, – подметил отец.       – Да, хорошее настроение, – согласилась я, уплетая завтрак за обе щеки.       – Втюрилась что ли? – усмехнулся Саске.       От этих слов я чуть не подавилось куском хлеба.       –Ты спятил?! – огрызнулась я.       – Да что скрывать, рассказывай, кто он.       – Саске, – окликнул его отец, но подступающую волну недовольства между нами уже было не остановить.       – Очень доброе утро, – радостно воскликнул Шисуи, проходя на кухню. – Фугаку-сан, рад вас видеть.       – О, Шисуи, ты какими судьбами в такую рань? – поинтересовался отец, приподнимаясь со своего места.       – Да вот, решил заехать и вместе отправится в корпус, сегодня же Сузу сдаёт последний экзамен, хочется посмотреть на блистательную победу.       – Это хорошо, – кивнул глава семейства, смотря на часы и удаляясь к входной двери.       – Мне пора, удачи на экзамене, – крикнул он напоследок.       – Выглядишь сногсшибательно, Сузу, – улыбнулся Шисуи.       – Спасибо, – покраснев от такого пристального взгляда, промямли я.       – Может хватит пялится? – осведомился у нашего гостя Итачи.       – Да ладно, я же только тебя люблю, – расхохотался парень и полез к другу обниматься, однако брат не разделял его оптимизма.       – Даже не смей ко мне прикасаться! – приказал он, но Шисуи было не остановить.       Накричавшись и надурачившись, парни сели за стол, а я всё никак не могла нарадоваться такой крепкой дружбе. Они знали друг друга с пелёнок и в любой ситуации, при первой же просьбе, готовы были примчаться, хоть на поезде, хоть на ковре-самолёте, да даже на летающем единороге, лишь бы помочь всё разрулить. Они бесились как дети, доверяли, как никому другому и просто были лучшими друзьями, братьями… О таких узах мечтает каждый, но именно им выпал уникальный шанс повстречать такого человека.       Как-то совсем незаметно мы очутились на школьной парковке. Итачи и Саске уже ждут на улице, а Шисуи любезно помогает выбраться мне из салона автомобиля. Братья проходят вперёд, а я замираю, задумчиво и тревожно глядя на здание учебного заведения.       – Не волнуйся, ты справишься, – на моё плечо ложится ладонь друга.       Я беру парня под руку и мы вместе уверенно входим в здание. Обучающихся и студентов осталось не так уж и много, многие уже закрыли все долги, а для меня оставался последний «бой». Он был самым тяжёлым и волнительным, хотя бы потому, что от итога зависит моя дальнейшая жизнь. Да и на этом экзамене будут присутствовать ребята из моего профиля, а также могут прийти родные, а Саске не пропустит шанс посмеяться над моим промахом. Думая обо всём этом, я даже не заметила, как уже несколько минут стояла под дверью оснащённого зала, в котором и будет проходить экзамен.       – Пойдём? – прерывает напряжённое молчание Шисуи.       Я медленно открываю дверь и прохожу в помещение: впереди стояло несколько столов, за которыми восседали преподаватели, чуть поодаль сидела комиссия, возглавляемая самой Сенджу Цунаде. Я заметила, что таких же новобранцев, как и я было девять человек. Вновь спешно пробежавшись глазами по столам, я отметила, что и их девять. Сделав простейшее умозаключение, стало понятно, что каждому обучающемуся предоставят личное место у одного из преподавателей.       Все ребята выстроились в шеренгу и ждали своей непростой участи. Пока заканчивались приготовления, я решила взглянуть на балкон позади себя, чтобы увидеть зрителей, которые на удивление сидели абсолютно бесшумно. Я повернулась в пол оборота и медленно подняла взгляд наверх, людей оказалось несколько больше, чем я предполагала: на первых рядах восседали Учихи: Саске нахально улыбался, а Итачи и Шисуи всем своим видом пытались внушить мне уверенность в себя. На втором ряду сразу за Саске виднелась белобрысая макушка вечно улыбающегося Узумаки и моей подруги Аи.       Вообще-то, на таком экзамене имеют право присутствовать только родственники и группа профиля, но, по всей видимости, блондина эти правила не особо волновали. Уверена, он заговорил учителям зубы и, не обращая внимания на любые возмущения, таки влез в ряды на трибуне, не забыв при этом, прихватить до жути переживающую подругу. Да, эта версия, действительно, похожа на правду.       Чуть поодаль сидели другие ученики и студенты, в лицо я знаю многих, но лично знакома с единицами, предполагаю, что они пришли поболеть за других новичков, стоящих со мной в одном ряду. Здесь были обучающиеся разных профилей: мед. работники, лётчики, группы особых назначений и другие. Все мы пришли в учебное заведение в этом году и сейчас с надеждой и волнением в глазах ожидали решающего раунда. А тем временем я продолжала бегло осматривать людей наверху. Тут и там находились знакомые макушки Акацуки. Страшно подумать, что придётся попрощаться с ними, если я посмею провалить эту проверку. От подобных мыслей хмурюсь и мотаю головой. Ну уж нет, не бывать такому, так просто они от меня не отделаются! Мой взор останавливается на пепельноволосом, который восседал в углу на самом последнем ряду. И хотя он и был скрыт тенью и его лицо не было видно, я всё равно уверена на все 200 процентов, что это никто иной, как Матсураши. Мои глаза загораются непонятным даже для меня огоньком. Я скалюсь, так нагло и самоуверенно, как когда-то делал он, смотря на меня. Во мне полыхает уверенность и некое превосходство над ним. В те секунды я смотрела на него свысока, при этом, будучи на пол этажа ниже. И это чувство, невероятной волной удовлетворения расползалось по всему телу. Я не могла видеть ни выражения его лица, ни его взгляда, но отчего-то была уверена, что смотрит он именно на меня, и что прекрасно видит моё состояние. Я всем своим нутром чувствовала, как в задумчивости и непонятках кривятся его бледные губы. Всё это действие занимало не больше пары секунд, но этого хватило, чтобы создать нужное впечатление. Я поворачиваюсь, когда слышу голос одного из преподавателей неподалёку, облегчённо выдыхаю, сердце бешено бьётся, его гул не уходит из головы. За такие самоуверенные выходки мне может ой как влететь от этого нахала. А хотя... Плевать!       Ирука-сенсей начинает называть фамилии обучающихся, распределяя их по местам.       – Учиха Сузуки, – слышу своё имя и напрягаюсь до предела.       Кажется, началось.